Призрак дома на холме

— А ты Теодора,  — подхватила Элинор,  — поскольку Элинор — это я.

Я — Элинор, торжествующе повторила она про себя. Своя в этой компании, сижу с друзьями у камина и болтаю как ни в чем не бывало.

— Следовательно, ты — в красном свитере,  — серьезно объяснила ей Теодора.

— У меня нет бороды,  — сказал Люк,  — следовательно, он — доктор Монтегю.

— У меня есть борода,  — благодушно улыбнулся доктор Монтегю.  — Моей жене,  — сообщил он,  — нравятся бороды. А многим другим женщинам — нет. Чисто выбритый мужчина — не в обиду вам будет сказано, мой мальчик,  — по словам моей жены, выглядит не до конца одетым.

Он отсалютовал Люку бокалом.

— Теперь, когда я знаю, кто из нас я,  — сказал Люк,  — позвольте мне сообщить о себе дополнительные сведения. В частной жизни — допуская, что есть общественная жизнь, а все остальное — частная,  — так вот, в частной жизни я… дайте-ка сообразить… бандерильеро. Да, я бандерильеро, участвую в бое быков.

— Мою любовь зовут на Б,  — не удержалась Элинор.  — Я люблю его, потому что он бородатый.

— Истинная правда,  — кивнул Люк.  — А значит, я — доктор Монтегю. Я живу в Бангкоке, и мое хобби — бегать за юбками.

— А вот и нет,  — с улыбкой возразил доктор Монтегю.  — Я живу в Бельмонте.

Теодора рассмеялась и бросила на Люка тот же быстрый, понимающий взгляд, что прежде на Элинор. Той подумалось, что тяжело, наверное, постоянно находиться рядом с таким чутким человеком, как Теодора, ловящим на лету каждую мысль, каждое движение души.

— Я по профессии натурщица,  — быстро сказала Элинор, чтобы заглушить собственные мысли.  — Я веду беспутную жизнь, брожу, завернувшись в длинную шаль, из мансарды в мансарду.

— Вы бессердечны и непостоянны?  — спросил Люк.  — Или вы из тех хрупких созданий, что влюбляются в сына лорда и чахнут во цвете лет? — Надсадно кашляя и теряя красоту?  — добавила Теодора.

— Я бы скорее сказала, что у меня широкое сердце,  — задумчиво проговорила Элинор,  — во всяком случае, мои романы обсуждают во всех артистических кафе.

Боже мой, подумала она, боже мой, что я несу? — Увы,  — сказала Теодора,  — а я — дочь лорда. Обычно я хожу в парче, шелке и кружевах, но сегодня, чтобы предстать перед вами, одолжила наряд у горничной. Конечно, я могу так влюбиться в обычную жизнь, что не вернусь домой, и бедняжке придется покупать себе новую одежду. А кто вы, доктор Монтегю?

Он улыбнулся в свете камина.

— Странник. Пилигрим.

— Замечательная компания,  — одобрительно произнес Люк.  — Мы просто не можем не подружиться. Гетера, пилигрим, принцесса и тореадор. Хилл-хаус точно никогда не видел подобного общества.

— Отдам должное Хилл-хаусу,  — сказала Теодора.  — Я никогда не видела подобного дома.  — Она встала и, держа в руке бокал, подошла к вазе со стеклянными цветами, чтобы получше их рассмотреть.  — Как, по-вашему, называется эта комната? — Салон, наверное,  — ответил доктор Монтегю.  — Или будуар. Я решил, что здесь нам будет удобнее. Кстати, предлагаю считать эту комнату нашим штабом. Может быть, она не слишком радостная…

— Конечно, она радостная!  — твердо возразила Теодора.  — Нет ничего веселее бордовой обивки, дубовых панелей и… что это там в углу? Портшез? — Завтра вы увидите остальные комнаты,  — напомнил ей доктор.

— Если это будет наша игровая,  — сказал Люк,  — предлагаю занести сюда что-нибудь, на чем можно устроиться. Тут я ни на чем усидеть не могу — соскальзываю,  — доверительно сообщил он Элинор.

— Завтра,  — ответил доктор.  — Кстати, завтра мы осмотрим весь дом и устроим тут все, как захотим. А сейчас, если все допили, предлагаю выяснить, что там миссис Дадли приготовила на обед.

Теодора сорвалась с места и тут же замерла в нерешительности.

— Кому-нибудь придется меня вести. Я не знаю, где столовая.  — Она указала рукой.  — Это дверь в длинный коридор к вестибюлю.

Доктор хохотнул.

— Ошибаетесь, дорогая. Эта дверь ведет в оранжерею.  — Он встал, указывая дорогу, и добавил самодовольно:

— Я изучил план дома. Думаю, надо пройти по коридору в вестибюль и через бильярдную в дальнем его конце в столовую. Ничего сложного,  — добавил он,  — как только привыкнете.

— Зачем они так себя путали?  — спросила Теодора.  — Зачем столько нелепых комнатушек? — Может, они друг от друга прятались,  — предположил Люк.

— И еще я не понимаю, зачем тут все такое темное,  — сказала Теодора.

Они с Элинор шли за доктором Монтегю по коридору. Люк, немного отстав от них, заглянул в ящик узкого стола и вслух подивился деревянной резьбе по верху стенных панелей: ее составляли головки купидонов, перемежающиеся пучками лент.

— Многие комнаты и вовсе без окон,  — сообщил доктор, шагая впереди всех,  — и не соприкасаются с наружными стенами.