Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
Добавить в моё избранное
244 мин, 8 сек 5794
Разумеется, я надеюсь, что все мы за время нашего здесь пребывания узнаем о Хилл-хаусе гораздо больше. Пока неизвестно даже, почему некоторые дома называют проклятыми.
— А как еще можно назвать Хилл-хаус? — вопросил Люк.
— Ну… скажем, нездоровым. Прокаженным. Больным. Подойдет любой распространенный эвфемизм для психического расстройства. «Невменяемый дом» — удачная метафора. Впрочем, существуют популярные теории, которые отбрасывают загадочное, мистическое; есть люди, которые станут вас уверять, будто явления, которые я называю паранормальными, имеют своей причиной подземные воды, или электрические токи, или галлюцинации, вызванные отравленным воздухом. Атмосферное давление, солнечные пятна, сейсмические толчки — у каждого из этих объяснений есть свои защитники из числа скептиков. Люди, — печально продолжал доктор, — всегда стремятся вытащить загадку на свет и дать ей название, сколь угодно бессмысленное, лишь бы оно звучало по-научному. — Он вздохнул, успокаиваясь, и лукаво улыбнулся слушателям. — Дом с привидениями. Все смеются. Коллегам в университете мне пришлось сказать, что я отправляюсь летом в поход.
— Я сообщила всем, что участвую в научном эксперименте, — вставила Теодора. — Не объясняя, конечно, в каком и где.
— Вероятно, ваши друзья относятся к научным экспериментам иначе, чем мои. — Доктор снова вздохнул. — В поход. В мои-то годы. И тем не менее в это они поверили. Да. — Он расправил плечи и пошарил рукой, словно что-то ища — возможно, указку. — Впервые я услышал про Хилл-хаус год назад от бывшего съемщика. Для начала он заверил меня, что съехал отсюда, поскольку его семья не хотела жить в такой глуши, а закончил тем, что, по его мнению, дом надо сжечь, а само место засыпать солью. Я навел справки о других арендаторах и выяснил, что никто из них не прожил в Хилл-хаусе дольше нескольких дней, и уж точно — никто не оставался здесь до конца оговоренного срока. Причины назывались самые разные, например сырость — что, кстати, неправда, в доме очень сухо — или необходимость срочно перебраться в другое место по причинам делового характера. Так или иначе, всякий съемщик, покинувший Хилл-хаус, торопливо выдумывал вполне рациональный предлог, и тем не менее все они отсюда сбежали. Разумеется, я пытался добыть сведения из первых рук, однако все опрошенные мною жильцы крайне неохотно делились информацией и всячески избегали вспоминать частности своего здесь пребывания. В одном они были единодушны. Каждый, хоть сколько-нибудь пробывший в Хилл-хаусе, убеждал меня держаться отсюда подальше. Никто из бывших арендаторов не нашел в себе смелости назвать Хилл-хаус домом с привидениями, однако когда я посетил Хиллсдейл и заглянул в газетные архивы…
— Газетные? — переспросила Теодора. — Тут был скандал? — О да, — ответил доктор. — Грандиозный скандал с безумием, самоубийством и тяжбами. Тогда-то я и выяснил, что у местных жителей мнение о доме однозначное. Разумеется, я выслушал десятки противоречивых версий — вы не поверите, как трудно получить точную информацию о доме с привидениями и каких трудов стоило добыть даже те немногие сведения, которыми я на данное время располагаю. В итоге я отправился к миссис Сандерсон — тетушке Люка — и договорился об аренде Хилл-хауса. Она не скрывала своего отношения…
— Дом сжечь куда труднее, чем думают, — вставил Люк.
— … но согласилась на короткое время пустить меня сюда для научных исследований, при условии что к нам присоединится один из членов семьи.
— Она надеется, — торжественно произнес Люк, — что я уговорю вас не вытаскивать на свет божий очаровательные старые скандалы.
— Итак, я объяснил, как сам оказался здесь и почему с нами Люк. Что до вас, дамы, как всем нам уже известно, вы здесь, потому что я вам написал, а вы приняли мое приглашение. Я надеялся, что каждая из вас сможет по-своему стать своего рода резонатором для действующих в доме сил: в прошлом Теодора демонстрировала способности к телепатии, а Элинор стала непосредственной свидетельницей и участницей полтергейста…
— Я!
— Конечно. — Доктор наградил ее удивленным взглядом. — Много лет назад, в детстве. Камни…
Элинор нахмурилась и помотала головой. Пальцы, сжимающие ножку бокала, дрожали. Наконец она проговорила:
— Это были соседи. Мама говорила, что соседи. Люди так завистливы.
— Возможно, — кивнул доктор, улыбнувшись Элинор. — Разумеется, случай давным-давно позабыт. Я упомянул о нем с единственной целью — объяснить, зачем я вас сюда пригласил.
— В моем детстве, — лениво протянула Теодора, — «много лет назад» как тактично выразился доктор, меня выпороли за то, что я бросила кирпич в стекло теплицы. Помню, я долго об этом думала, вспоминала порку — но и чудесный звон тоже — и по основательном размышлении пошла и снова бросила в теплицу кирпич.
— Я довольно плохо помню… — неуверенно сказала Элинор доктору.
— А как еще можно назвать Хилл-хаус? — вопросил Люк.
— Ну… скажем, нездоровым. Прокаженным. Больным. Подойдет любой распространенный эвфемизм для психического расстройства. «Невменяемый дом» — удачная метафора. Впрочем, существуют популярные теории, которые отбрасывают загадочное, мистическое; есть люди, которые станут вас уверять, будто явления, которые я называю паранормальными, имеют своей причиной подземные воды, или электрические токи, или галлюцинации, вызванные отравленным воздухом. Атмосферное давление, солнечные пятна, сейсмические толчки — у каждого из этих объяснений есть свои защитники из числа скептиков. Люди, — печально продолжал доктор, — всегда стремятся вытащить загадку на свет и дать ей название, сколь угодно бессмысленное, лишь бы оно звучало по-научному. — Он вздохнул, успокаиваясь, и лукаво улыбнулся слушателям. — Дом с привидениями. Все смеются. Коллегам в университете мне пришлось сказать, что я отправляюсь летом в поход.
— Я сообщила всем, что участвую в научном эксперименте, — вставила Теодора. — Не объясняя, конечно, в каком и где.
— Вероятно, ваши друзья относятся к научным экспериментам иначе, чем мои. — Доктор снова вздохнул. — В поход. В мои-то годы. И тем не менее в это они поверили. Да. — Он расправил плечи и пошарил рукой, словно что-то ища — возможно, указку. — Впервые я услышал про Хилл-хаус год назад от бывшего съемщика. Для начала он заверил меня, что съехал отсюда, поскольку его семья не хотела жить в такой глуши, а закончил тем, что, по его мнению, дом надо сжечь, а само место засыпать солью. Я навел справки о других арендаторах и выяснил, что никто из них не прожил в Хилл-хаусе дольше нескольких дней, и уж точно — никто не оставался здесь до конца оговоренного срока. Причины назывались самые разные, например сырость — что, кстати, неправда, в доме очень сухо — или необходимость срочно перебраться в другое место по причинам делового характера. Так или иначе, всякий съемщик, покинувший Хилл-хаус, торопливо выдумывал вполне рациональный предлог, и тем не менее все они отсюда сбежали. Разумеется, я пытался добыть сведения из первых рук, однако все опрошенные мною жильцы крайне неохотно делились информацией и всячески избегали вспоминать частности своего здесь пребывания. В одном они были единодушны. Каждый, хоть сколько-нибудь пробывший в Хилл-хаусе, убеждал меня держаться отсюда подальше. Никто из бывших арендаторов не нашел в себе смелости назвать Хилл-хаус домом с привидениями, однако когда я посетил Хиллсдейл и заглянул в газетные архивы…
— Газетные? — переспросила Теодора. — Тут был скандал? — О да, — ответил доктор. — Грандиозный скандал с безумием, самоубийством и тяжбами. Тогда-то я и выяснил, что у местных жителей мнение о доме однозначное. Разумеется, я выслушал десятки противоречивых версий — вы не поверите, как трудно получить точную информацию о доме с привидениями и каких трудов стоило добыть даже те немногие сведения, которыми я на данное время располагаю. В итоге я отправился к миссис Сандерсон — тетушке Люка — и договорился об аренде Хилл-хауса. Она не скрывала своего отношения…
— Дом сжечь куда труднее, чем думают, — вставил Люк.
— … но согласилась на короткое время пустить меня сюда для научных исследований, при условии что к нам присоединится один из членов семьи.
— Она надеется, — торжественно произнес Люк, — что я уговорю вас не вытаскивать на свет божий очаровательные старые скандалы.
— Итак, я объяснил, как сам оказался здесь и почему с нами Люк. Что до вас, дамы, как всем нам уже известно, вы здесь, потому что я вам написал, а вы приняли мое приглашение. Я надеялся, что каждая из вас сможет по-своему стать своего рода резонатором для действующих в доме сил: в прошлом Теодора демонстрировала способности к телепатии, а Элинор стала непосредственной свидетельницей и участницей полтергейста…
— Я!
— Конечно. — Доктор наградил ее удивленным взглядом. — Много лет назад, в детстве. Камни…
Элинор нахмурилась и помотала головой. Пальцы, сжимающие ножку бокала, дрожали. Наконец она проговорила:
— Это были соседи. Мама говорила, что соседи. Люди так завистливы.
— Возможно, — кивнул доктор, улыбнувшись Элинор. — Разумеется, случай давным-давно позабыт. Я упомянул о нем с единственной целью — объяснить, зачем я вас сюда пригласил.
— В моем детстве, — лениво протянула Теодора, — «много лет назад» как тактично выразился доктор, меня выпороли за то, что я бросила кирпич в стекло теплицы. Помню, я долго об этом думала, вспоминала порку — но и чудесный звон тоже — и по основательном размышлении пошла и снова бросила в теплицу кирпич.
— Я довольно плохо помню… — неуверенно сказала Элинор доктору.
Страница 20 из 70
