Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
Добавить в моё избранное
244 мин, 8 сек 5795
— Но почему? — спросила Теодора. — Ладно, я верю, что Хилл-хаус считается нехорошим домом и вы, доктор Монтегю, пригласили нас сюда для наблюдений — держу пари, еще и потому, что не хотели жить здесь в одиночестве, — но я все равно не понимаю. Это жуткий старый дом, и если бы я его сняла, то при первом взгляде на вестибюль потребовала бы деньги обратно, однако в чем тут дело? Что всех так пугает? — Не знаю, — ответил доктор. — Я не могу назвать то, что не имеет названия.
— Мне так и не объяснили, что происходит, — с жаром обратилась Элинор к доктору. — Мама сказала, это соседи, они злятся на нас за то, что мы до них не снисходим. Мама…
Люк перебил ее.
— Думаю, — медленно и раздельно произнес он, — нам всем нужны факты. Что-то, что мы сумеем понять и сложить.
— Во-первых, — сказал доктор, — я задам вам вопрос. Хотите ли вы уехать? Советуете ли вы нам всем собрать чемоданы, предоставить Хилл-хаус самому себе и больше никогда не иметь с ним дела?
Он посмотрел на Элинор. Та стиснула руки и подумала: вот еще один шанс уехать, а вслух сказала: «Нет» — и смущенно покосилась на Теодору.
— Я сегодня вечером вела себя немного по-детски, — сказала она. — Испугалась, как маленькая.
— Элинор говорит не всю правду, — вступилась за нее Теодора. — Я струхнула не меньше; мы обе до смерти переполошились из-за кролика.
— Кролики — жуткие создания, — поддержал ее Люк.
Доктор рассмеялся.
— Полагаю, мы все сегодня вечером были немного нервные. Как-никак это потрясение — повернуть за угол и увидеть Хилл-хаус целиком.
— Я думал, доктор врежется в дерево, — подтвердил Люк.
— Теперь я очень смелая — в теплой комнате у камина вместе со всеми, — сказала Теодора.
— Мне кажется, мы не можем уехать, даже если захотим. — Элинор произнесла фразу раньше, чем поняла, что собирается сказать или какое впечатление произведет это на остальных. Поймав их недоуменные взгляды, она рассмеялась и добавила:
— Миссис Дадли нас не простит.
Она не знала, поверили ли остальные трое ее объяснению, и подумала: может быть, мы уже попались и дом нас не отпустит.
— Давайте выпьем еще немного бренди, — предложил доктор, — и я расскажу вам историю Хилл-хауса. — Он снова занял лекторскую позицию у камина и начал — медленно, нарочито бесстрастно, как будто повествовал о давно умерших королях и войнах давно прошедших столетий:
— Хилл-хаус был выстроен восемьдесят с лишним лет назад неким Хью Крейном в расчете на детей и внуков; без сомнения, он и сам надеялся окончить тут свой век в удобстве и роскоши. Увы, едва ли не с первого дня Хилл-хаус преследовали несчастья. Жена Хью Крейна погибла за минуты до того, как увидела дом: карета перевернулась на подъездной аллее, и молодую женщину внесли «бездыханной» — кажется, в пересказе истории стояло это слово — в выстроенный для нее дом. Хью Крейн, у которого на руках остались две маленькие дочки, озлобился и затосковал, однако из Хилл-хауса не уехал.
— Дети росли здесь? — недоверчиво переспросила Элинор.
Доктор улыбнулся.
— В доме, как я сказал, сухо. В округе нет болот, вызывающих лихорадку, сельский воздух полезен для здоровья, сам дом считался роскошным. Я вполне допускаю, что двое маленьких детей могли здесь играть. Им, возможно, было тут одиноко, но отнюдь не плохо.
— Надеюсь, они бродили босиком по ручью, — сказала Теодора, глядя в огонь. — Бедняжки. Может, их все-таки иногда выпускали на луг — бегать и рвать цветы.
— Отец женился еще раз, — продолжал доктор. — Вернее, еще два раза. Ему крайне… э-э… не везло в браке. Вторая миссис Крейн погибла при падении — хотя я не сумел выяснить, когда и как это произошло. Ее смерть была такой же трагически неожиданной, как и смерть предшественницы. Третья миссис Крейн скончалась от чахотки где-то в Европе; в библиотеке Хилл-хауса вроде бы хранятся открытки, которые присылали девочкам отец и мачеха из различных санаториев. Девочки жили здесь на попечении гувернантки; после смерти третьей жены Хью Крейн остался за границей, а дочерей отправил к родственнице их матери, у которой они и находились до совершеннолетия.
— Надеюсь, мамина родственница была повеселее старого Хью, — заметила Теодора, по-прежнему угрюмо глядя в огонь. — Страшно подумать, что дети росли в темноте, как шампиньоны.
— Сами они были другого мнения, — сказал доктор. — До конца жизни сестры спорили из-за Хилл-хауса. Хью Крейн, потерявший надежду на династию, вотчиной которой будет Хилл-хаус, умер в Европе вскоре после жены. Дом оказался в совместном владении сестер, к тому времени уже барышень — по крайней мере, старшая начала выезжать в свет.
— Сделала себе высокую прическу, научилась пить шампанское и играть веером…
— Мне так и не объяснили, что происходит, — с жаром обратилась Элинор к доктору. — Мама сказала, это соседи, они злятся на нас за то, что мы до них не снисходим. Мама…
Люк перебил ее.
— Думаю, — медленно и раздельно произнес он, — нам всем нужны факты. Что-то, что мы сумеем понять и сложить.
— Во-первых, — сказал доктор, — я задам вам вопрос. Хотите ли вы уехать? Советуете ли вы нам всем собрать чемоданы, предоставить Хилл-хаус самому себе и больше никогда не иметь с ним дела?
Он посмотрел на Элинор. Та стиснула руки и подумала: вот еще один шанс уехать, а вслух сказала: «Нет» — и смущенно покосилась на Теодору.
— Я сегодня вечером вела себя немного по-детски, — сказала она. — Испугалась, как маленькая.
— Элинор говорит не всю правду, — вступилась за нее Теодора. — Я струхнула не меньше; мы обе до смерти переполошились из-за кролика.
— Кролики — жуткие создания, — поддержал ее Люк.
Доктор рассмеялся.
— Полагаю, мы все сегодня вечером были немного нервные. Как-никак это потрясение — повернуть за угол и увидеть Хилл-хаус целиком.
— Я думал, доктор врежется в дерево, — подтвердил Люк.
— Теперь я очень смелая — в теплой комнате у камина вместе со всеми, — сказала Теодора.
— Мне кажется, мы не можем уехать, даже если захотим. — Элинор произнесла фразу раньше, чем поняла, что собирается сказать или какое впечатление произведет это на остальных. Поймав их недоуменные взгляды, она рассмеялась и добавила:
— Миссис Дадли нас не простит.
Она не знала, поверили ли остальные трое ее объяснению, и подумала: может быть, мы уже попались и дом нас не отпустит.
— Давайте выпьем еще немного бренди, — предложил доктор, — и я расскажу вам историю Хилл-хауса. — Он снова занял лекторскую позицию у камина и начал — медленно, нарочито бесстрастно, как будто повествовал о давно умерших королях и войнах давно прошедших столетий:
— Хилл-хаус был выстроен восемьдесят с лишним лет назад неким Хью Крейном в расчете на детей и внуков; без сомнения, он и сам надеялся окончить тут свой век в удобстве и роскоши. Увы, едва ли не с первого дня Хилл-хаус преследовали несчастья. Жена Хью Крейна погибла за минуты до того, как увидела дом: карета перевернулась на подъездной аллее, и молодую женщину внесли «бездыханной» — кажется, в пересказе истории стояло это слово — в выстроенный для нее дом. Хью Крейн, у которого на руках остались две маленькие дочки, озлобился и затосковал, однако из Хилл-хауса не уехал.
— Дети росли здесь? — недоверчиво переспросила Элинор.
Доктор улыбнулся.
— В доме, как я сказал, сухо. В округе нет болот, вызывающих лихорадку, сельский воздух полезен для здоровья, сам дом считался роскошным. Я вполне допускаю, что двое маленьких детей могли здесь играть. Им, возможно, было тут одиноко, но отнюдь не плохо.
— Надеюсь, они бродили босиком по ручью, — сказала Теодора, глядя в огонь. — Бедняжки. Может, их все-таки иногда выпускали на луг — бегать и рвать цветы.
— Отец женился еще раз, — продолжал доктор. — Вернее, еще два раза. Ему крайне… э-э… не везло в браке. Вторая миссис Крейн погибла при падении — хотя я не сумел выяснить, когда и как это произошло. Ее смерть была такой же трагически неожиданной, как и смерть предшественницы. Третья миссис Крейн скончалась от чахотки где-то в Европе; в библиотеке Хилл-хауса вроде бы хранятся открытки, которые присылали девочкам отец и мачеха из различных санаториев. Девочки жили здесь на попечении гувернантки; после смерти третьей жены Хью Крейн остался за границей, а дочерей отправил к родственнице их матери, у которой они и находились до совершеннолетия.
— Надеюсь, мамина родственница была повеселее старого Хью, — заметила Теодора, по-прежнему угрюмо глядя в огонь. — Страшно подумать, что дети росли в темноте, как шампиньоны.
— Сами они были другого мнения, — сказал доктор. — До конца жизни сестры спорили из-за Хилл-хауса. Хью Крейн, потерявший надежду на династию, вотчиной которой будет Хилл-хаус, умер в Европе вскоре после жены. Дом оказался в совместном владении сестер, к тому времени уже барышень — по крайней мере, старшая начала выезжать в свет.
— Сделала себе высокую прическу, научилась пить шампанское и играть веером…
Страница 21 из 70
