Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
Добавить в моё избранное
244 мин, 8 сек 5835
Элинор по-прежнему видела и слышала Люка: он все так же был в комнате вместе с доктором и Теодорой, но в той подвижной тьме, сквозь которую она бесконечно падала, реальными оставались только ее побелевшие руки на кроватном столбике; она видела их, очень маленькие, видела, как они сжались еще крепче, когда кровать встала под углом, стена накренилась, а дверь уехала вбок. Где-то с грохотом обрушилось что-то высокое, наверное башня. А я-то была уверена, что она простоит еще много лет, подумала Элинор, нам конец, конец, дом себя крушит. Смех не умолкал, тоненький, безумный, с шалыми переливами, и она подумала: нет, для меня кончено. Я не вынесу больше, я откажусь от своего «я» отрекусь, добровольно отдам то, чего и не хотела вовсе; пусть забирает все, что ему от меня нужно.
— Иду, — сказала она вслух — как выяснилось, Теодоре.
Комната была совершенно тиха, из-за неподвижных штор проглядывал рассвет. Люк сидел на стуле у окна, лицо у него было в ссадинах, рубашка порвана, и он по-прежнему пил бренди. Доктор сидел на другом стуле, умытый, аккуратно причесанный, собранный. Теодора, склонившаяся над Элинор, сказала: «Все в порядке». Элинор села и встряхнула головой. Дом, тихий и сосредоточенный, выстроился вокруг нее. Все было на своих местах.
— Как… — начала Элинор, и все трое рассмеялись.
— Новый день, — ответил доктор, и, несмотря на приглаженный вид, голос его прозвучал глухо. — И новая ночь.
— Как я уже пытался сказать, — заметил Люк, — жизнь в доме с привидениями извращает чувство юмора. У меня вовсе не было намерения отпускать запретный каламбур, — пояснил он Теодоре.
— Как… как они? — спросила Элинор. Слова казались чужими, язык ворочался с трудом.
— Оба спят сном праведника, — сказал доктор. — Вообще-то, — добавил он, по всей видимости продолжая разговор, начатый, пока Элинор спала, — я не считаю, что эту бурю вызвала моя жена, хотя признаюсь, что еще одно упоминание про чистейшую любовь…
— Что это было? — спросила Элинор и подумала: наверное, я всю ночь стискивала зубы, судя по тому, как затекли челюсти.
— Хилл-хаус пустился в пляс, — ответила Теодора, — и прихватил нас с собой. По крайней мере, я думаю, что он плясал, хотя, может быть, просто ходил на голове.
— Почти девять, — произнес доктор. — Как только Элинор будет готова…
— Идем, крошка, — сказала Теодора. — Тео тебя умоет и причешет к завтраку.
8
— Кто-нибудь им сказал, что миссис Дадли убирает со стола в десять? — поинтересовалась Теодора, вопросительно заглядывая в кофейник.
Доктор замялся.
— Не хочется будить их после такой ночи.
— Но миссис Дадли убирает в десять.
— Они идут, — сказала Элинор, — я слышу их на лестнице.
Я все слышу, что происходит в доме, хотелось добавить ей.
Тут и остальные различили недовольный голос миссис Монтегю.
— Боже мой, они не могут отыскать столовую, — сообразил Люк и бросился открывать дверь.
— … как следует проветрить. — Голос миссис Монтегю ворвался в комнату за секунду до нее самой. Она похлопала доктора по плечу, кивнула остальным и уселась за стол. — Должна сказать, — начала она без предисловий, — что нас могли бы позвать к завтраку. Все, конечно, остыло? Кофе сносный? — Доброе утро, — буркнул Артур, раздраженно плюхаясь на стул.
Теодора, торопясь поставить миссис Монтегю чашку, едва не опрокинула кофейник.
— Вроде бы не совсем остыл, — сказала миссис Монтегю. — Но все равно я сразу после завтрака побеседую с вашей миссис Дадли. Комнату необходимо проветрить.
— А как ночь? — робко произнес доктор. — Ты провела ее… э-э… с пользой? — Если ты хочешь узнать, хорошо ли я спала, Джон, то так и говори. Отвечая на твой исключительно вежливый вопрос: нет. Я так и не сомкнула глаз. В этой комнате просто нечем дышать.
— Трудновато заснуть в старом доме, а? — заметил Артур. — Мне всю ночь ветка стучала в стекло. Стучит и стучит, я чуть с ума не сошел.
— Душно даже при открытом окне. Кофе миссис Дадли варит лучше, чем ведет дом. Еще чашечку, пожалуйста. Джон, я удивляюсь, что ты поселил меня в плохо проветренную комнату; для контактов с усопшими необходима как минимум нормальная циркуляция воздуха. Я едва не задохнулась от пыли.
— Не понимаю, — сказал Артур доктору, — чего вы все так себя накрутили. Я просидел с револьвером целую ночь, и хоть бы мышь зашуршала. Только ветка била в стекло. Чуть с ума меня не свела, — доверительно сообщил он Теодоре.
— Конечно, мы не оставляем надежду, — заверила миссис Монтегю мужа. — Может быть, сегодня ночью что-нибудь проявится.
2
— Тео? — Элинор отложила блокнот, и Теодора, что-то деловито строчившая, подняла глаза. — Я вот все думаю.
— Как же я ненавижу эти записи! Чувствуешь себя полной идиоткой, пытаясь изложить этот бред.
— Иду, — сказала она вслух — как выяснилось, Теодоре.
Комната была совершенно тиха, из-за неподвижных штор проглядывал рассвет. Люк сидел на стуле у окна, лицо у него было в ссадинах, рубашка порвана, и он по-прежнему пил бренди. Доктор сидел на другом стуле, умытый, аккуратно причесанный, собранный. Теодора, склонившаяся над Элинор, сказала: «Все в порядке». Элинор села и встряхнула головой. Дом, тихий и сосредоточенный, выстроился вокруг нее. Все было на своих местах.
— Как… — начала Элинор, и все трое рассмеялись.
— Новый день, — ответил доктор, и, несмотря на приглаженный вид, голос его прозвучал глухо. — И новая ночь.
— Как я уже пытался сказать, — заметил Люк, — жизнь в доме с привидениями извращает чувство юмора. У меня вовсе не было намерения отпускать запретный каламбур, — пояснил он Теодоре.
— Как… как они? — спросила Элинор. Слова казались чужими, язык ворочался с трудом.
— Оба спят сном праведника, — сказал доктор. — Вообще-то, — добавил он, по всей видимости продолжая разговор, начатый, пока Элинор спала, — я не считаю, что эту бурю вызвала моя жена, хотя признаюсь, что еще одно упоминание про чистейшую любовь…
— Что это было? — спросила Элинор и подумала: наверное, я всю ночь стискивала зубы, судя по тому, как затекли челюсти.
— Хилл-хаус пустился в пляс, — ответила Теодора, — и прихватил нас с собой. По крайней мере, я думаю, что он плясал, хотя, может быть, просто ходил на голове.
— Почти девять, — произнес доктор. — Как только Элинор будет готова…
— Идем, крошка, — сказала Теодора. — Тео тебя умоет и причешет к завтраку.
8
— Кто-нибудь им сказал, что миссис Дадли убирает со стола в десять? — поинтересовалась Теодора, вопросительно заглядывая в кофейник.
Доктор замялся.
— Не хочется будить их после такой ночи.
— Но миссис Дадли убирает в десять.
— Они идут, — сказала Элинор, — я слышу их на лестнице.
Я все слышу, что происходит в доме, хотелось добавить ей.
Тут и остальные различили недовольный голос миссис Монтегю.
— Боже мой, они не могут отыскать столовую, — сообразил Люк и бросился открывать дверь.
— … как следует проветрить. — Голос миссис Монтегю ворвался в комнату за секунду до нее самой. Она похлопала доктора по плечу, кивнула остальным и уселась за стол. — Должна сказать, — начала она без предисловий, — что нас могли бы позвать к завтраку. Все, конечно, остыло? Кофе сносный? — Доброе утро, — буркнул Артур, раздраженно плюхаясь на стул.
Теодора, торопясь поставить миссис Монтегю чашку, едва не опрокинула кофейник.
— Вроде бы не совсем остыл, — сказала миссис Монтегю. — Но все равно я сразу после завтрака побеседую с вашей миссис Дадли. Комнату необходимо проветрить.
— А как ночь? — робко произнес доктор. — Ты провела ее… э-э… с пользой? — Если ты хочешь узнать, хорошо ли я спала, Джон, то так и говори. Отвечая на твой исключительно вежливый вопрос: нет. Я так и не сомкнула глаз. В этой комнате просто нечем дышать.
— Трудновато заснуть в старом доме, а? — заметил Артур. — Мне всю ночь ветка стучала в стекло. Стучит и стучит, я чуть с ума не сошел.
— Душно даже при открытом окне. Кофе миссис Дадли варит лучше, чем ведет дом. Еще чашечку, пожалуйста. Джон, я удивляюсь, что ты поселил меня в плохо проветренную комнату; для контактов с усопшими необходима как минимум нормальная циркуляция воздуха. Я едва не задохнулась от пыли.
— Не понимаю, — сказал Артур доктору, — чего вы все так себя накрутили. Я просидел с револьвером целую ночь, и хоть бы мышь зашуршала. Только ветка била в стекло. Чуть с ума меня не свела, — доверительно сообщил он Теодоре.
— Конечно, мы не оставляем надежду, — заверила миссис Монтегю мужа. — Может быть, сегодня ночью что-нибудь проявится.
2
— Тео? — Элинор отложила блокнот, и Теодора, что-то деловито строчившая, подняла глаза. — Я вот все думаю.
— Как же я ненавижу эти записи! Чувствуешь себя полной идиоткой, пытаясь изложить этот бред.
Страница 58 из 70
