Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
Добавить в моё избранное
244 мин, 8 сек 5844
— Пусть немедленно спустится, чтобы мы могли вернуться в постель. Артур, скажите ей, чтобы немедленно спустилась.
— Эй! — начал Артур.
Люк шагнул к лестнице и начал подниматься вверх.
— Бога ради, осторожнее, — сказал доктор. — Тут все заржавело, лестница еле держится.
— Двоих она не выдержит, — объявила миссис Монтегю. — Вы обрушите ее нам на голову. Артур, отойдите к двери.
— Элинор, — позвал доктор, — вы можете повернуться и медленно начать спуск?
Над ней была только дверца в башенку; Элинор толкнула ее, но дверца не поддалась. Она в отчаянии замолотила кулаками, лихорадочно думая: откройся, откройся, иначе меня поймают, — потом глянула вниз, на Люка, который упорно поднимался виток за витком.
— Элинор, — сказал он, — стой смирно. Не двигайся.
В голосе звучал страх.
Мне не выбраться, подумала она и, поглядев вниз, отчетливо увидела лицо, а следом в памяти всплыло имя.
— Теодора, — сказала она.
— Нелл, делай, как тебе говорят. Пожалуйста.
— Теодора, я не могу выбраться. Дверь заколотили гвоздями.
— Вот и хорошо, что заколотили, — сказал Люк. — Твое счастье, детка. Стой, не шевелись.
Медленно преодолевая ступеньку за ступенькой, он уже почти добрался до площадки.
— Стой, не шевелись, Элинор, — сказал доктор.
— Нелл, — взмолилась Теодора. — Делай, что тебе говорят, пожалуйста.
— Зачем? — Элинор поглядела вниз и увидела всю головокружительную высоту башни, лестницу, шатающуюся под Люком, далекие, бледные, сосредоточенные лица, холодный каменный пол.
— Как мне спуститься? — жалобно спросила она. — Доктор, как мне спуститься? — Идите очень медленно, — ответил доктор. — Делайте, что скажет Люк.
— Нелл, — крикнула Теодора, — не бойся. Все будет хорошо.
— Конечно, все будет хорошо, — мрачно произнес Люк. — Наверное, дело обойдется одной сломанной шеей — моей. Держись, Нелл, я поднимаюсь на площадку. Ты должна меня пропустить, чтобы потом спускаться первой. — Он совсем не запыхался, несмотря на подъем, но рука, которой он ухватился за поручень, дрожала, а лицо было мокрым от пота. — Ну, давай, — скомандовал Люк.
Элинор не двинулась.
— Последний раз, когда ты сказал мне идти вперед, ты за мной не пошел.
— Возможно, я просто сброшу тебя вниз, — сказал Люк. — И посмотрю, как ты разобьешься о каменный пол. А теперь возьми себя в руки и давай медленно мимо меня, на лестницу. И молись, — яростно добавил он, — чтобы я поборол искушение толкнуть тебя в спину.
Элинор покорно отошла от перил и притиснулась к жесткой каменной стене, пропуская Люка на свое место.
— Давай, — сказал он. — Я пойду сразу за тобой.
Металлическая лестница стонала и раскачивалась при каждом шаге. Элинор спускалась осторожно, нащупывая ногами ступеньки. Она стискивала перила и смотрела на свою руку, белую от напряжения, на босые ноги, делающие шажок за шажком, но только не вниз, на каменный пол. Спускайся очень медленно, говорила она себе, не думай ни о чем, кроме ступенек, которые как будто гнутся и вот-вот проломятся под ногами, иди вниз очень-очень-очень медленно.
— Так, хорошо, — сказал за спиной Люк. — Спокойно, Нелл, бояться нечего, мы уже почти добрались.
Внизу Теодора и доктор непроизвольно протянули руки, словно хотели подхватить ее, если упадет, а когда Элинор оступилась и перила задрожали под ее рукой, Теодора ахнула и метнулась поддержать лестницу.
— Все хорошо, моя Нелли, — повторяла она снова и снова. — Все хорошо.
— Еще чуточку, — сказал доктор.
Медленно-медленно Элинор преодолевала ступеньку за ступенькой и наконец, почти не веря, что спуск и правда позади, ощутила ногами каменный пол. За спиною у нее лестница закачалась и залязгала: Люк прыгнул через последние ступени, твердой походкой прошел через библиотеку, рухнул в кресло и замер с опущенной головой, все еще дрожа. Элинор поглядела на бесконечно высокую, маленькую-премаленькую площадку, где только что стояла, на шаткую лестницу, погнутую от времени, и сказала тоненько:
— Я бежала. Я бежала всю дорогу до верха.
Миссис Монтегю решительно выступила из дверного проема, где они с Артуром укрылись на случай падения лестницы.
— Кто-нибудь согласен со мной, — наилюбезнейшим голосом спросила она, — что на сегодня эта девица доставила нам более чем достаточно хлопот? Я лично намерена сейчас же вернуться в постель, и Артур тоже.
— Хилл-хаус… — начал доктор.
— Я глубоко убеждена, что эта дикая выходка лишила нас возможности наблюдать сегодня какие-либо сверхъестественные феномены. Вряд ли наши дорогие друзья из иного мира захотят показаться после такого нелепого спектакля, поэтому если все меня извинят и если вы закончили привлекать к себе внимание и будить занятых людей, то я желаю всем доброй ночи.
— Эй! — начал Артур.
Люк шагнул к лестнице и начал подниматься вверх.
— Бога ради, осторожнее, — сказал доктор. — Тут все заржавело, лестница еле держится.
— Двоих она не выдержит, — объявила миссис Монтегю. — Вы обрушите ее нам на голову. Артур, отойдите к двери.
— Элинор, — позвал доктор, — вы можете повернуться и медленно начать спуск?
Над ней была только дверца в башенку; Элинор толкнула ее, но дверца не поддалась. Она в отчаянии замолотила кулаками, лихорадочно думая: откройся, откройся, иначе меня поймают, — потом глянула вниз, на Люка, который упорно поднимался виток за витком.
— Элинор, — сказал он, — стой смирно. Не двигайся.
В голосе звучал страх.
Мне не выбраться, подумала она и, поглядев вниз, отчетливо увидела лицо, а следом в памяти всплыло имя.
— Теодора, — сказала она.
— Нелл, делай, как тебе говорят. Пожалуйста.
— Теодора, я не могу выбраться. Дверь заколотили гвоздями.
— Вот и хорошо, что заколотили, — сказал Люк. — Твое счастье, детка. Стой, не шевелись.
Медленно преодолевая ступеньку за ступенькой, он уже почти добрался до площадки.
— Стой, не шевелись, Элинор, — сказал доктор.
— Нелл, — взмолилась Теодора. — Делай, что тебе говорят, пожалуйста.
— Зачем? — Элинор поглядела вниз и увидела всю головокружительную высоту башни, лестницу, шатающуюся под Люком, далекие, бледные, сосредоточенные лица, холодный каменный пол.
— Как мне спуститься? — жалобно спросила она. — Доктор, как мне спуститься? — Идите очень медленно, — ответил доктор. — Делайте, что скажет Люк.
— Нелл, — крикнула Теодора, — не бойся. Все будет хорошо.
— Конечно, все будет хорошо, — мрачно произнес Люк. — Наверное, дело обойдется одной сломанной шеей — моей. Держись, Нелл, я поднимаюсь на площадку. Ты должна меня пропустить, чтобы потом спускаться первой. — Он совсем не запыхался, несмотря на подъем, но рука, которой он ухватился за поручень, дрожала, а лицо было мокрым от пота. — Ну, давай, — скомандовал Люк.
Элинор не двинулась.
— Последний раз, когда ты сказал мне идти вперед, ты за мной не пошел.
— Возможно, я просто сброшу тебя вниз, — сказал Люк. — И посмотрю, как ты разобьешься о каменный пол. А теперь возьми себя в руки и давай медленно мимо меня, на лестницу. И молись, — яростно добавил он, — чтобы я поборол искушение толкнуть тебя в спину.
Элинор покорно отошла от перил и притиснулась к жесткой каменной стене, пропуская Люка на свое место.
— Давай, — сказал он. — Я пойду сразу за тобой.
Металлическая лестница стонала и раскачивалась при каждом шаге. Элинор спускалась осторожно, нащупывая ногами ступеньки. Она стискивала перила и смотрела на свою руку, белую от напряжения, на босые ноги, делающие шажок за шажком, но только не вниз, на каменный пол. Спускайся очень медленно, говорила она себе, не думай ни о чем, кроме ступенек, которые как будто гнутся и вот-вот проломятся под ногами, иди вниз очень-очень-очень медленно.
— Так, хорошо, — сказал за спиной Люк. — Спокойно, Нелл, бояться нечего, мы уже почти добрались.
Внизу Теодора и доктор непроизвольно протянули руки, словно хотели подхватить ее, если упадет, а когда Элинор оступилась и перила задрожали под ее рукой, Теодора ахнула и метнулась поддержать лестницу.
— Все хорошо, моя Нелли, — повторяла она снова и снова. — Все хорошо.
— Еще чуточку, — сказал доктор.
Медленно-медленно Элинор преодолевала ступеньку за ступенькой и наконец, почти не веря, что спуск и правда позади, ощутила ногами каменный пол. За спиною у нее лестница закачалась и залязгала: Люк прыгнул через последние ступени, твердой походкой прошел через библиотеку, рухнул в кресло и замер с опущенной головой, все еще дрожа. Элинор поглядела на бесконечно высокую, маленькую-премаленькую площадку, где только что стояла, на шаткую лестницу, погнутую от времени, и сказала тоненько:
— Я бежала. Я бежала всю дорогу до верха.
Миссис Монтегю решительно выступила из дверного проема, где они с Артуром укрылись на случай падения лестницы.
— Кто-нибудь согласен со мной, — наилюбезнейшим голосом спросила она, — что на сегодня эта девица доставила нам более чем достаточно хлопот? Я лично намерена сейчас же вернуться в постель, и Артур тоже.
— Хилл-хаус… — начал доктор.
— Я глубоко убеждена, что эта дикая выходка лишила нас возможности наблюдать сегодня какие-либо сверхъестественные феномены. Вряд ли наши дорогие друзья из иного мира захотят показаться после такого нелепого спектакля, поэтому если все меня извинят и если вы закончили привлекать к себе внимание и будить занятых людей, то я желаю всем доброй ночи.
Страница 66 из 70
