Тимоша

Если что потом пойдет не так — не говорите, что я вас не предостерегала.

Обычно Маргарита Дрожжина добиралась до детского дома №1 имени Католикова на двух автобусах, но для этого столь желанного и ожидаемого праздника все же заказала такси. Усатый водитель молча крутил руль, цыкая время от времени зубом, когда кто-то задерживался на светофоре, а женщина сидела на заднем сидении и прижимала к полной груди покрытую мышиного цвета волосами голову своего маленького сокровища. Для Тимошки они предусмотрительно оставили пустым небольшой кусочек сиденья — Настенька сказала, что места ему нужно немного.

Пятилетняя малышка запала в сердце Маргариты с первого взгляда. В общей «игровой» комнате все дети были заняты своими делами — опытная Тамара Васильевна специально не стала афишировать появление потенциальной приемной мамы, чтобы дети вели себя естественно. Мальчишки устраивали какие-то свои детские разборки у ящика с кубиками — все, как на подбор, настороженные, подвижные, словно маленькие зверьки. Девочки же, лежа на полу, соревноaвались в искусстве рисования, старательно выводя карандашами принцесс, замки и домики мечты. И лишь Настенька — маленький, щуплый мышонок сидела в углу у окна и что-то тихонько лепетала, словно разговаривая с кем-то. Уже тогда, почти год назад, до всех этих мытарств с бумагами, до еженедельных поездок в детдом, до знакомства с Настей решение было принято. И ни«склонность к клептомании» зафиксированная в личном деле, ни запущенный«синдром Карлсона» ни общая замкнутость и пугливость девочки не заставили Маргариту ни на секунду отступить от своего решения.

И вот, маленькое солнышко молчаливо прижималось к женщине, которая везла ее в новый дом.

— Тетя Рита, а где будет спать Тимошка? — неожиданно нарушила тишину салона девочка, так что даже водитель оглянулся — словно забыл, что везет двух пассажиров.

— Теперь можешь называть меня мамой, детка. А где он спал раньше? — нежно спросила Маргарита.

— У него не было своего места, спал где придется. У Тимошки вообще ничего нет, — грустно продолжила девочка.

Маргарита с трудом подавила желание пустить слезу — вот еще, нюниться перед ребенком. Тот самый «синдром Карлсона» не вызывал у свежеиспеченной матери сомнений относительно своего генеза — бедный ребенок просто не смог вынести всех страданий, свалившихся на ее голову и научился транслировать все на воображаемого друга — очень кстати пригодились лекции по психологии в пединституте, которые большинство студентов старательно прогуливали. Из размышлений ее вывели слабые, но настойчивые тычки в бок.

— Тетя Рита, так где же будет спать Тимоша? Я не хочу, чтобы как с Артемом…

— Что с Артемом?

— Маргарита Сергеевна постаралась задать вопрос с нейтральным интересом, хотя внутри у нее все клокотало от желания вызнать все и устроить разгром в офисе этой лицемерки. Ишь ты, значит, семья у девочки неблагополучная, а сами у себя порядок навести не могут! Пухлые кулачки сжались, но женщина взяла себя в руки, заметив, что ребенок молчит и смотрит куда-то в пустоту, туда, где осталось место для Тимошки. Видимо, этот эпизод был для нее особо болезненным. Осторожно, словно исподтишка, она спросила:

— Настенька, не бойся. Тебя больше никто не обидит. Хотя ты можешь не рассказывать, если не хочешь. Здесь нет никакого Артема. Если он такой гадкий мальчик, то и с ним тоже все будут поступать гадко, и никто не будет дружить. Девочка, кажется немного обиделась за Артема, потому что ответила она очень быстро:

— Артем не гадкий. Он просто не понимает ничего. И жадина. Но он не виноват.

— Так что же было с этим Артемом? Это который Кошкин что ли?

— Маргарита Сергеевна вспомнила хилого, забитого мальчика, прятавшего в рукава засаленной рубашки куски вчерашнего дарницкого хлеба. Чтобы этот обидел девочку? Хотя… в детских домах и не такое бывает.

— Да, тетя Рита. Который Кошкин.

— Он тебя обидел?

— Маргарита Сергеевна участливо попыталась обнять девочку, но так как-то рефлекторно отстранилась.

— Артем — ябеда! Артем — трусливый, глупый ябеда! –лоб девочки прочертила почти взрослая гневная морщина, и женщина слегка улыбнулась от умиления.

А Настенька тем временем продолжила:

— Артем не дал Тимоше подушку. я просила, а он не дал, а я ведь не для себя даже. А я никогда не брала у него без спроса!

— Подушку?

— Маргарита Сергеевна слегка растерялась.

— Не дал подушку — девочка кивнула — А Тимоша хотел подушку. У него вообще ничего нет.

Он бедный, — последнюю фразу девочка произнесла как-то заученно, точно попрошайка на паперти.

— А что случилось дальше?

— Дальше?

— Настя задумалсь, вспоминая, или выдумывая — Дальше Тимоша забрал подушку. И порвал. Перья по всей комнате были, будто в курятнике!

— И зачем же Тимоша испортил подушку?