Тимоша

Девочка изо всех сил прижимала к груди коробку с чайным набором, пальчики до белизны впивались в жесткий картон, а на лице застыло уже виденное Дрожжиной в детдоме выражение вины и страха.

— Настенька, детка, ты что-то взяла?

Губы у малышки затряслись, Маргарита еле успела поймать чайный набор, прежде чем тот рассыпался бы по кафельному полу магазина. Моргая невпопад, словно ожидая удара, ребенок вытащил из нагрудного кармашка платьица дешевую пластиковую диадему. Из глаз девочки потекли слезы:

— Это не я, это Тимоша попросил. Он такой бедный…

— Пройдемте-ка, — начал казенно бормотать охранник, пытаясь в одиночку окружить мать с дочерью.

— А ну-ка! Позвольте! — во всю силу своих широких легких строго приказала Маргарита Сергеевна, — Девочка просто забыла принести товар к кассе. Сейчас я все оплачу!

Уже на улице, гневно отбрив на выходе уже было вскочившего со стула охранника, Маргарита присела на колени перед Настей.

— Солнышко, послушай меня сейчас внимательно. Я на тебя вовсе не сержусь. Просто в следующий раз, когда Тимоша что-то захочет сделать или взять — скажи об этом мне, ты знаешь, я тебе никогда не откажу.

— Прости, мама, — бормотала девочка себе под нос, давясь всхлипами, — Но Тимоша так просит, так просит… Он такой бедный. Бог не Тимошка, видит немножко. Видит, но ничего не делает. А Тимошка помогает, но не видит. Он такой бедный…

Истерика у малышки набирала обороты. Взвалив сумку с игрушками на плечо, Маргарита с легкостью посадила девочку на сгиб локтя и уверенно зашагала к автобусной остановке, а на плече женщины растекалось мокрое пятно от слез.

Тимошка напомнил о себе снова через две недели, в один из солнечных августовских дней. Из набора, лежавшего на верхней полке в серванте пропало несколько десертных ложек и вилочек. Маргарита бы не обратила внимания еще долго на недостачу, если бы не собралась сегодня обработать набор — серебро быстро темнело без внимания, а набор этот был одной из немногих ценностей, доставшихся Маргарите в наследство. Разумеется, Маргарите было прекрасно известно — такие сложные психологические проблемы не исчезают сами по себе. Какой бы покой и понимание не царили в семье — некоторые раны не зарастают так быстро. Досчитав про себя до десяти, приведя нервы в порядок, чтобы не сорваться на ребенка, Маргарита направилась в комнату девочки.

Настя сидела за недавно купленным столиком и устраивала чаепитие для плюшевого медведя и новенького пупса, держа на коленях сонно урчащего Дымка. Среди пластиковых кружечек и приборов серебряных приборов не было.

— Настя? — позвала Маргарита, стараясь, чтобы ее голос звучал максимально дружелюбно.

— Да, мама? — она все еще произносила это слово на разный манер, словно катая его на языке, привыкая к нему.

— Солнышко, ты не брала мои ложечки, помнишь, красивые, которые я к пирогу положила? Такие, блестящие?

— Нет, мама, я не брала. — смотрела на нее в упор девочка своими ясными честными глазами. Надо же, ты погляди, врет и не краснеет!

— А может, их взял Тимоша? — с хитрецой в голосе спросила женщина, слегка склонив голову набок.

— Тимоша мог, — с готовностью подтвердила Настя. Странно она как-то это сказала, похоже на «Тимоса» — Он же бедный, ему надо.

— Настенька, — с легким нажимом в голосе, уже немного распаляясь, произнесла Дрожжина-Старшая, — Тимоша не должен брать чужое. Помнишь, о чем мы договорились? Тимоша мог просто попросить. А брать чужое нехорошо. -Тимоша знает, — с дрожью в голосе ответил ребенок, — Но он ничего с собой не может поделать. Он бедный. Ему все нужно, у него же ничегошеньки нет.

— Малышка, — присела Маргарита перед ребенком на колени, словно став четвертым участником миниатюрного чаепития, — Тимоше больше не нужно ничего брать. Он теперь живет с нами, и получит все, что только захочет. Он больше не бедный, теперь он с нами солнышко. Куда Тимоша уносит вещи?

— Я не знаю, — помотала головой девочка, — Он забирает их себе.

— Ладно! — с досадой крякнула Маргарита, вставая с колен — лишний вес давал о себе знать. В конце концов, пойдет Настя собирать малину в сад, а она быстренько все обыщет. Наверняка, ложечки и вилки лежат под кроватью или где-то в комнате. Ни к чему лишний раз наседать на ребенка. Настя тем временем уже лепетала с игрушками о чем-то своем, временами поглядывая на четвертый, пустой стульчик. Отпив воображаемого чая из чашечки, девочка поставила ее на столик, и в глаза Маргарите бросилось странное, красное пятнышко на кромке.

— Детка? — обеспокоенно спросила Маргарита, — Посмотри на меня, пожалуйста.

Настя подняла головку, тряхнув своими косичками, похожими на мышиные хвостики. Такое же красное пятнышко было у девочки на губе.

— Скажи «А-а-а-а».

— А-а-а-а, — покорно распахнула рот девочка.