Когда над Новой Англией начинается зима, мне кажется, что я готов смириться со всем тем, что произошло со мной, но кривые ветки старого леса, внушающие по ночам непонятную угрозу, настойчиво предупреждают меня о том, что я должен не видеть и не чувствовать. Забыть и умереть, вот к чему они склоняют меня, и я начинаю думать, что эти призрачные сторожа действительно правы.
Добавить в моё избранное
47 мин, 12 сек 9966
В тот момент я думал именно так, и поэтому меня мало волновали рыдания, склонившейся надо мной девушки, чьи роскошные черные волосы, разметал по плечам холодный ночной ветер начинающейся зимы.
— Обри, можешь начинать обряд, — произнес Блетчер своему спутнику, который стоял подле нас и сжимал в руках тяжелую, засыпанную снежным крошевом книгу.
— Энн, ты готова? — в свою очередь спросил Обри девушку, чье будущее было предначертано этими людьми задолго до моего посещения Гретхен-рок.
— Не хочешь разговаривать с нами? Этого и не требуется, слушай слова из книги, и пытайся понять их своим черным сердцем, — глухо прошептал, склонившийся над нами старик, а мне показалось, что где-то высоко-высоко в холодном небе пронесся, шепчущий в вечность, осенний ветер.
— И придет царствие его, и придет день его и наступит ночь, которая решил ее судьбу. Так было с самого начала времен и так будет. И вступит она на землю теней, и гробовых отсветов далекого пламени, чей чарующий огонь, восходит ко звездам много веков и тысячелетий, и пройдет она по холмам Каменных гигантов в сторону закатного солнца, и одежды ее будут красного цвета, ибо цвет этот не видим вечно жаждущим крови демонам и бесам сумеречной стороны. И встанет она, лицом к свету, и почувствует она стремительный ветер, и тело ее рассыплется в тлен, и земля поглотит ее в себя. И увидит тогда она то сияние, что струится к ней извне, из мира по ту сторону ощущений, из мира стоящего над реальностью и вечностью, из мира потусторонних теней. Кровь к крови, кость к кости, и вкусит она плоть того, кто ждет ее в залах боли.
Дальнейший, текст молитвы с трудом доходил до меня, так как мой организм сильно ослабел из-за большой кровопотери. Моя голова страшно болела, а нервы были до такой степени напряжены, что я даже не ощущал слезы Энн, которые стекали по моим щекам вниз, на холодную промерзшую землю местности, которую первые колонисты называли Стоунмарш, а их далекие потомки считали грохочущей в ночи поверхностью каменных гигантов.
— Ты кончил чтение, старик? — прошептал шериф, и глубоко вздохнул.
— Да, она во всем призналась и приняла прошение. Теперь Энн готова увидеть тот свет, что когда-нибудь поглотит всех нас, — ответил Обри и осторожно прикрыл книжку, на страницах которой большими прозрачными каплями, растекались попавшие на бумагу снежинки. Когда проповедник отошел, к нам подсел шериф, который печально посмотрел на девушку и сказал.
— Я не имею ничего против тебя, ты мне даже нравишься, но ведь ты знаешь наше правило. Тот, кто посещает мир, не живет больше двадцати лет, — Блетчер тяжело вздохнуло, — Я знаю, это ужасное правило, но он хочет его неукоснительного выполнения, и ты понимаешь, что мой поступок правилен.
— Но этот молодой человек.
— Да! Он вообщем-то ни в чем ни виноват, но его помощь Фрезеру, вывела несчастного майора на холмы Стоунмарша, где он увидел то, что ему не полагалось видеть.
— И это свело его с ума?
— Да, тот кого он увидел, мог свести его с ума, вследствие чего Фрезер потерял осторожность и привел сюда этого идиота, — шериф показал на меня пальцем, — Что я могу с ним сделать? Если этот молодой человек, явится в город, то он сразу же решит, что мы нарушили все человеческие законы, убили множество людей и совершили другие ужасные поступки, хотя Натан даже не понимает смысл всего происходящего. Естественно он должен быть убит У меня просто нет выбора.
Шериф глубоко вздохнул и прижал к себе Энн так, как будто хотел проститься с ней навсегда, мгновение спустя девушка безмолвно повалилась на снег, и из под ее спины, по белому, сверкающему в свете звезд, крошеву, стало расплываться жуткое черное пятно, означающее то, что Энн навсегда перешла ту черту, которая отделяет всех нас от другого потустороннего мира. Убрав окровавленное лезвие тяжеленного охотничьего ножа, в карман своей одежды, Блетчер махнул рукой своим прислужникам, и те потащили наши тела в сторону самого большого камня, недвижимо застывшего посреди холода зимнего поля. Когда нас подтащили поближе, я с ужасом понял, что меня ожидает ужасная участь, которая была в тысячу раз страшнее самой смерти. К несчастью, я не был в силах сопротивляться, и мое окровавленное тело отправилось вслед за Энн в мрачную бездну бездонного колодца, чья черная утроба, скрывалась под огромным обломком мегалитического камня.
В тот миг, когда я летел вниз, мне показалось, что время остановилось, и я одиноко лежу в черной бесконечности, обвивающей меня бархатными крыльями той отстраненности, что недостижима в реальном мире.
Глава 3. Залы мертвого света.
Тот, кто никогда не видел, то успокаивающее похоронное сияние, которое предстало передо мной в глубинах бездонного колодца, никогда не поймет как тонка та грань, что отделяет наше хрупкое существование, о того зловещего чувства вселенского одиночества, которое приносит с собою смерть.
— Обри, можешь начинать обряд, — произнес Блетчер своему спутнику, который стоял подле нас и сжимал в руках тяжелую, засыпанную снежным крошевом книгу.
— Энн, ты готова? — в свою очередь спросил Обри девушку, чье будущее было предначертано этими людьми задолго до моего посещения Гретхен-рок.
— Не хочешь разговаривать с нами? Этого и не требуется, слушай слова из книги, и пытайся понять их своим черным сердцем, — глухо прошептал, склонившийся над нами старик, а мне показалось, что где-то высоко-высоко в холодном небе пронесся, шепчущий в вечность, осенний ветер.
— И придет царствие его, и придет день его и наступит ночь, которая решил ее судьбу. Так было с самого начала времен и так будет. И вступит она на землю теней, и гробовых отсветов далекого пламени, чей чарующий огонь, восходит ко звездам много веков и тысячелетий, и пройдет она по холмам Каменных гигантов в сторону закатного солнца, и одежды ее будут красного цвета, ибо цвет этот не видим вечно жаждущим крови демонам и бесам сумеречной стороны. И встанет она, лицом к свету, и почувствует она стремительный ветер, и тело ее рассыплется в тлен, и земля поглотит ее в себя. И увидит тогда она то сияние, что струится к ней извне, из мира по ту сторону ощущений, из мира стоящего над реальностью и вечностью, из мира потусторонних теней. Кровь к крови, кость к кости, и вкусит она плоть того, кто ждет ее в залах боли.
Дальнейший, текст молитвы с трудом доходил до меня, так как мой организм сильно ослабел из-за большой кровопотери. Моя голова страшно болела, а нервы были до такой степени напряжены, что я даже не ощущал слезы Энн, которые стекали по моим щекам вниз, на холодную промерзшую землю местности, которую первые колонисты называли Стоунмарш, а их далекие потомки считали грохочущей в ночи поверхностью каменных гигантов.
— Ты кончил чтение, старик? — прошептал шериф, и глубоко вздохнул.
— Да, она во всем призналась и приняла прошение. Теперь Энн готова увидеть тот свет, что когда-нибудь поглотит всех нас, — ответил Обри и осторожно прикрыл книжку, на страницах которой большими прозрачными каплями, растекались попавшие на бумагу снежинки. Когда проповедник отошел, к нам подсел шериф, который печально посмотрел на девушку и сказал.
— Я не имею ничего против тебя, ты мне даже нравишься, но ведь ты знаешь наше правило. Тот, кто посещает мир, не живет больше двадцати лет, — Блетчер тяжело вздохнуло, — Я знаю, это ужасное правило, но он хочет его неукоснительного выполнения, и ты понимаешь, что мой поступок правилен.
— Но этот молодой человек.
— Да! Он вообщем-то ни в чем ни виноват, но его помощь Фрезеру, вывела несчастного майора на холмы Стоунмарша, где он увидел то, что ему не полагалось видеть.
— И это свело его с ума?
— Да, тот кого он увидел, мог свести его с ума, вследствие чего Фрезер потерял осторожность и привел сюда этого идиота, — шериф показал на меня пальцем, — Что я могу с ним сделать? Если этот молодой человек, явится в город, то он сразу же решит, что мы нарушили все человеческие законы, убили множество людей и совершили другие ужасные поступки, хотя Натан даже не понимает смысл всего происходящего. Естественно он должен быть убит У меня просто нет выбора.
Шериф глубоко вздохнул и прижал к себе Энн так, как будто хотел проститься с ней навсегда, мгновение спустя девушка безмолвно повалилась на снег, и из под ее спины, по белому, сверкающему в свете звезд, крошеву, стало расплываться жуткое черное пятно, означающее то, что Энн навсегда перешла ту черту, которая отделяет всех нас от другого потустороннего мира. Убрав окровавленное лезвие тяжеленного охотничьего ножа, в карман своей одежды, Блетчер махнул рукой своим прислужникам, и те потащили наши тела в сторону самого большого камня, недвижимо застывшего посреди холода зимнего поля. Когда нас подтащили поближе, я с ужасом понял, что меня ожидает ужасная участь, которая была в тысячу раз страшнее самой смерти. К несчастью, я не был в силах сопротивляться, и мое окровавленное тело отправилось вслед за Энн в мрачную бездну бездонного колодца, чья черная утроба, скрывалась под огромным обломком мегалитического камня.
В тот миг, когда я летел вниз, мне показалось, что время остановилось, и я одиноко лежу в черной бесконечности, обвивающей меня бархатными крыльями той отстраненности, что недостижима в реальном мире.
Глава 3. Залы мертвого света.
Тот, кто никогда не видел, то успокаивающее похоронное сияние, которое предстало передо мной в глубинах бездонного колодца, никогда не поймет как тонка та грань, что отделяет наше хрупкое существование, о того зловещего чувства вселенского одиночества, которое приносит с собою смерть.
Страница 11 из 13
