Сознание медленно и неохотно возвращалось, как ребенок в кабинет стоматолога.
Добавить в моё избранное
19 мин, 13 сек 19141
Глаза моей жертвы закатываются, смерть слишком рано разлучает нас. Особенно не огорчаясь, я опускаю голову к развороченному животу и кровь вперемешку с полупереваренными остатками красным маревом заливает нос, щеки и подбородок, наслаждаюсь. потом медленно, а затем все быстрее начинаю есть.
Постепенно я пришел в себя и первое что отметил — радио не играло, наверное батарейки кончились, но тут же забыл об этом, когда открыл глаза, потому что увидел невозможное астероиды. Большие и маленькие каменные глыбы разбросанные в черном как вар пространстве. Чуть скосил глаза — пестрое астероидное поле резко кончалось блестящей полосой похожей на гигантский полумесяц, за которым была пустота. Ничего подобного я не видел в жизни, но что-то все таки было не так. «Все свихнулся» — совершенно эмоционально не окрашенная«разумная» идея появилась в голове. Зажмурился, повращал под веками глазами и снова посмотрел — на удивление сюрреалистичная картина«Астероиды и полумесяц» исчезли на их месте появилась успокоительная прозаичная пестрота городской асфальтированной дороги и лужа (крови?) с отблеском лунного света по краю. Несколько секунд я сосредоточенно смотрел в никуда, пытаясь привести в порядок мысли.
Мое положение было далеко от того, какому можно завидовать, я лежал на животе, рук было не видно, но чувствовалось, что правая, придавленная, лежит под грудью, а левая раскинулась поперек дороги. Попробовал пошевелить ногами, правая подчинилась, а на месте левой ничего не ощущалось. Я осторожно перевернулся на бок, высвобождая правую руку, по ней проскочила дергающая боль и медленно перелилась в раздирающую, как будто она оказалась в муравейнике в жаркий летний день. Было очень больно, но я знал, что это временно. И действительно спустя минуты две стало значительно лучше. Еще через минуту, подтянув левую руку, мне удалось медленно приподняться на локтях. С носа что-то капнуло, затем еще и еще. Втянув носом воздух, я прижал руку к лицу глубокая ноющая боль в носу, в голове, кровь тяжелыми струйками потекла на ладонь и немного в горло, вызвав судорожный кашель, неприятный солоноватый привкус заполнил рот. Похрипев носом, я сплюнул, темный комок слюны, как паук на паутинке, раскачавшись, прилип к рукаву пиджака. Кровь большой (мне она показалась огромной) лужей натекла на асфальт (а ведь она все еще шла), здесь было ни как не меньше двух литров и я прекрасно понимал, что это значит. Слабость пуховой гирей опустилась на спину, опрокинув меня. Однако теперь потеря сознания не входила в мои планы — это было равносильно пуле в висок, хотя настоящее стечение обстоятельств немногим отличалось от этого. Левая нога, которая зацепилась обо что-то, онемела так что было не понятно в каком положении она находится. После пары неудачных попыток удалось таки вывернуть голову так, чтобы было видно ноги. Здоровенная петля запутанной ржавой проволоки, чуть ли не до кости впилась в сломанную лодыжку.
— Дерьмо, — и это было самое мягкое, из того что я сказал, точнее прошептал. Сил хватило только на то, чтобы чуть ослабить натяжение проволоки, зато кровь из носа, потекла уже тоненькой струйкой. Стон отчаяния вырвался из меня и я запрокинул голову, пытаясь остановить кровотечение. Луна была прямо надо мной. Капелька крови смешавшись со слезой попала в глаз и прежде чем мигнуть, я увидел луна-хищница яростно ощерилась, выворачивая свою ненасытную красную пасть, окаймленную несколькими рядами тонких длинных и острых как бритва зубов. Впервые в жизни стало по-настоящему жутко. Я отвернулся, пытаясь унять дрожь, которая не приносила ничего кроме боли. «Один, один на дороге ночью, не в силах даже перевернуться и истекаю кровью» Новый приступ страха смел все здравые мысли, словно ветер осенние листья с бетонной дорожки.
Гостеприимный домик сторожа светящимися просветами окон провожает меня, когда небо на востоке становится темно-синим и звезды тускнеют. Скоро рассвет — нужно торопится. Моя сияющая спутница переместилась к западу, осталось совсем немного, тревожное чувство нарастает. Прохожу под воротами кладбища под натужный скрип, закрывающейся от порыва ветра, калитки. Вот и дорога. Что-то заставляет остановиться в нерешительности. Справа неподалеку уже первый городской перекресток, там горят фонари. Их «дневной» свет отвратителен. Прикрываю глаза ладонью, плоть на ней почти вся отпала и решетка пястных костей почти не защищает. Новое щемящее чувство чего-то родного заставляет меня неуверенно шагнуть вперед. Какой-то шум доносится издалека, постепенно нарастая. Он до боли знаком. По улице (Производственной?) прямо на меня, погромыхивая пустым кузовом, едет старенький грузовичок, на перекрестке он поворачивает и скоро все снова затихает. Я отворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону. Впереди приятная темнота и только желтая полоска от одиноко горящего окна здания автобусного парка пересекает дорогу. В ее свете у обочины лежит человек.
Постепенно я пришел в себя и первое что отметил — радио не играло, наверное батарейки кончились, но тут же забыл об этом, когда открыл глаза, потому что увидел невозможное астероиды. Большие и маленькие каменные глыбы разбросанные в черном как вар пространстве. Чуть скосил глаза — пестрое астероидное поле резко кончалось блестящей полосой похожей на гигантский полумесяц, за которым была пустота. Ничего подобного я не видел в жизни, но что-то все таки было не так. «Все свихнулся» — совершенно эмоционально не окрашенная«разумная» идея появилась в голове. Зажмурился, повращал под веками глазами и снова посмотрел — на удивление сюрреалистичная картина«Астероиды и полумесяц» исчезли на их месте появилась успокоительная прозаичная пестрота городской асфальтированной дороги и лужа (крови?) с отблеском лунного света по краю. Несколько секунд я сосредоточенно смотрел в никуда, пытаясь привести в порядок мысли.
Мое положение было далеко от того, какому можно завидовать, я лежал на животе, рук было не видно, но чувствовалось, что правая, придавленная, лежит под грудью, а левая раскинулась поперек дороги. Попробовал пошевелить ногами, правая подчинилась, а на месте левой ничего не ощущалось. Я осторожно перевернулся на бок, высвобождая правую руку, по ней проскочила дергающая боль и медленно перелилась в раздирающую, как будто она оказалась в муравейнике в жаркий летний день. Было очень больно, но я знал, что это временно. И действительно спустя минуты две стало значительно лучше. Еще через минуту, подтянув левую руку, мне удалось медленно приподняться на локтях. С носа что-то капнуло, затем еще и еще. Втянув носом воздух, я прижал руку к лицу глубокая ноющая боль в носу, в голове, кровь тяжелыми струйками потекла на ладонь и немного в горло, вызвав судорожный кашель, неприятный солоноватый привкус заполнил рот. Похрипев носом, я сплюнул, темный комок слюны, как паук на паутинке, раскачавшись, прилип к рукаву пиджака. Кровь большой (мне она показалась огромной) лужей натекла на асфальт (а ведь она все еще шла), здесь было ни как не меньше двух литров и я прекрасно понимал, что это значит. Слабость пуховой гирей опустилась на спину, опрокинув меня. Однако теперь потеря сознания не входила в мои планы — это было равносильно пуле в висок, хотя настоящее стечение обстоятельств немногим отличалось от этого. Левая нога, которая зацепилась обо что-то, онемела так что было не понятно в каком положении она находится. После пары неудачных попыток удалось таки вывернуть голову так, чтобы было видно ноги. Здоровенная петля запутанной ржавой проволоки, чуть ли не до кости впилась в сломанную лодыжку.
— Дерьмо, — и это было самое мягкое, из того что я сказал, точнее прошептал. Сил хватило только на то, чтобы чуть ослабить натяжение проволоки, зато кровь из носа, потекла уже тоненькой струйкой. Стон отчаяния вырвался из меня и я запрокинул голову, пытаясь остановить кровотечение. Луна была прямо надо мной. Капелька крови смешавшись со слезой попала в глаз и прежде чем мигнуть, я увидел луна-хищница яростно ощерилась, выворачивая свою ненасытную красную пасть, окаймленную несколькими рядами тонких длинных и острых как бритва зубов. Впервые в жизни стало по-настоящему жутко. Я отвернулся, пытаясь унять дрожь, которая не приносила ничего кроме боли. «Один, один на дороге ночью, не в силах даже перевернуться и истекаю кровью» Новый приступ страха смел все здравые мысли, словно ветер осенние листья с бетонной дорожки.
Гостеприимный домик сторожа светящимися просветами окон провожает меня, когда небо на востоке становится темно-синим и звезды тускнеют. Скоро рассвет — нужно торопится. Моя сияющая спутница переместилась к западу, осталось совсем немного, тревожное чувство нарастает. Прохожу под воротами кладбища под натужный скрип, закрывающейся от порыва ветра, калитки. Вот и дорога. Что-то заставляет остановиться в нерешительности. Справа неподалеку уже первый городской перекресток, там горят фонари. Их «дневной» свет отвратителен. Прикрываю глаза ладонью, плоть на ней почти вся отпала и решетка пястных костей почти не защищает. Новое щемящее чувство чего-то родного заставляет меня неуверенно шагнуть вперед. Какой-то шум доносится издалека, постепенно нарастая. Он до боли знаком. По улице (Производственной?) прямо на меня, погромыхивая пустым кузовом, едет старенький грузовичок, на перекрестке он поворачивает и скоро все снова затихает. Я отворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону. Впереди приятная темнота и только желтая полоска от одиноко горящего окна здания автобусного парка пересекает дорогу. В ее свете у обочины лежит человек.
Страница 4 из 6
