Раньше я никогда не задумывалась о том, верю ли я в сверхъестественные силы. Моих друзей и близких встречи с неведомым миновали, да и сама я ни с чем подобным в жизни не сталкивалась. Но история, однажды рассказанная мне дядей, заставила меня усомниться в том, что в мире не осталось непостижимых тайн и мистических секретов, что преемственность поколений сберегла и бережно передала современному человеку все бесценные знания, что были накоплены нашими далёкими предками. Ни единого повода усомниться в словах такого честного человека, каким является мой дядя, у меня нет, а посему передаю слово ему:
Добавить в моё избранное
17 мин, 8 сек 9524
Анатолий Викторович окинул нас хитрым прищуром, но пресекать назревающее «мероприятие» не стал, а продолжил с отстранённым видом ковыряться прутиком в тлеющих углях костра. Артур, не мешкая ни секунды, принялся откупоривать первую бутыль, и градус нашего позитива, и без того достигший всех мыслимых пределов, стал зашкаливать.
Минуло полтора часа нашего веселья, и произошло то, что рано или поздно должно было произойти: изрядно подвыпившая Алёна, заливаясь смехом, прокричала нам: «Ребятки, а ну за мной!» и, спотыкаясь и падая, побежала в сторону Ла-Венты. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что от пьяной Алены добра не жди, я отправился за ней. Ребята, переглянувшись, последовали моему примеру. Опасаясь за сохранность памятников и репутацию нашей группы, я думал только о том, как бы поскорей поймать её и утащить в лес. Выбежав на улицы города, я стал озираться вокруг в поисках Алёны. Неподалёку раздался звонкий смех: Алёна кружилась в танце среди каменных изваяний. Вместе с подоспевшими ребятами я бросился ловить свою чересчур развеселившуюся коллегу, но Алёна, всё так же заливаясь хохотом, прыгая среди статуй и прячась за массивными каменными головами, раз за разом ускользала от нас. Наконец, отрезав видимые пути отступления, мы предложили ей успокоиться. Однако охмелевшую Алёну было уже не остановить. Прошмыгнув мимо Артура и Егора, она побежала к невысокой статуе, стоявшей поодаль от остальных, почти на краю леса. Лихо запрыгнув статуе на голову, Алёна оседлала её и, крича и размахивая воображаемым лассо, стала изображать наездницу. Подбежав, мы с ребятами подхватили её за руки и стянули вниз. Я оглянулся по сторонам и убедился в отсутствии свидетелей этого святотатства. Егор, закинув смеющуюся Алёну на плечо, понёс её в лагерь. А я, присев на корточки передохнуть, бросил взгляд на поруганную статую. Это была статуя ребёнка. В руках, плотно прижатых к груди, она сжимала то ли нож, то ли клык ягуара. Но более всего меня поразило лицо. В нём не было ничего человеческого. Раскосые глаза, расположенные практически по бокам головы, широкий приплюснутый нос и огромная разинутая пасть с двумя острыми изогнутыми клыками. Внутри пасти зияли три небольших отверстия непонятного мне предназначения, отчего она имела ещё более устрашающий вид. Повернув голову в направлении взгляда статуи, я отметил про себя, что«смотрит» она прямо вслед Алёне, которая, немного протрезвев, была благородно спущена с плеча на землю и теперь шла под руку с Егором. Ухмыльнувшись глупой мысли, посетившей меня в этот миг, я окинул город прощальным взглядом и двинулся прочь от зловещей статуи и её кошачьего оскала.
Остаток ночи прошёл без каких-либо происшествий. Проснулся я около десяти утра — меня разбудил смех Егора. Он весело болтал у костра с Артуром. Мигель отправился вглубь леса за дровами на вечер; звонкие удары его мачете были отчётливо слышны. Анатолий Викторович же, которому не терпелось сделать зарисовки памятников Ла-Венты, покинул лагерь ещё на восходе солнца. Единственным членом группы, до сих пор остававшимся в палатке, была Алёна. Я решил проведать её, справиться о её самочувствии, а при возможности и немножко подшутить, напомнив ей о вчерашних шалостях. Однако от этой идеи я отказался сразу, как только заглянул внутрь палатки: вид у Алёны был крайне неважный. Лицо, которое ещё вчера покрывал нежный румянец, теперь было бледным, как ядовитый гриб. Губы приобрели зловещий серый оттенок, а лоб и шею девушки покрывала испарина. Все признаки указывали на то, что Алёну сразила лихорадка. На какое-то мгновенье меня обуял страх, ведь к таким поворотам событий нас не готовили. Я выскочил из палатки и подбежал к ребятам; кто-то должен был срочно бежать за Мигелем, ведь он наверняка знал о тропических болезнях намного больше любого из нас. В итоге отправился Артур. Довольно скоро оба они вернулись, и Мигель прошёл в палатку Алёны. Он внимательно осмотрел её, тихонько бормоча себе что-то под нос, а затем поднялся и быстрым шагом пошёл в лес. Вернулся он спустя полчаса. В руках у Мигеля была пригоршня крупных ярко-зелёных листьев. Он уселся около костра, достал из своего старого рюкзака ступку и принялся толочь принесённые листья. Мы стояли в сторонке и встревоженно наблюдали за ним. Артур предложил сходить за Анатолием Викторовичем, но подумав, мы решили не беспокоить его. Каждый из нас осознавал, что ближайшие четыре дня, которые группа по плану должна провести в Ла-Венте, никто не придёт нам на помощь. Поэтому единственным возможным вариантом стало бы возвращение в Санто-Дуарте, где был телефон и где можно было связаться с городом. Вечером вернулся Анатолий Викторович, и мы обо всём ему рассказали. Отвар из листьев, приготовленный Мигелем, благотворно подействовал на Алёну, её озноб спал. Поэтому посовещавшись, мы решили не спешить с возвращением в деревню, а задержаться здесь и продолжить исследования. Меня решено было оставить присматривать за Алёной, тогда как все остальные должны были с утра отправиться к большой старой террасе.
Минуло полтора часа нашего веселья, и произошло то, что рано или поздно должно было произойти: изрядно подвыпившая Алёна, заливаясь смехом, прокричала нам: «Ребятки, а ну за мной!» и, спотыкаясь и падая, побежала в сторону Ла-Венты. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что от пьяной Алены добра не жди, я отправился за ней. Ребята, переглянувшись, последовали моему примеру. Опасаясь за сохранность памятников и репутацию нашей группы, я думал только о том, как бы поскорей поймать её и утащить в лес. Выбежав на улицы города, я стал озираться вокруг в поисках Алёны. Неподалёку раздался звонкий смех: Алёна кружилась в танце среди каменных изваяний. Вместе с подоспевшими ребятами я бросился ловить свою чересчур развеселившуюся коллегу, но Алёна, всё так же заливаясь хохотом, прыгая среди статуй и прячась за массивными каменными головами, раз за разом ускользала от нас. Наконец, отрезав видимые пути отступления, мы предложили ей успокоиться. Однако охмелевшую Алёну было уже не остановить. Прошмыгнув мимо Артура и Егора, она побежала к невысокой статуе, стоявшей поодаль от остальных, почти на краю леса. Лихо запрыгнув статуе на голову, Алёна оседлала её и, крича и размахивая воображаемым лассо, стала изображать наездницу. Подбежав, мы с ребятами подхватили её за руки и стянули вниз. Я оглянулся по сторонам и убедился в отсутствии свидетелей этого святотатства. Егор, закинув смеющуюся Алёну на плечо, понёс её в лагерь. А я, присев на корточки передохнуть, бросил взгляд на поруганную статую. Это была статуя ребёнка. В руках, плотно прижатых к груди, она сжимала то ли нож, то ли клык ягуара. Но более всего меня поразило лицо. В нём не было ничего человеческого. Раскосые глаза, расположенные практически по бокам головы, широкий приплюснутый нос и огромная разинутая пасть с двумя острыми изогнутыми клыками. Внутри пасти зияли три небольших отверстия непонятного мне предназначения, отчего она имела ещё более устрашающий вид. Повернув голову в направлении взгляда статуи, я отметил про себя, что«смотрит» она прямо вслед Алёне, которая, немного протрезвев, была благородно спущена с плеча на землю и теперь шла под руку с Егором. Ухмыльнувшись глупой мысли, посетившей меня в этот миг, я окинул город прощальным взглядом и двинулся прочь от зловещей статуи и её кошачьего оскала.
Остаток ночи прошёл без каких-либо происшествий. Проснулся я около десяти утра — меня разбудил смех Егора. Он весело болтал у костра с Артуром. Мигель отправился вглубь леса за дровами на вечер; звонкие удары его мачете были отчётливо слышны. Анатолий Викторович же, которому не терпелось сделать зарисовки памятников Ла-Венты, покинул лагерь ещё на восходе солнца. Единственным членом группы, до сих пор остававшимся в палатке, была Алёна. Я решил проведать её, справиться о её самочувствии, а при возможности и немножко подшутить, напомнив ей о вчерашних шалостях. Однако от этой идеи я отказался сразу, как только заглянул внутрь палатки: вид у Алёны был крайне неважный. Лицо, которое ещё вчера покрывал нежный румянец, теперь было бледным, как ядовитый гриб. Губы приобрели зловещий серый оттенок, а лоб и шею девушки покрывала испарина. Все признаки указывали на то, что Алёну сразила лихорадка. На какое-то мгновенье меня обуял страх, ведь к таким поворотам событий нас не готовили. Я выскочил из палатки и подбежал к ребятам; кто-то должен был срочно бежать за Мигелем, ведь он наверняка знал о тропических болезнях намного больше любого из нас. В итоге отправился Артур. Довольно скоро оба они вернулись, и Мигель прошёл в палатку Алёны. Он внимательно осмотрел её, тихонько бормоча себе что-то под нос, а затем поднялся и быстрым шагом пошёл в лес. Вернулся он спустя полчаса. В руках у Мигеля была пригоршня крупных ярко-зелёных листьев. Он уселся около костра, достал из своего старого рюкзака ступку и принялся толочь принесённые листья. Мы стояли в сторонке и встревоженно наблюдали за ним. Артур предложил сходить за Анатолием Викторовичем, но подумав, мы решили не беспокоить его. Каждый из нас осознавал, что ближайшие четыре дня, которые группа по плану должна провести в Ла-Венте, никто не придёт нам на помощь. Поэтому единственным возможным вариантом стало бы возвращение в Санто-Дуарте, где был телефон и где можно было связаться с городом. Вечером вернулся Анатолий Викторович, и мы обо всём ему рассказали. Отвар из листьев, приготовленный Мигелем, благотворно подействовал на Алёну, её озноб спал. Поэтому посовещавшись, мы решили не спешить с возвращением в деревню, а задержаться здесь и продолжить исследования. Меня решено было оставить присматривать за Алёной, тогда как все остальные должны были с утра отправиться к большой старой террасе.
Страница 2 из 5
