Раньше я никогда не задумывалась о том, верю ли я в сверхъестественные силы. Моих друзей и близких встречи с неведомым миновали, да и сама я ни с чем подобным в жизни не сталкивалась. Но история, однажды рассказанная мне дядей, заставила меня усомниться в том, что в мире не осталось непостижимых тайн и мистических секретов, что преемственность поколений сберегла и бережно передала современному человеку все бесценные знания, что были накоплены нашими далёкими предками. Ни единого повода усомниться в словах такого честного человека, каким является мой дядя, у меня нет, а посему передаю слово ему:
Добавить в моё избранное
17 мин, 8 сек 9525
Так и вышло: когда я проснулся, в лагере уже никого не было. Я тотчас же заглянул в палатку к Алёне. Она спала на боку, спиной ко мне. Я тихонько склонился над ней, положил руку ей на плечо и аккуратно повернул лицом к себе. От увиденного я в ужасе отпрянул в сторону! Лицо Алёны, бледное вчера, теперь приобрело отвратительный землистый цвет. Её губы почернели и пересохли, щёки и глаза впали, будто под ними скрывались бездонные полости, и эта ужасная метаморфоза придавала её внешности пренеприятное сходство с мумией. Я стоял в палатке, будто парализованный, и не знал, что мне предпринять. Броситься за подмогой и, тем самым, оставить Алёну одну или же остаться с ней в лагере, будучи не в силах чем-либо помочь ей. Я выбрал второе. Выскочив из палатки, я схватил остатки листьев, собранных вчера Мигелем, и стал по памяти готовить из них отвар. Меня трясло от страха, меньше всего на свете я хотел, чтобы Алёна отдала Богу душу в моё дежурство. Бешено колотя пестом по ступке, я, между тем, пытался дать разумное объяснение зрелищу, увиденному в палатке Алёны. Так исхудать! Всего за одну ночь! Да никакая лихорадка не способна настолько извести человека за ночь! Чертовщина какая-то…
Наконец зелёная масса приобрела необходимую консистенцию, и я осторожно вывалил её в кипящий котелок. Громко выдохнув, я уселся у костра и уставился на палатку. Заходить туда я больше не хотел. Между тем, неподалёку послышались шаги. Возвращался Мигель. Едва он вышел из леса, я схватил его и потащил в палатку, пытаясь на ломаном испанском передать весь ужас происходящего в ней. Дав мне указание оставаться снаружи, Мигель зашёл внутрь и пробыл там пару минут. Вышел он хмурым и озадаченным. И озадаченность человека, который, как мне казалось, единственный был способен помочь Алёне, ещё больше озадачила меня. К заходу солнца вернулся Анатолий Викторович с ребятами. Выслушав мой рассказ, он ненадолго заглянул к Алёне и вышел от неё бледный, как полотно. Ребятам я посоветовал туда не соваться, и они последовали моему совету. Собравшись у костра, мы стали обсуждать сложившуюся ситуацию. Необходимо было срочно решать, как быть дальше. Отвар, приготовленный мной по рецепту Мигеля, уже не помогал. Алёна чахла на глазах. С тем, что дальнейшее пребывание здесь может фатально сказаться на её судьбе, согласились все. С возвращением в Санто-Дуарте затягивать теперь было нельзя. Мы решили выступить ранним утром. Однако до самого рассвета одна мысль из числа мириад, кружившихся в моей голове, не давала мне покоя. Мысль о том, что недуг, поразивший Алёну, есть нечто большее, чем просто тропическая болезнь. Нечто такое, что не в силах понять самый просветлённый разум. Нечто такое, что подвластно лишь сверхъестественной злой воле.
Меня разбудили звуки суетливой возни, доносившиеся снаружи. Члены нашей группы жарко спорили и поспешно куда-то собирались. Я выскочил из палатки, чтобы выяснить, в чём дело. Оказалось, что проснувшись рано утром и заглянув в палатку к Алёне, они обнаружили, что она пуста! Алёна исчезла! Анатолий Викторович с ребятами готовились отправиться на её поиски. Я присоединился к ним. Казалось, что уйти далеко в силу своего вчерашнего состояния она просто не могла. Однако чем дольше мы осматривали окрестности, тем больше укреплялись в мысли, что поблизости от лагеря Алёны нет. Спустя несколько часов безрезультатных поисков мы подступили к единственному месту, которое ещё не обыскали — Ла-Венте. И едва выйдя из джунглей, я увидел Алёну. Грязная и исхудалая, она лежала подле статуи на самой границе города и леса, будто скелет в придорожной пыли. Подняв глаза выше, я остолбенел от ужаса. Это была статуя ребёнка. Ребёнка с лицом ягуара. Егор и Артур с криками бросились к Алёне, Анатолий Викторович посеменил за ними. А я медленно шёл позади, скованный страхом. И суеверия, никогда прежде не имевшие власти над моим разумом, теперь захватили его. Захватили, окружив плотным кольцом, нашёптывая свои страшные догадки. Алёна была ещё жива. Ребята оттащили её подальше от солнцепёка и стали накладывать компресс. Приблизившись к статуе вплотную, я заглянул в бездонную черноту её глаз. Где-то там, в мрачной глубине, таилась разгадка всего происходящего. Во всяком случае, так мне казалось. Ребята погрузили почти бездыханную Алёну на носилки и понесли её в лагерь. Я поспешил за ними. Она была очень слаба, а полуденный мексиканский зной практически не оставлял ей шансов. Так что возвращение в Санто-Дуарте вновь пришлось отложить. До следующего утра.
Когда мы вернулись и уложили Алёну в палатку, в лагере воцарилась тишина. Но напряжённые лица Артура и Егора с лёгкостью выдавали подозрения в противоестественности всего происходящего. О том, как полуживой Алёне удалось среди ночи ускользнуть из лагеря и добраться до Ла-Венты, никто не говорил. Да и вряд ли кто-то кроме меня хотел знать ответ на этот вопрос. Допустить очередной такой побег мы не могли, но и ночевать в одной палатке с Алёной желающих не нашлось.
Наконец зелёная масса приобрела необходимую консистенцию, и я осторожно вывалил её в кипящий котелок. Громко выдохнув, я уселся у костра и уставился на палатку. Заходить туда я больше не хотел. Между тем, неподалёку послышались шаги. Возвращался Мигель. Едва он вышел из леса, я схватил его и потащил в палатку, пытаясь на ломаном испанском передать весь ужас происходящего в ней. Дав мне указание оставаться снаружи, Мигель зашёл внутрь и пробыл там пару минут. Вышел он хмурым и озадаченным. И озадаченность человека, который, как мне казалось, единственный был способен помочь Алёне, ещё больше озадачила меня. К заходу солнца вернулся Анатолий Викторович с ребятами. Выслушав мой рассказ, он ненадолго заглянул к Алёне и вышел от неё бледный, как полотно. Ребятам я посоветовал туда не соваться, и они последовали моему совету. Собравшись у костра, мы стали обсуждать сложившуюся ситуацию. Необходимо было срочно решать, как быть дальше. Отвар, приготовленный мной по рецепту Мигеля, уже не помогал. Алёна чахла на глазах. С тем, что дальнейшее пребывание здесь может фатально сказаться на её судьбе, согласились все. С возвращением в Санто-Дуарте затягивать теперь было нельзя. Мы решили выступить ранним утром. Однако до самого рассвета одна мысль из числа мириад, кружившихся в моей голове, не давала мне покоя. Мысль о том, что недуг, поразивший Алёну, есть нечто большее, чем просто тропическая болезнь. Нечто такое, что не в силах понять самый просветлённый разум. Нечто такое, что подвластно лишь сверхъестественной злой воле.
Меня разбудили звуки суетливой возни, доносившиеся снаружи. Члены нашей группы жарко спорили и поспешно куда-то собирались. Я выскочил из палатки, чтобы выяснить, в чём дело. Оказалось, что проснувшись рано утром и заглянув в палатку к Алёне, они обнаружили, что она пуста! Алёна исчезла! Анатолий Викторович с ребятами готовились отправиться на её поиски. Я присоединился к ним. Казалось, что уйти далеко в силу своего вчерашнего состояния она просто не могла. Однако чем дольше мы осматривали окрестности, тем больше укреплялись в мысли, что поблизости от лагеря Алёны нет. Спустя несколько часов безрезультатных поисков мы подступили к единственному месту, которое ещё не обыскали — Ла-Венте. И едва выйдя из джунглей, я увидел Алёну. Грязная и исхудалая, она лежала подле статуи на самой границе города и леса, будто скелет в придорожной пыли. Подняв глаза выше, я остолбенел от ужаса. Это была статуя ребёнка. Ребёнка с лицом ягуара. Егор и Артур с криками бросились к Алёне, Анатолий Викторович посеменил за ними. А я медленно шёл позади, скованный страхом. И суеверия, никогда прежде не имевшие власти над моим разумом, теперь захватили его. Захватили, окружив плотным кольцом, нашёптывая свои страшные догадки. Алёна была ещё жива. Ребята оттащили её подальше от солнцепёка и стали накладывать компресс. Приблизившись к статуе вплотную, я заглянул в бездонную черноту её глаз. Где-то там, в мрачной глубине, таилась разгадка всего происходящего. Во всяком случае, так мне казалось. Ребята погрузили почти бездыханную Алёну на носилки и понесли её в лагерь. Я поспешил за ними. Она была очень слаба, а полуденный мексиканский зной практически не оставлял ей шансов. Так что возвращение в Санто-Дуарте вновь пришлось отложить. До следующего утра.
Когда мы вернулись и уложили Алёну в палатку, в лагере воцарилась тишина. Но напряжённые лица Артура и Егора с лёгкостью выдавали подозрения в противоестественности всего происходящего. О том, как полуживой Алёне удалось среди ночи ускользнуть из лагеря и добраться до Ла-Венты, никто не говорил. Да и вряд ли кто-то кроме меня хотел знать ответ на этот вопрос. Допустить очередной такой побег мы не могли, но и ночевать в одной палатке с Алёной желающих не нашлось.
Страница 3 из 5
