Ольга раздвинула шторы и сквозь немытое окно придирчиво взглянула на глухой московский дворик. Не вид на Кремль, конечно, но и об этом она даже не мечтала всего пару недель назад. В свете открывшихся перспектив даже сырой ноябрьский пейзаж выглядел не таким унылым — скорее, ожидающим. Оценивающим, сможет ли она, Ольга, дочь алкоголички из провинции, сделать первый шаг на пути к своей новой цели. Ответ для девушки был очевиден, поэтому, спрятав гримасу нетерпения за выражением сочувственного дружелюбия, она подхватила поднос с чаем и направилась в зал, где сидели Любовь Антоновна Добрынева со своим нотариусом.
Добавить в моё избранное
18 мин, 29 сек 11298
Девушка мельком глянула на стол: рядом с чайником с заваркой стояла небольшая бутылка коньяка, в тарелках лежали остатки торта. Было похоже, что приятная трапеза как раз подходила к концу. Галина Константиновна тут же принялась убирать грязную посуду в раковину, а мужчина похвально бодро для своего возраста поднялся и направился к Ольге, приглашая растерянную девушку к столу.
— Здравствуйте, голубушка, не ожидали, поди, а я тут с делами расправился, и дай, думаю, Любушку мою проведаю!— … д-добрый день, Геннадий Валерьевич, — ответила Ольга, чувствуя как пухлые руки нотариуса снимают с неё пальто и усаживают за стол, — но… как же так. Я дверь не заперла, что ли?
— Ой, да ничего страшного, так даже лучше получилось, — звонко затараторила доктор, накладывая на чистую тарелку новую порцию угощения, — а то я вот тоже сегодня раньше добралась — ну как чувствовала прям! А ты, Оленька, на вот, поешь, отдохни с дороги.
— Галина Константиновна уже ввела меня в курс дел, — лицо мужчины постепенно мрачнело.
— Любочке очень повезло, что она нашла Вас, и ей не приходится проходить сквозь такие испытания одной. Эх, если бы я только знал, насколько всё плохо…
— А Любовь Антоновна Вам разве не рассказывала? Я думала, вы часто созваниваетесь… — вполуха слушая объяснения старика, Ольга наблюдала за тем, как Галина Константиновна, вытирая, прятала посуду обратно в шкаф — три чашки, три блюдца. Что-то в этом количестве приборов было неправильным, но гулкий баритон нотариуса не давал сосредоточиться на мысли. Между тем в руке у Оли оказалась чашка чая, ароматно пахнущая более крепким напитком, и, машинально, она сделала глоток.
— И да — капельницу я сама уже сменила, и уколы по времени, — напоследок сказала доктор.
— Люба спит, и ты, Оленька, отдохни, а то лица на тебе нет. Хочешь, я тебе витаминчиков выпишу? Может, отдохнешь от работы пару дней? Глядишь, полегче станет.
Ольга пару мгновений колебалась, но в итоге вежливо отказалась от предложения. Беспокойство немного отступило — нотариус был вполне доволен её действиями, даже несмотря на то, как прошёл его визит. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Было бы до обидного глупо рассориться с ним из-за единичного случая, ведь помощь юриста ей ещё понадобится.
Распрощавшись с гостями, девушка зашла в комнату к больной. Веки пожилой дамы были опущены, грудь равномерно вздымалась в такт дыханию, под боком хозяйки сопел свернувшийся клубком кот. Ольга постояла у кровати несколько минут, но всё оставалось по-прежнему, тогда она сдалась и пошла к себе.
Всё же она нутром чуяла, что что-то изменилось. Впервые за последнее время Ольга ощутила себя по-настоящему беспомощной, измотанной и одинокой. Что-то происходило вокруг — но она слишком увлеклась своими амбициями, чтобы понять сразу, и вот теперь от усталости и раздражения не могла разобраться в беспорядочных мыслях и подозрениях — все варианты казались возможными. Но в одном она была уверена точно — после всего, через что пришлось пройти, её хотят лишить квартиры!
Что, если у нотариуса всё время был ключ? Сколько раз он бывал здесь, пока она работала для того, чтобы обеспечить старуху питанием и лекарствами? Что, если это была не случайная встреча, а он и докторша в сговоре? Что, если эти двое только и ждут подходящего момента, чтобы объявить договор недействительным, а Добрыневу недееспособной на момент сделки? Что, если есть ещё один претендент на жилплощадь? Кровный родственник? Кто ещё был сегодня с ними на кухне? А может, и старуха с ними заодно? Может, она это всё время скрывает? Вопросы порождали другие вопросы, от которых Ольгу постепенно окутывал липкий страх. Нужно было срочно что-то предпринимать. Бороться! Взять себя в руки!
Терзаясь сомнениями, она долго ворочалась в постели, но в итоге усталость взяла своё. Правда, сон был очень ярким и беспокойным.
Снилась мать в зимнем парке, она стояла у пруда и мертвой почерневшей рукой указывала на останки лебедя, лежащие у самой воды. Оля помнила тот случай — когда-то ребенком она нашла кровавые перья и обглоданный скелет у потухшего костерка — всё, что осталось от трапезы бездомных. Во сне, как и тогда, её охватило чувство невыносимой утраты, словно вместе с птицей погибла часть её души. Или это и правда была она? Рыдания рвались наружу, сдавив грудь так, что стало невыносимо дышать, мир вокруг потемнел, и в приступе паники она повалилась на снег, хватаясь пальцами за горло, царапая кожу, пытаясь вдохнуть хотя бы раз…
Темнота поглотила всё вокруг, а потом Ольга проснулась среди ночи в своей постели и ощутила, что нечто тяжёлое навалилось на грудную клетку и давит, вонзая когти все глубже. Она рефлекторно вцепилась в это и, почувствовав мягкую шерсть под пальцами, догадалась, что это кот. До этого Федор ни разу даже на колени к ней не запрыгивал, старательно избегал прикосновений, хотя и агрессии никогда не проявлял.
— Здравствуйте, голубушка, не ожидали, поди, а я тут с делами расправился, и дай, думаю, Любушку мою проведаю!— … д-добрый день, Геннадий Валерьевич, — ответила Ольга, чувствуя как пухлые руки нотариуса снимают с неё пальто и усаживают за стол, — но… как же так. Я дверь не заперла, что ли?
— Ой, да ничего страшного, так даже лучше получилось, — звонко затараторила доктор, накладывая на чистую тарелку новую порцию угощения, — а то я вот тоже сегодня раньше добралась — ну как чувствовала прям! А ты, Оленька, на вот, поешь, отдохни с дороги.
— Галина Константиновна уже ввела меня в курс дел, — лицо мужчины постепенно мрачнело.
— Любочке очень повезло, что она нашла Вас, и ей не приходится проходить сквозь такие испытания одной. Эх, если бы я только знал, насколько всё плохо…
— А Любовь Антоновна Вам разве не рассказывала? Я думала, вы часто созваниваетесь… — вполуха слушая объяснения старика, Ольга наблюдала за тем, как Галина Константиновна, вытирая, прятала посуду обратно в шкаф — три чашки, три блюдца. Что-то в этом количестве приборов было неправильным, но гулкий баритон нотариуса не давал сосредоточиться на мысли. Между тем в руке у Оли оказалась чашка чая, ароматно пахнущая более крепким напитком, и, машинально, она сделала глоток.
— И да — капельницу я сама уже сменила, и уколы по времени, — напоследок сказала доктор.
— Люба спит, и ты, Оленька, отдохни, а то лица на тебе нет. Хочешь, я тебе витаминчиков выпишу? Может, отдохнешь от работы пару дней? Глядишь, полегче станет.
Ольга пару мгновений колебалась, но в итоге вежливо отказалась от предложения. Беспокойство немного отступило — нотариус был вполне доволен её действиями, даже несмотря на то, как прошёл его визит. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Было бы до обидного глупо рассориться с ним из-за единичного случая, ведь помощь юриста ей ещё понадобится.
Распрощавшись с гостями, девушка зашла в комнату к больной. Веки пожилой дамы были опущены, грудь равномерно вздымалась в такт дыханию, под боком хозяйки сопел свернувшийся клубком кот. Ольга постояла у кровати несколько минут, но всё оставалось по-прежнему, тогда она сдалась и пошла к себе.
Всё же она нутром чуяла, что что-то изменилось. Впервые за последнее время Ольга ощутила себя по-настоящему беспомощной, измотанной и одинокой. Что-то происходило вокруг — но она слишком увлеклась своими амбициями, чтобы понять сразу, и вот теперь от усталости и раздражения не могла разобраться в беспорядочных мыслях и подозрениях — все варианты казались возможными. Но в одном она была уверена точно — после всего, через что пришлось пройти, её хотят лишить квартиры!
Что, если у нотариуса всё время был ключ? Сколько раз он бывал здесь, пока она работала для того, чтобы обеспечить старуху питанием и лекарствами? Что, если это была не случайная встреча, а он и докторша в сговоре? Что, если эти двое только и ждут подходящего момента, чтобы объявить договор недействительным, а Добрыневу недееспособной на момент сделки? Что, если есть ещё один претендент на жилплощадь? Кровный родственник? Кто ещё был сегодня с ними на кухне? А может, и старуха с ними заодно? Может, она это всё время скрывает? Вопросы порождали другие вопросы, от которых Ольгу постепенно окутывал липкий страх. Нужно было срочно что-то предпринимать. Бороться! Взять себя в руки!
Терзаясь сомнениями, она долго ворочалась в постели, но в итоге усталость взяла своё. Правда, сон был очень ярким и беспокойным.
Снилась мать в зимнем парке, она стояла у пруда и мертвой почерневшей рукой указывала на останки лебедя, лежащие у самой воды. Оля помнила тот случай — когда-то ребенком она нашла кровавые перья и обглоданный скелет у потухшего костерка — всё, что осталось от трапезы бездомных. Во сне, как и тогда, её охватило чувство невыносимой утраты, словно вместе с птицей погибла часть её души. Или это и правда была она? Рыдания рвались наружу, сдавив грудь так, что стало невыносимо дышать, мир вокруг потемнел, и в приступе паники она повалилась на снег, хватаясь пальцами за горло, царапая кожу, пытаясь вдохнуть хотя бы раз…
Темнота поглотила всё вокруг, а потом Ольга проснулась среди ночи в своей постели и ощутила, что нечто тяжёлое навалилось на грудную клетку и давит, вонзая когти все глубже. Она рефлекторно вцепилась в это и, почувствовав мягкую шерсть под пальцами, догадалась, что это кот. До этого Федор ни разу даже на колени к ней не запрыгивал, старательно избегал прикосновений, хотя и агрессии никогда не проявлял.
Страница 3 из 6
