Я ехала скорым поездом в Екатеринбург с пересадкой на Северном вокзале. Демидовский экспресс прибыл в четыре утра. Состав подползал к ещё темной платформе, и я в полутьме купе наблюдала, как крупные хлопья снега бьются об стекло.
Добавить в моё избранное
11 мин, 25 сек 15170
Снежный покров хрустел под моими валенками, которые казались такими непривычными после моих замшевых сапожек… Непривычными, но такими уютными.
До пруда оставалось совсем немного — все меньше домов, все выше и величественней лес, который подступает к самому краю пруда — так, что даже под маленьким порывом ветра можно услышать, как скрипят ели.
«Нашлись же смельчаки все-таки, — думала я, увидев совсем вдалеке черные точки — расселись в такую погодку рыбаки.»
— Интересно, их там не занесло?«. Посмеялась своим мыслям и пошла вдоль пруда — поближе к лесу.»
«А вот лес вдалеке, там, на холмах, — рассуждала я про себя.»
— Похож, например, на спящее животное. На волка или на медведя. Вот ветер шевелит верхушки деревьев — так как будто тот волк или медведь дышит. Только он пока в спячке. До самой весны, а потом проснется и расцветет… васильками-ромашками«. Я засмеялась, но тут же резко остановилась — впереди, возле поворота, где рыбаки летом привязывают свои лодки… не было никаких лодок, как помнила я раньше, а наоборот — в высоких елях спряталась небольшая деревянная изба, а из двух маленьких окошек лил теплый оранжевый свет.»
— Ну-ка, внучка, помоги-ка старику, — услышала я позади себя и обернулась.
Навстречу мне шел старичок, в белых валенках, огромной такой шубе и белой шапке. За собой он тянул санки с дровами.
— Да, конечно! Сейчас! — заторопилась я и тоже схватилась за веревку, подтягивая санки к себе.
Так вдвоем и дотащили, до той самой избушки.
— Смотри, нос-то красный какой у тебя, — усмехнулся старик.
— Пойдем в избу-то, отогреешься.
Я помялась, оглядываясь назад и закусив губу.
— Нет, — говорю, — спасибо, я немножко погуляю, да и домой пойду.
— А-а-а, — дедушка кивнул.
— Прогуливаешься, значит. Да ты не бойся, проходи. А то вон и правда — замерзла.
Я еще раз нерешительно взглянула в сторону дома и ступила на порог маленькой избы.
Внутри было уютно и светло, но не было тех современных удобств, которые я привыкла видеть везде и всегда — не стоял телевизор, не наблюдалось телефона — только большая белая печь, огромный деревянный стол, пара стульев и небольшой шкаф.
— А много ли мне, старику, надо? — поймал мой взгляд дед.
— То ли дело, что нужно другим…
— Другим? — переспросила я, осторожно садясь на стул.
— Ну да. Все чего-то хотят. Кто-то поменьше, а кто-то — побольше. Вот ты… — старик сощурился.
— Чего ты хочешь? Только смотри — сокровенное самое!
— Чего хочу… — задумчиво протянула я.
— Семьи… Мужа хорошего…
— От вы девчата — странные люди на блюде! — воскликнул дед, ставя на стол горячий чай.
— Любовь вам все подавай. А точно ли любовь? Поди мужа ради денег хошь?
— Почему это… — я опустила глаза.
— Ради денег… Нет, конечно! Любви хочу искренней, а мужа, чтобы мудрого и учил всему и защищал. И семья крепкая. Человеку много надо? Чтобы нужным быть кому-то.
— И то верно, — закивал старик, поглаживая свою бороду.
— И то верно, каждый что-то хочет и хочет быть кому-то нужным. А вот знаешь ли ты, что если захотеть, то всегда можно получить!
— Как это? — спросила я и засмеялась:
— Загадать желание на Новый год?
— А вот и нет! Мало загадать, нужно верить… Верить и ждать. Что от сердца ждешь, оно приходит, только надо подождать. А вот многие торопятся — все им сразу подавай. Али вот денег дай, одежды, цветочек аленький — тьфу… Но чтобы получить, надо и самому постараться!
— А чего это вы про желания спрашиваете? — поинтересовалась я.
— Да вот… поблагодарить тебя за помощь хотел, — почесал задумчиво затылок старик.
— Только вот у меня мудрого мужу-то хорошего нигде не завалялось. Но найдется кое-что для тебя, милая.
Дед полез в старый шкаф и деловито там закопошился, я с любопытством вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что же он там ищет.
— Во-о-о-от! — старик держал в руках небольшой сверток.
— Во-о-о-от она! Та самая, только осталось немножко, но тебе, внучка, хватит!
Он поднес сверток к столу и развернул его. В свертке лежал небольшой клочок потемневшей бумаги, обмотанной тонкими золотыми нитями, которые сверкали в свете старенькой лампы.
— Что это? — изумленно спросила я.
— Бумага!
— Ну ты так косо не смотри, не смотри, — заговорил дед.
— Ты вот дома карандаш возьмешь, желание свое напишешь, только честное, которое вот отсюда, — указал он на грудь, — идет. Потом, как новый год старый проводит — ты бумагу эту сожги в печке-то. Помни его, никому не рассказывай — оно и сбудется. И, самое главное, к своему желанию ты не спеши и верь! Держи!
Он завернул бумагу с нитями обратно в сверток и протянул мне.
— Спасибо…
До пруда оставалось совсем немного — все меньше домов, все выше и величественней лес, который подступает к самому краю пруда — так, что даже под маленьким порывом ветра можно услышать, как скрипят ели.
«Нашлись же смельчаки все-таки, — думала я, увидев совсем вдалеке черные точки — расселись в такую погодку рыбаки.»
— Интересно, их там не занесло?«. Посмеялась своим мыслям и пошла вдоль пруда — поближе к лесу.»
«А вот лес вдалеке, там, на холмах, — рассуждала я про себя.»
— Похож, например, на спящее животное. На волка или на медведя. Вот ветер шевелит верхушки деревьев — так как будто тот волк или медведь дышит. Только он пока в спячке. До самой весны, а потом проснется и расцветет… васильками-ромашками«. Я засмеялась, но тут же резко остановилась — впереди, возле поворота, где рыбаки летом привязывают свои лодки… не было никаких лодок, как помнила я раньше, а наоборот — в высоких елях спряталась небольшая деревянная изба, а из двух маленьких окошек лил теплый оранжевый свет.»
— Ну-ка, внучка, помоги-ка старику, — услышала я позади себя и обернулась.
Навстречу мне шел старичок, в белых валенках, огромной такой шубе и белой шапке. За собой он тянул санки с дровами.
— Да, конечно! Сейчас! — заторопилась я и тоже схватилась за веревку, подтягивая санки к себе.
Так вдвоем и дотащили, до той самой избушки.
— Смотри, нос-то красный какой у тебя, — усмехнулся старик.
— Пойдем в избу-то, отогреешься.
Я помялась, оглядываясь назад и закусив губу.
— Нет, — говорю, — спасибо, я немножко погуляю, да и домой пойду.
— А-а-а, — дедушка кивнул.
— Прогуливаешься, значит. Да ты не бойся, проходи. А то вон и правда — замерзла.
Я еще раз нерешительно взглянула в сторону дома и ступила на порог маленькой избы.
Внутри было уютно и светло, но не было тех современных удобств, которые я привыкла видеть везде и всегда — не стоял телевизор, не наблюдалось телефона — только большая белая печь, огромный деревянный стол, пара стульев и небольшой шкаф.
— А много ли мне, старику, надо? — поймал мой взгляд дед.
— То ли дело, что нужно другим…
— Другим? — переспросила я, осторожно садясь на стул.
— Ну да. Все чего-то хотят. Кто-то поменьше, а кто-то — побольше. Вот ты… — старик сощурился.
— Чего ты хочешь? Только смотри — сокровенное самое!
— Чего хочу… — задумчиво протянула я.
— Семьи… Мужа хорошего…
— От вы девчата — странные люди на блюде! — воскликнул дед, ставя на стол горячий чай.
— Любовь вам все подавай. А точно ли любовь? Поди мужа ради денег хошь?
— Почему это… — я опустила глаза.
— Ради денег… Нет, конечно! Любви хочу искренней, а мужа, чтобы мудрого и учил всему и защищал. И семья крепкая. Человеку много надо? Чтобы нужным быть кому-то.
— И то верно, — закивал старик, поглаживая свою бороду.
— И то верно, каждый что-то хочет и хочет быть кому-то нужным. А вот знаешь ли ты, что если захотеть, то всегда можно получить!
— Как это? — спросила я и засмеялась:
— Загадать желание на Новый год?
— А вот и нет! Мало загадать, нужно верить… Верить и ждать. Что от сердца ждешь, оно приходит, только надо подождать. А вот многие торопятся — все им сразу подавай. Али вот денег дай, одежды, цветочек аленький — тьфу… Но чтобы получить, надо и самому постараться!
— А чего это вы про желания спрашиваете? — поинтересовалась я.
— Да вот… поблагодарить тебя за помощь хотел, — почесал задумчиво затылок старик.
— Только вот у меня мудрого мужу-то хорошего нигде не завалялось. Но найдется кое-что для тебя, милая.
Дед полез в старый шкаф и деловито там закопошился, я с любопытством вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что же он там ищет.
— Во-о-о-от! — старик держал в руках небольшой сверток.
— Во-о-о-от она! Та самая, только осталось немножко, но тебе, внучка, хватит!
Он поднес сверток к столу и развернул его. В свертке лежал небольшой клочок потемневшей бумаги, обмотанной тонкими золотыми нитями, которые сверкали в свете старенькой лампы.
— Что это? — изумленно спросила я.
— Бумага!
— Ну ты так косо не смотри, не смотри, — заговорил дед.
— Ты вот дома карандаш возьмешь, желание свое напишешь, только честное, которое вот отсюда, — указал он на грудь, — идет. Потом, как новый год старый проводит — ты бумагу эту сожги в печке-то. Помни его, никому не рассказывай — оно и сбудется. И, самое главное, к своему желанию ты не спеши и верь! Держи!
Он завернул бумагу с нитями обратно в сверток и протянул мне.
— Спасибо…
Страница 2 из 4
