«Это выбор, а не случайность, определяет нашу судьбу». Жан Нидич.
Добавить в моё избранное
7 мин, 28 сек 18625
— подумал Санати.»
— Ну что ж, значит, так тому и быть, решил — так решил, идиот! Пить надо меньше!«.»
Глаза Санати налились красным огнем, горячее приятное тепло разлилось внутри него и заиграло, как хорошее вино в крови.
Он присел на корточки рядом с Ним и зашептал на ухо:
— Давай, чего ты! Покончи с этим один разом, и брело оно всё к чертям! — тут Санати нехорошо усмехнулся и ощутил, как клыки удлинились до его бестелесной нижней губы.
Человек протянул руку к пистолету, но в последний миг передумал и взял в руку недопитый стакан, в один мах выпил остаток. Зажмурил на мгновение глаза и вновь пустым взглядом уперся в пистолет.
А Санати сидел и шептал, шептал Ему на ухо, обещал и сулил желанное…
«Слишком долго!» — подумал Санати и усилил свои увещевания.
Человек вновь протянул руку и взял холодную смертоносную железку в руку.
— О да! Давай! — взвился Санати и ощутил, как его окутала тьма, будто черным шелком оборачивая его очертания.
Санати уже осязал приятное предвкушение и, подняв руки, положил их на плечи Человеку, чтобы уж наверняка убедить, завлечь…
Как только невидимые руки Санати коснулись вздрагивающих нервных плеч молодого человека, сознание Санати едва не взорвалось!
Боль! Боль! БОЛЬ! Билась и пульсировала в каждой клеточке, каждом уголке сознания Санати, от этого он охнул, и ноги его подогнулись. Однако оторвать рук от плеч Человека он не смог. Боль лилась в него, перед глазами мелькали картины, делая эту боль еще сильнее и явственнее: смех, солнце, пахнущие ванилью руки красивой молодой женщины… мама. Мамочка! Школьный портфель, смеющиеся дети, зима, хоккейная клюшка в руках отца… Вика. Серые глаза, теплые как море… Русые прядки, непослушная челка… Прохладный ветер и синяя даль… Дашка. Смешное розовое существо, нос кнопочкой… И… БОЛЬ, боль безмерная, бесконечная, нет ей края, нет дна! От этой боли счастливые картины жизни били еще сильнее, остриями тысяч игл втыкаясь в сознание…
Нет больше Вики, нет Дашки, никого нет — только он один и БОЛЬ! Никого и ничего вокруг, боль везде, в пустом воздухе, в высоком небе…
Санати с трудом поднял взгляд и увидел, что Он уже приставил дуло к голове, палец дрожал на курке.
— Нет!
— Санати ухватил дуло обеими руками, изо всех сил дернул пистолет на себя.
Слабая рука Человека дернулась и выпустила смертоносное железо, пистолет отлетел в угол.
Санати обнял Человека, укрыв собой — он хотел впитать в себя всю Его боль, пусть всё ему, Санати — он справится сам. Только бы Он… только бы не Ему…
Если бы Санати мог плакать, наверное, ему было бы легче. Но за него заплакал Человек. Слезы текли по небритым щекам, капали на белую столешницу…
Санати обнимал Человека и говорил, говорил без остановки, безмолвно и уверенно находил слова и образы… Санати вышел из дома Человека на рассвете. Солнце еще не взошло, только первые проблески зари загорались на востоке.
Человек спал. Пистолет валялся в углу дома, но он больше был не нужен. Санати знал, что пистолет не опасен теперь для Человека.
На этот раз без приключений Санати шел по дворам к Нити, по пути кивнув сидящему на окне своего дома Коту, который с великим изумлением смотрел на Санати.
Постояв у начала Нити, Санати вдруг передумал перемещаться и направился к приоткрытому окну дома. Санати сел на подоконник и заглянул в комнату.
В глубине тускло горел ночник и пахло лекарствами. В кресле, неловко свесив голову, дремал мужчина, а на кровати беспокойно спала женщина. Та самая, которая накануне днем обозвала Санати чупакаброй, и которую он после так здорово напугал.
Санати подошел к кровати, провел рукой по чуть тронутым ранней сединой волосам женщины, нагнулся и поцеловал ее в лоб. Женщина вздохнула и заулыбалась во сне.
Санати удовлетворенно улыбнулся и направился к концу Нити…
— А, вот и ты. Наконец-то, входи же, — улыбнувшись, сказала ОНА.
Санати нерешительно вошел, еще полный переживаниями, и от этого его немного трясло. Опустившись на колени, он не решался поднять взгляд на НЕЕ.
— Я вижу, ты сделал выбор. И очень этому рада, — Санати услышал улыбку в ЕЁ голосе.
— Ты понимаешь, ЧТО тебя ждет? Еще есть время передумать, — мягко сказала ОНА и положила ему на голову свою теплую ладонь.
— Нет. Я не могу передумать! — тихо, но твердо сказал Санати и почувствовал, как исчезают длинные клыки под его губой и два чуть наметившихся нароста на голове.
— Что ж… Иди, Санатаниэль, и отныне и до века это есть имя твоё! — гулкий и глубокий ЕЁ голос разнесся и отразился эхом со всех сторон.
Санати… Хотя нет, уже — Санатаниэль, шел к Хранителю Нити, и на душе его был долгожданный Покой.
— Здравствуй, Санати, ну, как оно прошло…
— Ну что ж, значит, так тому и быть, решил — так решил, идиот! Пить надо меньше!«.»
Глаза Санати налились красным огнем, горячее приятное тепло разлилось внутри него и заиграло, как хорошее вино в крови.
Он присел на корточки рядом с Ним и зашептал на ухо:
— Давай, чего ты! Покончи с этим один разом, и брело оно всё к чертям! — тут Санати нехорошо усмехнулся и ощутил, как клыки удлинились до его бестелесной нижней губы.
Человек протянул руку к пистолету, но в последний миг передумал и взял в руку недопитый стакан, в один мах выпил остаток. Зажмурил на мгновение глаза и вновь пустым взглядом уперся в пистолет.
А Санати сидел и шептал, шептал Ему на ухо, обещал и сулил желанное…
«Слишком долго!» — подумал Санати и усилил свои увещевания.
Человек вновь протянул руку и взял холодную смертоносную железку в руку.
— О да! Давай! — взвился Санати и ощутил, как его окутала тьма, будто черным шелком оборачивая его очертания.
Санати уже осязал приятное предвкушение и, подняв руки, положил их на плечи Человеку, чтобы уж наверняка убедить, завлечь…
Как только невидимые руки Санати коснулись вздрагивающих нервных плеч молодого человека, сознание Санати едва не взорвалось!
Боль! Боль! БОЛЬ! Билась и пульсировала в каждой клеточке, каждом уголке сознания Санати, от этого он охнул, и ноги его подогнулись. Однако оторвать рук от плеч Человека он не смог. Боль лилась в него, перед глазами мелькали картины, делая эту боль еще сильнее и явственнее: смех, солнце, пахнущие ванилью руки красивой молодой женщины… мама. Мамочка! Школьный портфель, смеющиеся дети, зима, хоккейная клюшка в руках отца… Вика. Серые глаза, теплые как море… Русые прядки, непослушная челка… Прохладный ветер и синяя даль… Дашка. Смешное розовое существо, нос кнопочкой… И… БОЛЬ, боль безмерная, бесконечная, нет ей края, нет дна! От этой боли счастливые картины жизни били еще сильнее, остриями тысяч игл втыкаясь в сознание…
Нет больше Вики, нет Дашки, никого нет — только он один и БОЛЬ! Никого и ничего вокруг, боль везде, в пустом воздухе, в высоком небе…
Санати с трудом поднял взгляд и увидел, что Он уже приставил дуло к голове, палец дрожал на курке.
— Нет!
— Санати ухватил дуло обеими руками, изо всех сил дернул пистолет на себя.
Слабая рука Человека дернулась и выпустила смертоносное железо, пистолет отлетел в угол.
Санати обнял Человека, укрыв собой — он хотел впитать в себя всю Его боль, пусть всё ему, Санати — он справится сам. Только бы Он… только бы не Ему…
Если бы Санати мог плакать, наверное, ему было бы легче. Но за него заплакал Человек. Слезы текли по небритым щекам, капали на белую столешницу…
Санати обнимал Человека и говорил, говорил без остановки, безмолвно и уверенно находил слова и образы… Санати вышел из дома Человека на рассвете. Солнце еще не взошло, только первые проблески зари загорались на востоке.
Человек спал. Пистолет валялся в углу дома, но он больше был не нужен. Санати знал, что пистолет не опасен теперь для Человека.
На этот раз без приключений Санати шел по дворам к Нити, по пути кивнув сидящему на окне своего дома Коту, который с великим изумлением смотрел на Санати.
Постояв у начала Нити, Санати вдруг передумал перемещаться и направился к приоткрытому окну дома. Санати сел на подоконник и заглянул в комнату.
В глубине тускло горел ночник и пахло лекарствами. В кресле, неловко свесив голову, дремал мужчина, а на кровати беспокойно спала женщина. Та самая, которая накануне днем обозвала Санати чупакаброй, и которую он после так здорово напугал.
Санати подошел к кровати, провел рукой по чуть тронутым ранней сединой волосам женщины, нагнулся и поцеловал ее в лоб. Женщина вздохнула и заулыбалась во сне.
Санати удовлетворенно улыбнулся и направился к концу Нити…
— А, вот и ты. Наконец-то, входи же, — улыбнувшись, сказала ОНА.
Санати нерешительно вошел, еще полный переживаниями, и от этого его немного трясло. Опустившись на колени, он не решался поднять взгляд на НЕЕ.
— Я вижу, ты сделал выбор. И очень этому рада, — Санати услышал улыбку в ЕЁ голосе.
— Ты понимаешь, ЧТО тебя ждет? Еще есть время передумать, — мягко сказала ОНА и положила ему на голову свою теплую ладонь.
— Нет. Я не могу передумать! — тихо, но твердо сказал Санати и почувствовал, как исчезают длинные клыки под его губой и два чуть наметившихся нароста на голове.
— Что ж… Иди, Санатаниэль, и отныне и до века это есть имя твоё! — гулкий и глубокий ЕЁ голос разнесся и отразился эхом со всех сторон.
Санати… Хотя нет, уже — Санатаниэль, шел к Хранителю Нити, и на душе его был долгожданный Покой.
— Здравствуй, Санати, ну, как оно прошло…
Страница 2 из 3
