Клякса

Образование, карьера, романы — все давалось ему играючи, благодаря цепкому уму и настойчивому характеру. Но прошло меньше месяца после переезда в отдельную квартиру, а дни, когда он пребывал в трезвом состоянии, можно было пересчитать по пальцам.

Вечерами после работы Женька стал намеренно подыскивать компании, в которых имелась выпивка. В редких случаях, когда таковых не находилось, он отправлялся к себе домой и проводил остаток вечера в компании телевизора и бутылки коньяка… или виски… или водки, не важно!

Как-то, в очередной раз отказавшись сесть за руль, Женька поехал на работу на метро. В вагоне он заметил мужчину, на вид лет пятидесяти. Тот сидел напротив и смотрел на него прямо и изучающе. Вдруг объявили станцию, на которой Женьке нужно было выходить. Толпа вынесла его из вагона, и повернув голову, он увидел, что странный мужчина стоит прямо перед ним.

— Извините! Можно Вас? — обратился к нему незнакомец.

— Да, чем могу? — ответил Женя.

— Дело в том, что я… Должен Вам кое-что сообщить. Не пугайтесь, — мужчина мягко улыбнулся, хотя глаза его оставались серьезными.

— Я знаю, что Вы боитесь зеркала.

Женя почувствовал холодок, пробежавший по спине.

— Не спрашивайте откуда, вряд ли я смогу Вам ответить. Просто послушайте меня, — спокойно говорил мужчина.

— Я вижу, что в последнее время Вы много пьете. За Вами, молодой человек, ходит темная сила, а точнее бес. Бес пьянства.

— В каком смысле? — скрипучим голосом произнес Женя.

— Я вижу, как после полуночи Вы в пьяном состоянии смотрите в зеркало. В ту ночь из него вышел бес, и теперь он таскается за Вами, — казалось, мужчина нисколько не смущается своих слов.

— Если Вы от него не отвяжетесь, то сопьетесь.

— И что же мне нужно сделать? — поскучнев, спросил Женя.

— Вам нужно причаститься. А зеркало выбросите из дома. Ни в коем случае не разбивайте его! Тогда он не сможет вернуться обратно и застрянет здесь. А Вы запомните — пьяному нельзя смотреться ночью в зеркало, — увещевал парня незнакомец.

— Извините, мне нужно идти, — Женька быстро направился к выходу из метро.

Нырнув в толпу, он шел и думал, что встретил очередного безумца, каких в переходах полно. Тогда почему его трясет? Казалось, что он получил долгожданный ответ на какой-то давно мучивший его вопрос, но не мог вспомнить, на какой именно. Оглянувшись, парень увидел, что незнакомец по-прежнему стоит на том месте, где они расстались. Женька поспешил скрыться.

По утрам ему становилось все тяжелее привести себя в порядок. На работу он чаще приходил небритым и неопрятным. В общении с коллегами стал нервным, злым или чаще просто отрешенным. Окружающие осторожно спрашивали, не случилось ли у него каких-нибудь неприятностей, но Женька только еще больше раздражался. Этим дуракам было не понять, что в дрожании пальцев, держащих сигарету, подергивании ноздрей и уголков губ скрывалось нетерпение в ожидании вечера и распития очередной бутылки горячительного.

Со временем ему стали надоедать скучные вечера перед телеком, и, напившись до свинского состояния, кое-как попадая в рукава, он надевал куртку и выходил на улицу. Там, у мелких магазинчиков с утраченными вывесками, всегда ошивались дворовые забулдыги. Неважно, насколько он отличался от этого сброда. Среди них он не чувствовал, что его путь — не его.

Будучи пьяным, Женя часто подходил к зеркалу и уже не мог вспомнить, когда в последний раз брился или хотя бы просто умывался. Друзей не осталось, на работу ходить перестал. Тягучее, липкое и беспросветное существование поглотило его с головой. Особенно нечеловеческие приступы страха и отчаяния настигали его посреди ночи, когда он просыпался, валяющийся в прихожей у зеркала. Мужчина испытывал от него все большую опасность, какой-то трусливый страх и обреченность. Порой ему казалось, что зеркало перестало быть им, превратившись в огромный провал, черный коридор, дойти до порога которого Жене оставалось уже совсем немного.

В его одурманенные сны часто врывался безобразный старик. Его и без того уродливое лицо иногда приобретало черты какого-то хищника с оскалившейся пастью и демоническим взглядом, от которого стыло все внутри. В одном из таких снов это полусущество вышло на оцепеневшего Женьку из зеркала, сменив последние остатки его разума ледяным и холодным безумием. Испугавшись во сне, Женя ударил по зеркалу рукой, как вдруг из него послышался громкий вздох. На парня посыпались осколки стекла, изрезав его лицо и руки, но убежать он не мог — ноги были будто чугунными.

Однажды ранним утром Женька проснулся весь в осколках. Он снова спал в прихожей, и зеркало было разбитым. Рукав растянутого свитера стоял колом от засохшей на нем крови. Поднявшись и шаркая тапками, он прошел на кухню и сделал из чайника два огромных глотка. Потом, пошарив в пепельнице и не найдя в ней приличного окурка, собрался идти в магазин.