Встреча, с которой я хочу начать своё повествования о тех невероятных и ужасных событиях, состоялась в кабинете моего дома 24 января 1902 года, ровно через год после моей поездки в Сноудонию. Тогда мы с моим случайным спутником, молодым писателем Артуром Эвансом, вынуждены были проникнуть в самое сердце мрака, таящегося в глубине пещер холодного скалистого массива, и столкнуться там со злом, во много раз превосходящее то, что не могли бы позволить себе воскресить в своём воображении даже самые отчаянные безумцы. И даже теперь, спустя многие месяцы, произошедшее так и не смогло окончательно покинуть моё сознание и ютилось теперь где-то в отдалённых его уголках, расхаживая по своей тесной незримой коморке и выжидая известного только ему одному часа.
Добавить в моё избранное
47 мин, 19 сек 895
— Что такое? – спросил я, по-прежнему ошеломлённый от услышанного.
— Ты где пропадал всё это время? Пойдём, сейчас герцог будет толкать речь, послушаем, что он там заготовил.
— Пойдём. – по-прежнему ошарашено пробормотал я и позволил Эвансу провести меня куда-то в середину зала. Мимолётно оглянулся, в надежде увидеть незнакомца. Тщетно – его уже и след простыл.
В самом центре зала, на импровизированной трибуне уже всё было подготовлено для выступления хозяина вечера. Герцог стоял на деревянном помосте, горящим взором оглядывая собравшихся. Когда его взгляд остановился на нас с Эвансом, он махнул нам рукой, затем прокашлялся, призвал голдящую толпу к порядку и начал говорить. Говорил он долго, на ходу перечисляя какие-то малозначительные факты из жизни случайно замеченных им в толпе знакомых, и когда все уже начинали переглядываться и тихонько переговариваться, наконец-то перешёл к сути своего выступления.
— Леди и джентльмены. – сказал он, церемониально обводя взглядом уже успевший заскучать зал. – Я хочу поднять тост за научную фантастику. Сегодня вместе с нами здесь присутствуют два молодых дарования, чьи произведения уже успели завоевать сердца читателей по всей Англии (при этих словах некоторые стали оглядываться в нашу сторону). Поднимем же бокалы за творчество их и творчество многих других. Да здравствует литература двадцатого века!
— Да здравствует литература двадцатого века! – вторило ему с полусотни голосов. Только когда звенящие бокалы оказались у раскрытых ртов присутствовавших, я понял, что мы с Эвансом единственные стоим без напитков – у меня его и не было, а мой юный друг уже успел выпить свой. Я уже хотел было отпустить какой-нибудь едкий комментарий по этому поводу, когда произошло невероятное. Все присутствующие в зале вдруг разом дёрнулись и с шумом повалились на пол. Из их раскрытых рук падали полупустые бокалы, орошая пол градом звенящих осколков. В несколько секунд на полу оказался почти весь зал, и лишь стоящий на трибуне герцог и мы с Эвансом по-прежнему продолжали стоять на ногах.
То, что мертво
Поражённые, мы застыли на месте. Одного вида распластавшейся на полу груды тел достаточно было, чтобы посеять в наших сердцах тот ужас, который обычно бывает, когда сознание проигрывает бой, и в душу человека врывается то, что способно призвать к жизни, казалось, уже давно забытые, захороненные в тёмных глубинах его личности первобытные инстинкты. В такие моменты слепой животный страх берёт над человеком верх, превращая его в примитивное, подчинённое рассудку животное.
— Что здесь происходит!? — раздался неожиданно в тишине голос герцога. Мне, наконец, удалось выйти из оцепенения и глянуть на стоящего на трибуне хозяина дома. Тот то и дело мотал головой из стороны в сторону, крепко обхватив руками деревянные края трибуны. Судя по тому, как они успели покраснеть, хватка у него была очень сильной.
— Что здесь происходит? – снова повторил свой вопрос герцог и повернулся, глядя на нас. Во взгляде его читался самый неподдельный ужас, тот самый первобытный, которому так и не удалось сковать нас с Эвансом окончательно.
— Нам надо срочно уходить отсюда. – сказал я, и мне показалось, что прозвучавший в тишине мой голос возымел эффект, во всяком случае, Эванс и герцог поспешили начать пробираться к выходу.
Ступая осторожно, чтобы ненароком не задеть тела, мы уже подошли было к двери, когда неожиданно произошло то, чего никто не ожидал. В момент все освещающие зал свечи вспыхнули в своих золочённых канделябрах, а через секунду пред нашим взором воцарилась тьма.
— Что это такое? Что это было? – раздался в темноте перепуганный голос герцога. Я мотал головой, силясь разглядеть хоть что-то, но тщетно.
— Эванс, ты уже у двери? – задал я вопрос в темноту, в надежде на то, что света из холла будет достаточно, чтобы осветить нам путь.
— Да, открываю. – просочился сквозь тьму голос моего друга, и через секунду я услышал щелчок дверного замка.
— Тут тоже нет света! – раздалось откуда-то спереди.
— Что!? Не может этого быть! – взволнованно воскликнул голос за моей спиной. Я огляделся, силясь разглядеть в темноте хотя бы очертания силуэта следовавшего за мной по пятам герцога. На моё счастье у меня это получилось.
— У вас здесь есть поблизости свечи? – спросил я, глядя, как мне казалось, прямо ему в лицо. На несколько секунд вопрос завис в воздухе, но наконец в темноте раздался голос:
— Да… да, в холле, у камина.
— Эванс, доберись до камина, зажги свечи и иди сюда. – скомандовал я, останавливаясь и опираясь руками о стену. Идти дальше, не видя ничего перед собой, казалось делом рискованным, в любой момент можно было споткнуться о чьё-нибудь тело и кубарем повалиться на пол. Где-то за мной учащённое дыхание герцога возвестило о том, что он также остановился и теперь то и дело оглядывался, силясь разглядеть хоть что-то.
— Ты где пропадал всё это время? Пойдём, сейчас герцог будет толкать речь, послушаем, что он там заготовил.
— Пойдём. – по-прежнему ошарашено пробормотал я и позволил Эвансу провести меня куда-то в середину зала. Мимолётно оглянулся, в надежде увидеть незнакомца. Тщетно – его уже и след простыл.
В самом центре зала, на импровизированной трибуне уже всё было подготовлено для выступления хозяина вечера. Герцог стоял на деревянном помосте, горящим взором оглядывая собравшихся. Когда его взгляд остановился на нас с Эвансом, он махнул нам рукой, затем прокашлялся, призвал голдящую толпу к порядку и начал говорить. Говорил он долго, на ходу перечисляя какие-то малозначительные факты из жизни случайно замеченных им в толпе знакомых, и когда все уже начинали переглядываться и тихонько переговариваться, наконец-то перешёл к сути своего выступления.
— Леди и джентльмены. – сказал он, церемониально обводя взглядом уже успевший заскучать зал. – Я хочу поднять тост за научную фантастику. Сегодня вместе с нами здесь присутствуют два молодых дарования, чьи произведения уже успели завоевать сердца читателей по всей Англии (при этих словах некоторые стали оглядываться в нашу сторону). Поднимем же бокалы за творчество их и творчество многих других. Да здравствует литература двадцатого века!
— Да здравствует литература двадцатого века! – вторило ему с полусотни голосов. Только когда звенящие бокалы оказались у раскрытых ртов присутствовавших, я понял, что мы с Эвансом единственные стоим без напитков – у меня его и не было, а мой юный друг уже успел выпить свой. Я уже хотел было отпустить какой-нибудь едкий комментарий по этому поводу, когда произошло невероятное. Все присутствующие в зале вдруг разом дёрнулись и с шумом повалились на пол. Из их раскрытых рук падали полупустые бокалы, орошая пол градом звенящих осколков. В несколько секунд на полу оказался почти весь зал, и лишь стоящий на трибуне герцог и мы с Эвансом по-прежнему продолжали стоять на ногах.
То, что мертво
Поражённые, мы застыли на месте. Одного вида распластавшейся на полу груды тел достаточно было, чтобы посеять в наших сердцах тот ужас, который обычно бывает, когда сознание проигрывает бой, и в душу человека врывается то, что способно призвать к жизни, казалось, уже давно забытые, захороненные в тёмных глубинах его личности первобытные инстинкты. В такие моменты слепой животный страх берёт над человеком верх, превращая его в примитивное, подчинённое рассудку животное.
— Что здесь происходит!? — раздался неожиданно в тишине голос герцога. Мне, наконец, удалось выйти из оцепенения и глянуть на стоящего на трибуне хозяина дома. Тот то и дело мотал головой из стороны в сторону, крепко обхватив руками деревянные края трибуны. Судя по тому, как они успели покраснеть, хватка у него была очень сильной.
— Что здесь происходит? – снова повторил свой вопрос герцог и повернулся, глядя на нас. Во взгляде его читался самый неподдельный ужас, тот самый первобытный, которому так и не удалось сковать нас с Эвансом окончательно.
— Нам надо срочно уходить отсюда. – сказал я, и мне показалось, что прозвучавший в тишине мой голос возымел эффект, во всяком случае, Эванс и герцог поспешили начать пробираться к выходу.
Ступая осторожно, чтобы ненароком не задеть тела, мы уже подошли было к двери, когда неожиданно произошло то, чего никто не ожидал. В момент все освещающие зал свечи вспыхнули в своих золочённых канделябрах, а через секунду пред нашим взором воцарилась тьма.
— Что это такое? Что это было? – раздался в темноте перепуганный голос герцога. Я мотал головой, силясь разглядеть хоть что-то, но тщетно.
— Эванс, ты уже у двери? – задал я вопрос в темноту, в надежде на то, что света из холла будет достаточно, чтобы осветить нам путь.
— Да, открываю. – просочился сквозь тьму голос моего друга, и через секунду я услышал щелчок дверного замка.
— Тут тоже нет света! – раздалось откуда-то спереди.
— Что!? Не может этого быть! – взволнованно воскликнул голос за моей спиной. Я огляделся, силясь разглядеть в темноте хотя бы очертания силуэта следовавшего за мной по пятам герцога. На моё счастье у меня это получилось.
— У вас здесь есть поблизости свечи? – спросил я, глядя, как мне казалось, прямо ему в лицо. На несколько секунд вопрос завис в воздухе, но наконец в темноте раздался голос:
— Да… да, в холле, у камина.
— Эванс, доберись до камина, зажги свечи и иди сюда. – скомандовал я, останавливаясь и опираясь руками о стену. Идти дальше, не видя ничего перед собой, казалось делом рискованным, в любой момент можно было споткнуться о чьё-нибудь тело и кубарем повалиться на пол. Где-то за мной учащённое дыхание герцога возвестило о том, что он также остановился и теперь то и дело оглядывался, силясь разглядеть хоть что-то.
Страница 6 из 13
