Гвоздика - символ бессмертия. До этого дня я не любила гвоздики… Мне двадцать три, и дюжую часть этих лет я отдала детскому дому, доме малютки. Старшая группа, дети шести-семи лет. И хоть жители этого маленького мира - всего лишь малыши, но уже достаточно явно каждый из ребят проявляет свой нрав, характер, те или иные склонности, задатки на будущее.
Добавить в моё избранное
6 мин, 13 сек 18062
Глупая я. Убиваю надежду. Поддавшись на мольбу, разрушаю что-то большее.
Но я боялась попросить уйти…
А потому ждала, вместе со всеми… Безвольная дура.
Время мчало.
Моя напарница уже перезвонила раза три, умоляя вернуться. Я нервничала не на шутку.
Ляпнул час, как стоим здесь.
Тьма леса стала давить на мозг.
Но Алек и Павлик были так счастливы. Безумно. Искренне. Невообразимо.
Ничего. Никого.
— Алек, — мой голос дрогнул, сжалась от боли. Задыхаюсь. Но необходимо быть твердой.
— Вон! Вон! — вдруг дико завопил Павлик и запрыгал на месте, тыча своим маленьким пальчиком куда-то в сторону.
Резко развернулась я и замерла.
Мороз сковал тело, к горлу подступила тошнота.
Не дышала.
По тоненькой аллее из леса шагали к нам двое мальчишек в черных костюмчиках и белых рубашечках. Тот, что был поменьше, неловко нес красную гвоздику, мотая на ходу ею из стороны в сторону. Они не были мутными изображениями, не были духами. Вполне живые люди.
Улыбались. Слегка стеснялись. Буквально пару минут — и тут же кинулись в жаркие объятия своих друзей.
Я все еще боялась дышать.
Только теперь я заметила, что кожа малышей была очень бледная, но не синюшная, не побитая венозной сеткой. Просто слишком бледная. А их глаза, их зрачки были бело-голубыми, ледяными, но горели они, блестели от счастья, излучая лишь тепло и ласку.
Вдруг мальчик, тот, что нес гвоздику, подступил ко мне ближе и протянул цветок.
— Это Вам!
Робко я потянулась…
Видение не растаяло, не исчезло.
Нелепо сжала я стебель растения, не отрывая глаз от бледной ручки.
Но, едва я забрала из рук цветок, как малыш бросился ко мне и обнял.
— Спасибо Вам!… за Алека и за Павлика! Мы так счастливы, что они наконец-то нашли того, кто их действительно любит!
Я чувствовала настоящую плоть. Только слишком холодную, ледяную.
— Н-но как? — только я и смогла выдавить из себя, едва первые приливы шока стали отступать, давая возможность шевелится моему языку.
— Каждый год нас отпускают на землю проведать наших взбалмошных братьев. А вы не потакайте Алеку, он и так ведет себя безобразно, — ухмыльнулся малыш, все еще не отрываясь от меня.
— Берегите ее, — внезапно отозвался второй гость, но обращаясь уже к мальчишкам, — мы с Рене завидуем! Столько любви и терпения никто вам больше не подарит! — и вдруг малыш ступил ко мне ближе и тоже обнял, прижался своим крошечным телом, сильнее придавливая вместе с тем и своего брата.
Я все еще боялась пошевелиться, но рука машинально дрогнула… и ласково прижала к телу ребят.
Неожиданно за моей спиной раздался знакомый голос. Крик:
— Да сколько тебе можно звонить! Уже автобус по нас приехал!
Я встрепенулась. Обернулась. К нам бежала моя Мила.
— Не переживайте, — вдруг отозвался Кай. — Она нас не видит. А раз вам пора, то идите. До встречи в следующем году.
Малыши оторвались от меня и вновь обняли своих братьев, постукав легонько по плечу и что-то прошептав на ухо.
В следующее мгновение гости растворились. Исчезли, словно мираж.
Я заморгала, желая сбросить пелену. Но нет. Действительно нас осталось только трое. Живых свидетелей чуда.
И можно было бы подумать, что все придумалось, привиделось, приснилось… однако в руках… все еще сжимала гвоздику.
Но я боялась попросить уйти…
А потому ждала, вместе со всеми… Безвольная дура.
Время мчало.
Моя напарница уже перезвонила раза три, умоляя вернуться. Я нервничала не на шутку.
Ляпнул час, как стоим здесь.
Тьма леса стала давить на мозг.
Но Алек и Павлик были так счастливы. Безумно. Искренне. Невообразимо.
Ничего. Никого.
— Алек, — мой голос дрогнул, сжалась от боли. Задыхаюсь. Но необходимо быть твердой.
— Вон! Вон! — вдруг дико завопил Павлик и запрыгал на месте, тыча своим маленьким пальчиком куда-то в сторону.
Резко развернулась я и замерла.
Мороз сковал тело, к горлу подступила тошнота.
Не дышала.
По тоненькой аллее из леса шагали к нам двое мальчишек в черных костюмчиках и белых рубашечках. Тот, что был поменьше, неловко нес красную гвоздику, мотая на ходу ею из стороны в сторону. Они не были мутными изображениями, не были духами. Вполне живые люди.
Улыбались. Слегка стеснялись. Буквально пару минут — и тут же кинулись в жаркие объятия своих друзей.
Я все еще боялась дышать.
Только теперь я заметила, что кожа малышей была очень бледная, но не синюшная, не побитая венозной сеткой. Просто слишком бледная. А их глаза, их зрачки были бело-голубыми, ледяными, но горели они, блестели от счастья, излучая лишь тепло и ласку.
Вдруг мальчик, тот, что нес гвоздику, подступил ко мне ближе и протянул цветок.
— Это Вам!
Робко я потянулась…
Видение не растаяло, не исчезло.
Нелепо сжала я стебель растения, не отрывая глаз от бледной ручки.
Но, едва я забрала из рук цветок, как малыш бросился ко мне и обнял.
— Спасибо Вам!… за Алека и за Павлика! Мы так счастливы, что они наконец-то нашли того, кто их действительно любит!
Я чувствовала настоящую плоть. Только слишком холодную, ледяную.
— Н-но как? — только я и смогла выдавить из себя, едва первые приливы шока стали отступать, давая возможность шевелится моему языку.
— Каждый год нас отпускают на землю проведать наших взбалмошных братьев. А вы не потакайте Алеку, он и так ведет себя безобразно, — ухмыльнулся малыш, все еще не отрываясь от меня.
— Берегите ее, — внезапно отозвался второй гость, но обращаясь уже к мальчишкам, — мы с Рене завидуем! Столько любви и терпения никто вам больше не подарит! — и вдруг малыш ступил ко мне ближе и тоже обнял, прижался своим крошечным телом, сильнее придавливая вместе с тем и своего брата.
Я все еще боялась пошевелиться, но рука машинально дрогнула… и ласково прижала к телу ребят.
Неожиданно за моей спиной раздался знакомый голос. Крик:
— Да сколько тебе можно звонить! Уже автобус по нас приехал!
Я встрепенулась. Обернулась. К нам бежала моя Мила.
— Не переживайте, — вдруг отозвался Кай. — Она нас не видит. А раз вам пора, то идите. До встречи в следующем году.
Малыши оторвались от меня и вновь обняли своих братьев, постукав легонько по плечу и что-то прошептав на ухо.
В следующее мгновение гости растворились. Исчезли, словно мираж.
Я заморгала, желая сбросить пелену. Но нет. Действительно нас осталось только трое. Живых свидетелей чуда.
И можно было бы подумать, что все придумалось, привиделось, приснилось… однако в руках… все еще сжимала гвоздику.
Страница 2 из 2
