Октябрьским прохладным вечером, в начале седьмого часа, я шёл на встречу с интересным человеком. В руках у меня был большой пакет с десятком виниловых пластинок, ещё советских, с классической музыкой. На днях, проглядывая местную газету, я наткнулся на заинтересовавшее меня объявление. «Куплю виниловые пластинки, дорого», — прочитал я и, позвонив по предложенному телефону, договорился принести часть своей обширной коллекции и, если пластинки не разочаруют, а меня устроит цена, то продать и всё остальное.
Добавить в моё избранное
14 мин, 47 сек 10197
Честно говоря, — барон устало потёр ладонью широкий морщинистый лоб, — я не понимаю, зачем Америка тратит столько средств и усилий на якобы окончательное разрушение России. Как они не поймут: Россия уже умерла. И скоро, скоро произойдёт, как всегда в таких случаях, несправедливая делёжка наследства…
Барон сильно закашлял, мучительно наморщил своё мошонкообразное еврейское лицо, — было видно, что он действительно болен.
— Извините, Александр… Я сейчас покажу вам ещё одну вещицу.
— Опять из костей? — усмехнулся я.
— Конечно, конечно, — небрежно ответил барон и, подойдя к небольшому столику, взял с него две человеческие косточки (если не ошибаюсь, это были кости рёбер) и стал ловко и быстро ударять ими по поверхности стола, извлекая немного сухие, но приятные для слуха, звуки. Столик на самом деле оказался неким подобием ксилофона. Сыграв одно из произведений Баха, барон с восторгом посмотрел на меня.
— Здорово! — похвалил его я.
— Я недавно перечитал вашего блистательного Набокова, — потёр ладони барон, — его роман «Король, дама, валет». И вдруг меня осенило. Помните, там немецкий бизнесмен познакомился с изобретателем, который предложил ему «оживить» манекены. Это послужило для меня подсказкой. И один экземпляр у меня готов. Это пробный вариант, но я буду его усовершенствовать.
Барон хлопнул три раза в ладоши и громко произнёс:
— Элина, будь добра, иди сюда!
Я увидел жуткое зрелище. Дверь в противоположной стене открылась, и в зал вошёл… скелет женщины. Я так и замер с открытым ртом. Зайдя на середину зала, скелет остановился и отвесил хозяину поклон.
— Удивительно! — восхитился я. — А где же у него видеокамера, компьютер, как он воспринимает команды?
Польщённый барон широко улыбнулся.
— Всё такое микроскопическое, что ничего не видно, — объяснил он. — Всю начинку прислали мне из Японии.
Барон взял со стола пульт дистанционного управления, включил музыкальный центр, колонки которого были из — ну, конечно же, — человеческих черепов; оркестр заиграл вальс Штрауса. Барон вплотную подошёл к женскому скелету, обнял его за самую узкую в мире талию, скелет же опустил костяшки кистей рук на плечи барона, и они оба закружились в танце.
Немного жутковато было следить за этим необыкновенным танцем, смотреть, как сучит костями ног женский скелет, как покачивает широкими костями таза.
Наконец музыка стихла, барон галантно поцеловал запястье у «дамы» и, вернувшись к креслу, устало сел в него. Лицо его покрылось лихорадочными пятнами.
— Я мечтаю создать целый ансамбль из женских скелетов, чтобы они под музыку Оффенбаха танцевали в алых стрингах канкан, — сказал барон, растянув в неприятной улыбке узкие и синюшные, как у мёртвеца, губы. Затем, устало вздохнув, он добавил:
— У меня много идей, Александр. Но, к сожалению, я по-прежнему испытываю трудности с материалом. Вы понимаете?
— Да, — выговорил я.
Барон взял со стола пачку сигарет и зажигалку, закурил, предложил мне.
— Нет, я не курю, — сказал я, — а вот…
— А вот от хорошего вина не откажитесь, — улыбнулся барон, выпуская из мясистых ноздрей белый, как кости скелета, дым.
— Да, не откажусь, — согласился я. — Во рту пересохло.
Барон поднялся с кресла.
— Я познакомился с местным виноделом. У него отличное домашнее вино.
Барон открыл шкаф, достал две бутылки и две чаши, которые, как я понял, были сделаны из затылочной части черепа ребёнка. Наполнив одну из чаш красным, как жертвенная кровь, вином, он подал её мне.
— Ну, а мне сегодня лучше выпить что-нибудь покрепче, — барон плесканул в свою чашу коньяк и сел в кресло.
— За Россию! — поднял чашу барон. — Царство ей Небесное.
— Барон, — нахмурился я, — я выпью за Россию, но за её воскрешение. Вспомните, сколько раз её уже хоронили.
Барон безнадёжно махнул левой рукой и залпом осушил чашу.
Я хлебнул вина, смакуя изумительный привкус, и, осушив чашу до дна, поставил её на стол.
— Я вот только одного не понимаю, — стараясь не глядеть в глаза хозяина дома, сказал я. — Где вы достаёте материал?
— Скелеты? — с усмешкой спросил барон.
— Ну да.
Барон несколько раз моргнул, зачем-то глянул на свои золотые часы с широким золотым браслетом и ответил:
— Меньше, чем через полминуты, вы сами поймёте, где я достаю скелеты.
Я почувствовал, что побледнел, и откинувшись на спинку кресла, нервно сжал пальцами голени. Барон с улыбкой следил за мной. Вдруг в глазах моих потемнело, голова закружилась, передо мной вспыхнула молния; я попытался приподняться и почувствовал, как всё внутри стало ватным, и я падаю, медленно, как во сне, на пол. Я хотел закричать от страха, но у меня не получилось. Боли от падения я тоже не ощутил.
Барон сильно закашлял, мучительно наморщил своё мошонкообразное еврейское лицо, — было видно, что он действительно болен.
— Извините, Александр… Я сейчас покажу вам ещё одну вещицу.
— Опять из костей? — усмехнулся я.
— Конечно, конечно, — небрежно ответил барон и, подойдя к небольшому столику, взял с него две человеческие косточки (если не ошибаюсь, это были кости рёбер) и стал ловко и быстро ударять ими по поверхности стола, извлекая немного сухие, но приятные для слуха, звуки. Столик на самом деле оказался неким подобием ксилофона. Сыграв одно из произведений Баха, барон с восторгом посмотрел на меня.
— Здорово! — похвалил его я.
— Я недавно перечитал вашего блистательного Набокова, — потёр ладони барон, — его роман «Король, дама, валет». И вдруг меня осенило. Помните, там немецкий бизнесмен познакомился с изобретателем, который предложил ему «оживить» манекены. Это послужило для меня подсказкой. И один экземпляр у меня готов. Это пробный вариант, но я буду его усовершенствовать.
Барон хлопнул три раза в ладоши и громко произнёс:
— Элина, будь добра, иди сюда!
Я увидел жуткое зрелище. Дверь в противоположной стене открылась, и в зал вошёл… скелет женщины. Я так и замер с открытым ртом. Зайдя на середину зала, скелет остановился и отвесил хозяину поклон.
— Удивительно! — восхитился я. — А где же у него видеокамера, компьютер, как он воспринимает команды?
Польщённый барон широко улыбнулся.
— Всё такое микроскопическое, что ничего не видно, — объяснил он. — Всю начинку прислали мне из Японии.
Барон взял со стола пульт дистанционного управления, включил музыкальный центр, колонки которого были из — ну, конечно же, — человеческих черепов; оркестр заиграл вальс Штрауса. Барон вплотную подошёл к женскому скелету, обнял его за самую узкую в мире талию, скелет же опустил костяшки кистей рук на плечи барона, и они оба закружились в танце.
Немного жутковато было следить за этим необыкновенным танцем, смотреть, как сучит костями ног женский скелет, как покачивает широкими костями таза.
Наконец музыка стихла, барон галантно поцеловал запястье у «дамы» и, вернувшись к креслу, устало сел в него. Лицо его покрылось лихорадочными пятнами.
— Я мечтаю создать целый ансамбль из женских скелетов, чтобы они под музыку Оффенбаха танцевали в алых стрингах канкан, — сказал барон, растянув в неприятной улыбке узкие и синюшные, как у мёртвеца, губы. Затем, устало вздохнув, он добавил:
— У меня много идей, Александр. Но, к сожалению, я по-прежнему испытываю трудности с материалом. Вы понимаете?
— Да, — выговорил я.
Барон взял со стола пачку сигарет и зажигалку, закурил, предложил мне.
— Нет, я не курю, — сказал я, — а вот…
— А вот от хорошего вина не откажитесь, — улыбнулся барон, выпуская из мясистых ноздрей белый, как кости скелета, дым.
— Да, не откажусь, — согласился я. — Во рту пересохло.
Барон поднялся с кресла.
— Я познакомился с местным виноделом. У него отличное домашнее вино.
Барон открыл шкаф, достал две бутылки и две чаши, которые, как я понял, были сделаны из затылочной части черепа ребёнка. Наполнив одну из чаш красным, как жертвенная кровь, вином, он подал её мне.
— Ну, а мне сегодня лучше выпить что-нибудь покрепче, — барон плесканул в свою чашу коньяк и сел в кресло.
— За Россию! — поднял чашу барон. — Царство ей Небесное.
— Барон, — нахмурился я, — я выпью за Россию, но за её воскрешение. Вспомните, сколько раз её уже хоронили.
Барон безнадёжно махнул левой рукой и залпом осушил чашу.
Я хлебнул вина, смакуя изумительный привкус, и, осушив чашу до дна, поставил её на стол.
— Я вот только одного не понимаю, — стараясь не глядеть в глаза хозяина дома, сказал я. — Где вы достаёте материал?
— Скелеты? — с усмешкой спросил барон.
— Ну да.
Барон несколько раз моргнул, зачем-то глянул на свои золотые часы с широким золотым браслетом и ответил:
— Меньше, чем через полминуты, вы сами поймёте, где я достаю скелеты.
Я почувствовал, что побледнел, и откинувшись на спинку кресла, нервно сжал пальцами голени. Барон с улыбкой следил за мной. Вдруг в глазах моих потемнело, голова закружилась, передо мной вспыхнула молния; я попытался приподняться и почувствовал, как всё внутри стало ватным, и я падаю, медленно, как во сне, на пол. Я хотел закричать от страха, но у меня не получилось. Боли от падения я тоже не ощутил.
Страница 3 из 5
