Мертвый дом

Наоборот — какая-то сила стала поднимать меня — лёгкого, невесомого, — над полом. И вот я уже стою на ковре, смотрю с укором на барона, который, выпучив глаза, смотрел, как мне показалось, сквозь меня на пол. Обернувшись, я увидел собственное тело, распластавшееся на ковре.

Встав с кресла, барон прошёл сквозь меня и, наклонившись над мёртвым телом, взял руку, приподнял её и отпустил, — рука упала, как подрубленная ветка. Барон перевернул мой труп на спину и стал снимать с него рубашку. Я в ужасе следил за ним, понимая, что он меня отравил, подсыпав яд в вино.

Барон выпрямился, развернулся, отёр пот со лба и подошёл к столу, снова достав из пачки сигарету и закурив. Руки его слегка дрожали.

— Элина, ты приготовила ванну с раствором? — спросил он робота-скелета, и тот утвердительно кивнул черепом в ответ.

Вдруг я увидел, как в окно проник широкий розовый луч, несмотря на то, что небо уже начало темнеть. Луч упал на моё астральное тело, и меня снова стало приподнимать над полом; душа моя подлетела к лежащему телу и вошла в него.

Я широко раскрыл глаза и огляделся. Барон стоял ко мне спиной у стола и курил. Я тихонько встал на карачки и выпрямился. Скелет равнодушно смотрел в мою сторону пустыми глазницами. Шагнув к барону, я быстро схватил табурет из костей и, ахнув, саданул им по голове хозяина дома. Тот громко ойкнул и, пошатываясь, повернулся ко мне. Глаза его выражали беспредельный ужас. Я вцепился в его горло и со всей силы сжал пальцы (признаюсь, три года назад я приобрёл в спортивном магазине тугое резиновое кольцо и регулярно сжимал его, так что кисти рук у меня были развиты). Больше всего меня удивило то, что барон совсем не сопротивлялся; вытаращив испуганные глаза, он быстро обмяк и повалился на пол. Я хотел ударить носком туфли его лицо, но сдержал себя, увидев, как остекленели мёртвые глаза барона.

Просто так покинуть дом я не захотел. Догадавшись, что за ванна с раствором ожидала моё тело, я полностью раздел труп, оставив только золотые часы на руке и золотую цепочку со звездой Давида на шее (липовый-то барон, интуиция меня не подвела!) и, хлопнув три раза в ладони, приказал более низким голосом, подражая голосу покойного:

— Элина, будь добра, отнеси труп в ванную.

Скелет, дёрнувшись, послушно подошёл к мёртвому барону, взял его за ноги и волоком поволок к дверям; я последовал за ним.

Действительно, это оказалась ванная комната, облицованная чёрным блестящим кафелем и с чёрным крылатым демоном на потолке. Посередине стояла чёрная ванна в виде гроба, наполненная каким-то раствором. Я принюхался. Какая-то кислота с резким запахом. Моя сестра-химик, наверное, смогла бы определить, что это за раствор.

Я снова хлопнул в ладоши и приказал:

— Элина, будь добра, помоги опустить труп в раствор.

Я наклонился, ухватил труп под мышки, скелет стал поднимать его, взяв под колени. Мы сбросили тело в ванную (труп был лёгоньким, почти как скелет).

Я смотрел на мёртвое голое тело барона, вытирая пот со лба. Прошло несколько минут, и вдруг раствор забурлил, стал мутным. Через некоторое время взвесь осела, и сквозь прозрачный раствор был видел скелет барона.

Покинув ванную, я надел рубашку, швырнул одежду барона, а также чашу с остатками вина в камин, затем тщательно протёр платком всё то, чего касались мои руки.

Стоя посередине зала, я огляделся. Так, никаких следов. Звонил я с домашнего телефона на проводной. Думаю, всё будет о, кей.

Уже совсем стемнело, и в окно смотрел пустыми глазницами кратеров жёлтый череп восходящей луны. Я уже хотел взять пакет с пластинками, как вдруг внимание моё привлёк один предмет, лежащий на одном из кресел возле окна. Это была бедренная кость, инкрустированная золотом. Я взял её в руки, разглядел несколько отверстий, догадавшись, что это своеобразный музыкальный инструмент, типа гобоя. Непреодолимое любопытство заставило меня припасть устами к концу кости, опустив пальцы на отверстия. Признаюсь, с детства меня особо влекла музыка, доводя чуть ли не до экстаза. Я всегда жалел, что родители отдали меня учиться рисовать, а не в музыкальную школу. В старших классах пытался освоить самостоятельно некоторые инструменты, не без успеха, в том числе и флейту.

И вот сейчас, вспомнив школьные годы, я осторожно дунул в полость кости, перебирая пальцами отверстия. Меня поразил колдовской, певучий голос этого музыкального инструмента. Казалось, юная девушка пела своим чистым голосом, плавно беря высокие ноты и так же плавно спускаясь на низкие.

Я просто улетел с этими звуками и вынужден был насильно прервать игру. Ещё раз разглядев кость, я решительно сунул её в пакет с пластинками — должен же я получить хоть какую-нибудь компенсацию за моральный ущерб.

Я уже шагнул к выходу, как вдруг за спиной моей натужно скрипнула открываемая кем-то дверь. Я резко обернулся.