— Тоня! Знаешь, как по-украински спящая красавица?
Добавить в моё избранное
8 мин, 11 сек 15951
— Шампанское.
— Пей сам. Водки хочу.
— Сейчас купим и поедем.
— Ко мне нельзя.
— Ко мне тоже.
— Давай в машине.
Он остановил машину среди поросших сухой полынью бетонных плит.
— Приехали. Здесь никого нет.
Он повернул к ней игривое, как у дрессированного пуделя, лицо в мелких морщинках.
— Что это за место?
— Раньше свалка была, теперь просто пустое место. Я здесь отдыхаю.
— В смысле баб трахаешь?
— Не только, иногда приезжаю сюда один. Сажусь на пустой ящик и стреляю крыс. Их тут полным полно.
— Испугать меня решил?
— Что ты! Пугать такую женщину! Я полюбить тебя хочу. Ты, кажется, выпить хотела? На хлебни и успокойся. Игорек ещё ни одну бабу не обидел.
Она лежала на откинутом переднем сиденье, задрав ноги и смотрела на однотонное плоское серое небо. Игорек делал ей лекар с такой страстью, словно хотел забуриться в нее с головой. Полупрозрачный Роман лежал на заднем седении и весело коментировал процесс. Тоня глубоко вздохнула:— Помнишь, Рома, когда ты сидел в баре с этой выдрой страшной, счастливый такой. Я подошла к тебе и сказала: Поздравляю, у нас с тобой трипер И как улыбка медленно сошла с твоего лица
— Что ты сказала? — отвлекся на минуточку Игорек.
— Ничего.
— Доставка на дом всегда гарантирована, так, что если надумаешь… — Игорек нежно погладил ей коленки.
— Позвоню мужским голосом.
— Бутылку не забудь, все равно открыта.
Тоня вошла в полутемную квартиру.
— Ты уже здесь?
— Конечно. Почему свет не включаешь?
— Чтобы тебя не видеть.
— Да ладно, скажи, такой бардак развела в квартире, что смотреть не хочется. Убралась бы ради гостя.
— Пошел ты…
— Не сердись.
— Ещё что скажешь?— Скажу, что скоро похолодает. Выпадет снег.
— Прогноз погоды слушаешь?
— Нет, просто знаю.
— Расскажи как тебя убили. Доставь мне такое удовольствие.
— Разве если доставить тебе удовольствие… Это следовало ожидать. Работа была такая, но никто меня не убивал. Змея укусила.
— Где это было? В Kорее.— Всех змеи перекусали?
— Нет.
— Минута траурного молчания.
— Я ни о чем не жалею.
— У меня была прекрасная жизнь.
— А у меня нет.
— Я сегодня был на острове, который тебе снился. Старые деревья давно вырубили и теперь там рaстут молодые елки, таки симпатичные, как сказочные гномы. Не хочешь съездить посмотреть?
— Туда без лодки не добраться.— Не надо никакой лодки, на озере ещё лед крепкий.
— Напиться на этом чудесном острове и заснуть вечным сном.
— Я жду тебя… пока, но если это затянется — уйду.
— Буду очень рада.
— Врешь. Тоня подошла к окну. Снег падал большими хлопьями.
— Зима опять началась.
— Я же говорил, что будет снег.
Тоня включила свет. Грязная затхлая комнатка предстала во всей своей красе. Романа не было.
— Рома! Ты где?! Вернись! Веpнись пожалуйста! Хорошо мы поедем туда.
Она остановилась на пороге
Интересно, что будет с моей каморкой и со всем этим барахлом?
— Ничего особенного. Сюда придут другие люди, выкинут ненужные вещи и будут жить по своему.
Его лицо стало каким-то пустым и отчужденным, как-будто он всё время к чему-то прислушивался.
— Рома, я тебе не надоела? А вдруг ты меня бросишь там?
— Ничего не бойся.
Очередь людей в тяжёлых зимних пальто медленно продвигалась по тёмной мокрой дорожке, вытоптанной в пушистом снегу, к маленькой двери винного магазина.
— Антонида, бери две бутылки, не жадничай.
— Ром, одной хватит, ты же со мной пить не будешь.
За окном вагона мелькали то ёлки, сосны, берёзы, то трубы заводов и ровные серые блоки жилых кварталов. Черно-белый пейзаж постепенно стал окрашиваться синими сумерками. В переполненном вагоне, как в набитом разнообразной, не очень качественной пищей желудке, раздавались приглушенные звуки, происходило медленное движение, зажёгся свет. Все оживились. Те, кто чуть не проспал свою остановку устремились к выходу. Окна вагона превратились в мутные зеркала. Антонида стояла на одной ноге между двух огромных раскрытых сумок с продуктами, держась рукой за верхний поручень и в отражении окна напоминала себе цаплю с грустно свесившимся хохолком. Хозяйки двух сумок сидели друг против друга и страстно обсуждали где, как и какой жратвы удалось раздобыть.
Облупленная, грязная электричка умчалась, как побитое животное, огрызаясь в тишину. Сумерки всосали её жёлтый световой хвост. Тоня стояла на пустом заснеженном перроне.
— Рома, холодно.
— А ты не стой, открой бутылку, иди и пей на ходу.
— Пей сам. Водки хочу.
— Сейчас купим и поедем.
— Ко мне нельзя.
— Ко мне тоже.
— Давай в машине.
Он остановил машину среди поросших сухой полынью бетонных плит.
— Приехали. Здесь никого нет.
Он повернул к ней игривое, как у дрессированного пуделя, лицо в мелких морщинках.
— Что это за место?
— Раньше свалка была, теперь просто пустое место. Я здесь отдыхаю.
— В смысле баб трахаешь?
— Не только, иногда приезжаю сюда один. Сажусь на пустой ящик и стреляю крыс. Их тут полным полно.
— Испугать меня решил?
— Что ты! Пугать такую женщину! Я полюбить тебя хочу. Ты, кажется, выпить хотела? На хлебни и успокойся. Игорек ещё ни одну бабу не обидел.
Она лежала на откинутом переднем сиденье, задрав ноги и смотрела на однотонное плоское серое небо. Игорек делал ей лекар с такой страстью, словно хотел забуриться в нее с головой. Полупрозрачный Роман лежал на заднем седении и весело коментировал процесс. Тоня глубоко вздохнула:— Помнишь, Рома, когда ты сидел в баре с этой выдрой страшной, счастливый такой. Я подошла к тебе и сказала: Поздравляю, у нас с тобой трипер И как улыбка медленно сошла с твоего лица
— Что ты сказала? — отвлекся на минуточку Игорек.
— Ничего.
— Доставка на дом всегда гарантирована, так, что если надумаешь… — Игорек нежно погладил ей коленки.
— Позвоню мужским голосом.
— Бутылку не забудь, все равно открыта.
Тоня вошла в полутемную квартиру.
— Ты уже здесь?
— Конечно. Почему свет не включаешь?
— Чтобы тебя не видеть.
— Да ладно, скажи, такой бардак развела в квартире, что смотреть не хочется. Убралась бы ради гостя.
— Пошел ты…
— Не сердись.
— Ещё что скажешь?— Скажу, что скоро похолодает. Выпадет снег.
— Прогноз погоды слушаешь?
— Нет, просто знаю.
— Расскажи как тебя убили. Доставь мне такое удовольствие.
— Разве если доставить тебе удовольствие… Это следовало ожидать. Работа была такая, но никто меня не убивал. Змея укусила.
— Где это было? В Kорее.— Всех змеи перекусали?
— Нет.
— Минута траурного молчания.
— Я ни о чем не жалею.
— У меня была прекрасная жизнь.
— А у меня нет.
— Я сегодня был на острове, который тебе снился. Старые деревья давно вырубили и теперь там рaстут молодые елки, таки симпатичные, как сказочные гномы. Не хочешь съездить посмотреть?
— Туда без лодки не добраться.— Не надо никакой лодки, на озере ещё лед крепкий.
— Напиться на этом чудесном острове и заснуть вечным сном.
— Я жду тебя… пока, но если это затянется — уйду.
— Буду очень рада.
— Врешь. Тоня подошла к окну. Снег падал большими хлопьями.
— Зима опять началась.
— Я же говорил, что будет снег.
Тоня включила свет. Грязная затхлая комнатка предстала во всей своей красе. Романа не было.
— Рома! Ты где?! Вернись! Веpнись пожалуйста! Хорошо мы поедем туда.
Она остановилась на пороге
Интересно, что будет с моей каморкой и со всем этим барахлом?
— Ничего особенного. Сюда придут другие люди, выкинут ненужные вещи и будут жить по своему.
Его лицо стало каким-то пустым и отчужденным, как-будто он всё время к чему-то прислушивался.
— Рома, я тебе не надоела? А вдруг ты меня бросишь там?
— Ничего не бойся.
Очередь людей в тяжёлых зимних пальто медленно продвигалась по тёмной мокрой дорожке, вытоптанной в пушистом снегу, к маленькой двери винного магазина.
— Антонида, бери две бутылки, не жадничай.
— Ром, одной хватит, ты же со мной пить не будешь.
За окном вагона мелькали то ёлки, сосны, берёзы, то трубы заводов и ровные серые блоки жилых кварталов. Черно-белый пейзаж постепенно стал окрашиваться синими сумерками. В переполненном вагоне, как в набитом разнообразной, не очень качественной пищей желудке, раздавались приглушенные звуки, происходило медленное движение, зажёгся свет. Все оживились. Те, кто чуть не проспал свою остановку устремились к выходу. Окна вагона превратились в мутные зеркала. Антонида стояла на одной ноге между двух огромных раскрытых сумок с продуктами, держась рукой за верхний поручень и в отражении окна напоминала себе цаплю с грустно свесившимся хохолком. Хозяйки двух сумок сидели друг против друга и страстно обсуждали где, как и какой жратвы удалось раздобыть.
Облупленная, грязная электричка умчалась, как побитое животное, огрызаясь в тишину. Сумерки всосали её жёлтый световой хвост. Тоня стояла на пустом заснеженном перроне.
— Рома, холодно.
— А ты не стой, открой бутылку, иди и пей на ходу.
Страница 2 из 3
