Вернувшись домой после работы Саня Креветкин аккуратно разделся и счастливый лёг спать. Ничто не предвещало беды, даже полыхающие на фиолетовом небе яркие апрельские звёзды. Ночь, рассеиваясь по городу, просачивалась в дома, теснила слабые островки света вокруг уличных фонарей, как ртуть, скапливалась в подвалах и подворотнях. Плясали на стенах тени, как цыгане в чёрных одеждах.
Добавить в моё избранное
9 мин, 16 сек 13120
Цвета тоже были яркие и бросающиеся, передать словами названия он не мог, потому что раньше никогда таких не видел. И звуки были не такие как раньше, вернее помимо привычных уличных звуков шумного суетного города были и незнакомые.
Саня шёл по улице, разинув рот, и вдруг, заглянув случайно в витрину магазина, увидел там своё испуганное отражение. И испугался, вернее стушевался ещё больше — он был совершенно голый! Креветкин тут же закрылся руками и весь сжался, будто ожидал удара. Но как ни странно, на него никто не обращал внимания. Словно его и не было. Никто не показывал на него пальцем, не свистел и не улюлюкал вдогонку. Не кричал истерическим голосом: «Голый! Голый! Ловите голого!» Это было странно и подозрительно… Саня вспомнил«Человека-невидимку» Герберта Уэллса и приободрился. Может быть, он тоже стал невидимым! Захотелось съездить к однокласснику Мишке Айсбергу, поделиться последними новостями. Да и опохмелиться заодно. Голова после вчерашнего — гудела как котёл. И сильно болела челюсть… Но это уже от удара Атропос. Проклятая смерть! Видно, в боях без правил руку набила. Вернее, ногу.
Саня Креветкин поехал к Айсбергу. В автобусе у него не потребовали денег. И не потому, что у него не было… Денег, как таковых, не было ни у кого. Они просто исчезли! Испарились! Наступил коммунизм, либо всеобщее безденежье, нищета, альтруизм или чёрт знает что ещё… Дьяволиада, как у Булгакова. Креветкин не успевал удивляться увиденному и услышанному. Всё было вроде так же, как и всегда, и в то же время иначе, чуточку не так. А может и не чуточку, а больше. «Нет, ребята, всё не так!» — ну это уже классика жанра, незабываемый Высоцкий.
В квартире Айсберга была гробовая тишина, как в морге. Мишка спал после вчерашней мёртвой беспросветной пьянки, зарывшись головой в скомканную подушку. Рядом, на кончике дивана сидела Атропос. И держала в руках белые мужские… Креветкин вздрогнул, увидев у неё в руках это. Ситуация повторялась, клонируя вчерашний день. Вся, в мельчайших подробностях. Только теперь Саня был не участником, а сторонним наблюдателем. Тайным сторонником её… величества. Смерти! А, может, он и был теперь — сама смерть? Или ангел смерти, слуга Атропос? И вот сейчас она поманит его пальцем и скажет… Вернее, укажет на Мишку. А сама уйдёт. И повторится вчерашняя ситуация. А после к кому-то придёт Мишка, а тот — ещё к кому-нибудь… Так что же такое — Смерть? И за кем завтра придёт Атропос?
Саня шёл по улице, разинув рот, и вдруг, заглянув случайно в витрину магазина, увидел там своё испуганное отражение. И испугался, вернее стушевался ещё больше — он был совершенно голый! Креветкин тут же закрылся руками и весь сжался, будто ожидал удара. Но как ни странно, на него никто не обращал внимания. Словно его и не было. Никто не показывал на него пальцем, не свистел и не улюлюкал вдогонку. Не кричал истерическим голосом: «Голый! Голый! Ловите голого!» Это было странно и подозрительно… Саня вспомнил«Человека-невидимку» Герберта Уэллса и приободрился. Может быть, он тоже стал невидимым! Захотелось съездить к однокласснику Мишке Айсбергу, поделиться последними новостями. Да и опохмелиться заодно. Голова после вчерашнего — гудела как котёл. И сильно болела челюсть… Но это уже от удара Атропос. Проклятая смерть! Видно, в боях без правил руку набила. Вернее, ногу.
Саня Креветкин поехал к Айсбергу. В автобусе у него не потребовали денег. И не потому, что у него не было… Денег, как таковых, не было ни у кого. Они просто исчезли! Испарились! Наступил коммунизм, либо всеобщее безденежье, нищета, альтруизм или чёрт знает что ещё… Дьяволиада, как у Булгакова. Креветкин не успевал удивляться увиденному и услышанному. Всё было вроде так же, как и всегда, и в то же время иначе, чуточку не так. А может и не чуточку, а больше. «Нет, ребята, всё не так!» — ну это уже классика жанра, незабываемый Высоцкий.
В квартире Айсберга была гробовая тишина, как в морге. Мишка спал после вчерашней мёртвой беспросветной пьянки, зарывшись головой в скомканную подушку. Рядом, на кончике дивана сидела Атропос. И держала в руках белые мужские… Креветкин вздрогнул, увидев у неё в руках это. Ситуация повторялась, клонируя вчерашний день. Вся, в мельчайших подробностях. Только теперь Саня был не участником, а сторонним наблюдателем. Тайным сторонником её… величества. Смерти! А, может, он и был теперь — сама смерть? Или ангел смерти, слуга Атропос? И вот сейчас она поманит его пальцем и скажет… Вернее, укажет на Мишку. А сама уйдёт. И повторится вчерашняя ситуация. А после к кому-то придёт Мишка, а тот — ещё к кому-нибудь… Так что же такое — Смерть? И за кем завтра придёт Атропос?
Страница 3 из 3
