Вернувшись домой после работы Саня Креветкин аккуратно разделся и счастливый лёг спать. Ничто не предвещало беды, даже полыхающие на фиолетовом небе яркие апрельские звёзды. Ночь, рассеиваясь по городу, просачивалась в дома, теснила слабые островки света вокруг уличных фонарей, как ртуть, скапливалась в подвалах и подворотнях. Плясали на стенах тени, как цыгане в чёрных одеждах.
Добавить в моё избранное
9 мин, 16 сек 13119
Жить, да жить надо, а тут — смерть!»
Саня Креветкин повеселел от своего счастливого открытия, сделал глазки маслинами и профессионально начал подъезжать к женщине на кровати: положил правую руку на её плечо, а левой нырнул под платье. Женщина отпрянула от него, резко, как выстрелившая пружина, вскочила на ноги, отшвырнула мундштук с недокуренной сигаретой и приняла стойку японских ниндзя. Затем гортанно прокричала боевой самурайский клич, высоко подпрыгнула и, оголив красивую белую ногу почти до бедра, ударила ею Саню Креветкина в зубы.
Саня успел подумать, что это каратэ или еще какая-нибудь восточная гадость. Голову его пронзила острая, невыносимая боль, как будто ему снесли полчерепа. Саню как будто стукнуло электрическим током, причем, не обыкновенным, а вселенским. Электрическим током с большой буквы! Перед глазами поплыли разноцветные круги, как в детских мультиках. Вспыхнули яркие, беспрерывно мигающие малиновые огни, почти как космические пульсары. Мир завертелся, как барабан «спорт-лото», перемешивая живую и неживую материю, остановился, и Саня Креветкин, подобно выигрышному шару, выкатился наружу…
Что это? Быть может, конец бытия? Вернее, конец существования земной материи, когда она, коллапсируя в мельчайшую точку, сольется с остальным физическим веществом вселенной, в мгновение ока приведенном кем-то Высшим в состояние, присущее веществу до момента Большого взрыва?
Не удивительно ли, — всё вещество вселенной сконцентрировано в едином атоме — в сотни тысяч раз меньшем обыкновенной песчинки. В нем, в атоме, всё: галактики и метагалактики, квазары и черные дыры, звездные системы и всё, всё, всё, что находится на каждой планете вплоть до нас с вами!
Нет в нем только смерти, которая собирает на Земле, как грибы после хорошего дождя, наши души и уносит их из мира сего в иной мир, в мир потусторонний, духовный, в так называемое зазеркалье. А что же наши тела? Они — как куклы в детском театре, которые во время представления актеры надевают на руку. Спектакль — окончен, и кукла отброшена до следующего представления…
«Холодно! Почему здесь так дьявольски холодно? Как будто лежишь на льду Антарктиды. — Саня сделал робкую попытку пошевелиться, но и на волосок не сдвинул с места свое чугунное, заледеневшее тело. — Где я? Ничего не видно, хоть глаз выколи, хотя как его выколешь, да и зачем? Я здесь один, или таких как я много? А где же смерть? Куда она подевалась? Черт, у кого я спрашиваю?! Слабость — губы не разомкнешь, — будто свинцом налитые. И во рту что-то… наверное, кровь.»
Но почему же так холодно? Ощущение — будто совершенно голый. Дьявол, неужели раздели грабители? Нужно попытаться открыть глаза. Ну-ка открываю! Еще чуть-чуть… Черта с два, не открываются! Как будто клеем приклеены. Намертво. Тогда, может быть, удастся встать? Встаю! Собираю все силы и встаю. Что-то мешает. Как камень навалили сверху. Прижимает вниз, вдавливает… Что это? Нужно выползти из-под камня, иначе — конец, расплющит в лепешку. Еще немного, еще чуточку! Вот уже легче становится. Нога зацепилась… Еще поднатужься. Есть, освободился! Свобода-то какая, господи! Легкость«.»
Саня Креветкин, как мяч, взвился к самому потолку мертвецкой, чуть не ударившись головой о цементный потолок. Внизу, слабо освещенное тусклой, сорокаваттной лампочкой, лежало его собственное тело, чуть не вдавившее его в полку своей мертвой тяжестью. Тело было голое, гладкое, не похожее на Саню, а больше смахивающее на желтую восковую куклу. Особенное отвращение вызывал сморщенный, крючковатый стручок неживого пениса, закопавшийся в черной поросли жестких волос.
Креветкин впервые видел себя со стороны. Небольшим усилием воли он заставил себя опуститься вниз, стал возле своего мертвого тела и с интересом принялся его разглядывать. Холода он уже не чувствовал. Не испытывал он и сожаления о покинутой жизни. Впрочем, жизни он и не покидал, продолжая ощущать себя собой и в новом качестве, как будто не его собственное тело лежало сейчас перед ним в морге, а одежда, которую он снял за ненадобностью.
Из морга Саня Креветкин, как и полагается, отправился домой, но делать ему там было уже нечего. Он не мог ни спать, ни есть, потому что, лишенный физического тела, не нуждался более ни в каких телесных проявлениях. Не мог он и читать: едва взяв в руки книгу, Саня уже загодя знал ее содержание и читать было не интересно.
Тогда он вышел из дома и пошёл искать смерть Антропос — виновницу всех своих несчастий. Пусть она вернёт его обратно, в привычный мир людей. Но, как это не странно, вокруг тоже были люди, — такие же, как и на Земле. И дома были такие же, и деревья. Всё, всё было такое же, как и в привычном Сане Креветкину мире. По улицам ездили машины и автобусы, гуляли люди. Работали магазины и уличные кафе. За столиками сидели возбуждённые компании продвинутой молодёжи со своим любимым «Клинским». В воздухе носились невообразимые запахи неведомых кушаний и растений, которых Саня Креветкин раньше не ощущал.
Саня Креветкин повеселел от своего счастливого открытия, сделал глазки маслинами и профессионально начал подъезжать к женщине на кровати: положил правую руку на её плечо, а левой нырнул под платье. Женщина отпрянула от него, резко, как выстрелившая пружина, вскочила на ноги, отшвырнула мундштук с недокуренной сигаретой и приняла стойку японских ниндзя. Затем гортанно прокричала боевой самурайский клич, высоко подпрыгнула и, оголив красивую белую ногу почти до бедра, ударила ею Саню Креветкина в зубы.
Саня успел подумать, что это каратэ или еще какая-нибудь восточная гадость. Голову его пронзила острая, невыносимая боль, как будто ему снесли полчерепа. Саню как будто стукнуло электрическим током, причем, не обыкновенным, а вселенским. Электрическим током с большой буквы! Перед глазами поплыли разноцветные круги, как в детских мультиках. Вспыхнули яркие, беспрерывно мигающие малиновые огни, почти как космические пульсары. Мир завертелся, как барабан «спорт-лото», перемешивая живую и неживую материю, остановился, и Саня Креветкин, подобно выигрышному шару, выкатился наружу…
Что это? Быть может, конец бытия? Вернее, конец существования земной материи, когда она, коллапсируя в мельчайшую точку, сольется с остальным физическим веществом вселенной, в мгновение ока приведенном кем-то Высшим в состояние, присущее веществу до момента Большого взрыва?
Не удивительно ли, — всё вещество вселенной сконцентрировано в едином атоме — в сотни тысяч раз меньшем обыкновенной песчинки. В нем, в атоме, всё: галактики и метагалактики, квазары и черные дыры, звездные системы и всё, всё, всё, что находится на каждой планете вплоть до нас с вами!
Нет в нем только смерти, которая собирает на Земле, как грибы после хорошего дождя, наши души и уносит их из мира сего в иной мир, в мир потусторонний, духовный, в так называемое зазеркалье. А что же наши тела? Они — как куклы в детском театре, которые во время представления актеры надевают на руку. Спектакль — окончен, и кукла отброшена до следующего представления…
«Холодно! Почему здесь так дьявольски холодно? Как будто лежишь на льду Антарктиды. — Саня сделал робкую попытку пошевелиться, но и на волосок не сдвинул с места свое чугунное, заледеневшее тело. — Где я? Ничего не видно, хоть глаз выколи, хотя как его выколешь, да и зачем? Я здесь один, или таких как я много? А где же смерть? Куда она подевалась? Черт, у кого я спрашиваю?! Слабость — губы не разомкнешь, — будто свинцом налитые. И во рту что-то… наверное, кровь.»
Но почему же так холодно? Ощущение — будто совершенно голый. Дьявол, неужели раздели грабители? Нужно попытаться открыть глаза. Ну-ка открываю! Еще чуть-чуть… Черта с два, не открываются! Как будто клеем приклеены. Намертво. Тогда, может быть, удастся встать? Встаю! Собираю все силы и встаю. Что-то мешает. Как камень навалили сверху. Прижимает вниз, вдавливает… Что это? Нужно выползти из-под камня, иначе — конец, расплющит в лепешку. Еще немного, еще чуточку! Вот уже легче становится. Нога зацепилась… Еще поднатужься. Есть, освободился! Свобода-то какая, господи! Легкость«.»
Саня Креветкин, как мяч, взвился к самому потолку мертвецкой, чуть не ударившись головой о цементный потолок. Внизу, слабо освещенное тусклой, сорокаваттной лампочкой, лежало его собственное тело, чуть не вдавившее его в полку своей мертвой тяжестью. Тело было голое, гладкое, не похожее на Саню, а больше смахивающее на желтую восковую куклу. Особенное отвращение вызывал сморщенный, крючковатый стручок неживого пениса, закопавшийся в черной поросли жестких волос.
Креветкин впервые видел себя со стороны. Небольшим усилием воли он заставил себя опуститься вниз, стал возле своего мертвого тела и с интересом принялся его разглядывать. Холода он уже не чувствовал. Не испытывал он и сожаления о покинутой жизни. Впрочем, жизни он и не покидал, продолжая ощущать себя собой и в новом качестве, как будто не его собственное тело лежало сейчас перед ним в морге, а одежда, которую он снял за ненадобностью.
Из морга Саня Креветкин, как и полагается, отправился домой, но делать ему там было уже нечего. Он не мог ни спать, ни есть, потому что, лишенный физического тела, не нуждался более ни в каких телесных проявлениях. Не мог он и читать: едва взяв в руки книгу, Саня уже загодя знал ее содержание и читать было не интересно.
Тогда он вышел из дома и пошёл искать смерть Антропос — виновницу всех своих несчастий. Пусть она вернёт его обратно, в привычный мир людей. Но, как это не странно, вокруг тоже были люди, — такие же, как и на Земле. И дома были такие же, и деревья. Всё, всё было такое же, как и в привычном Сане Креветкину мире. По улицам ездили машины и автобусы, гуляли люди. Работали магазины и уличные кафе. За столиками сидели возбуждённые компании продвинутой молодёжи со своим любимым «Клинским». В воздухе носились невообразимые запахи неведомых кушаний и растений, которых Саня Креветкин раньше не ощущал.
Страница 2 из 3
