Ненавижу предисловия. Занудные, уродливые и ненужные излишества. Особенно если пишут их к работам малой формы. Но к этому рассказу предисловие просто необходимо. Иначе кому-то может показаться, что в человеческих трагедиях, описанных в рассказе, есть и моя морально-этическая, или даже уголовная ответственность.
Добавить в моё избранное
36 мин, 10 сек 640
— задыхаясь, подбирал Дёня слова — Ты должен отвечать за все свои поступки, от несделанных уроков, до порванных брюк. В глаза, смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!
От радости и смеха не осталось и следа. Ярость целиком поглотила парня. Дёня кричал. Он крепче схватился за соседскую голову обеими руками, пытаясь повернуть кота мордой к себе. Парни оказались на земле. Дёня лежал сверху все еще пытаясь повернуть соседскую голову.
— Гаденыш тупорылый! Ремня захотел? Сейчас.
Дёня вскочил и попытался снять ремень. Но ремня не оказалась. На нем были спортивки на шнурке.
— Стой здесь, мелкий засранец! Сейчас я схожу за ремнем, и ты у меня быстро этот стишок наизусть расскажешь. Я и не таких разбалтывал — Дёня говорил словами отца.
Дойдя до своей комнаты, он рухнул на кровать, пытаясь вспомнить, куда же он так спешил. Мысли бильярдными шарами метались по измученному мозгу, но не одна из них не попадала в лузу. Студент старался снова и снова, пока не провалился в пустоту сна.
Наутро мир снова стал черно белым.
Новость о смерти молодого человека молнией разлетелась по студенческому городку. К концу второй лекции Дёню пригласили в кабинет декана. Вид у парня был похмельным. Его все утро рвало. Помогла заначка виски. Заначка соседа… Соседа.
«Куда он подевался? Вчера. Кот Том. А сосед? От дозы откосил и… Блин, как хреново…»
Похмельный мозг отказывался работать. Способность думать вернулась только у декана в кабинете. Кроме хозяина, старичка с крашеными волосами, в комнате были еще двое. Полицейские. Они и рассказали, что соседа нашли утром в парке со свернутой шеей.
Дёня искренне удивился. Если бы память сохранила окончание вчерашнего мультфильма, его жизнь закончилась бы местной тюрьме. Но к своему наркоманскому счастью, он не помнил финал. Его рассказ получился откровенным.
— Вечером? — припоминал Дёня — Сначала я порепетировал с ребятами программу. В клубе. Потом концерт. Часов до одиннадцати. После…
«Что было после? Про ширку ни слова» — подсказывал оживающий рассудок.
— После — разбор выступления. Я там сильно налажал. Ну программа новая. Короче, еще немного прорепетировали.
— Кто может подтвердить твои слова? — спросил один из полицейских, тот, что постарше.
— Да кто угодно. Там толпа народа была. Ребята из группы.
— А Джерри был с вами? — спросил второй полицейский
— На репетиции был, потом куда-то ушел — не моргнув глазом ответил Дёня
Память начала выдавать фрагменты событий. Еще минута и от искренности не останется бы и следа. Он выйдет из кабинета в наручниках.
Но прозвенел звонок. Декан встал.
— Господа, будет лучше, если мы продолжим после занятия.
— Да — согласился полицейский по старше — Мы пока все проверим.
— Можешь идти — подтвердил второй полисмен.
На занятие Дёня не пошел. Он пошел звонить домой. Отцу.
— Что там у вас? — спросил отец.
Дёня повторил свой рассказ, ту версию, которую он рассказал местным полицейским одиннадцатью минутами раньше. Когда он закончил, отец задумчиво спросил.
— Сосед по общаге, говоришь?
Дёня не мешал отцу думать. Через минуту в трубке раздался голос.
— Когда каникулы? — спросил папа
— Через неделю — с опаской ответил Дёня.
— Собирай манатки, возвращайся домой.
— Пап, я не…
— Заткнись и слушай. Не важно, что ты делал, не делал, где и с кем был. Херня все это. Ты главный подозреваемый. Тем более иностранец. Глубоко копать не станут, им дело закрыть. Менты и в Африке менты, везде одинаковые. Потом развод на бабки. Собирайся. Декану я прямо сейчас позвоню, скажу… скажу что мать померла. Все давай.
— Мама…? — испугался Дёня.
— Иди собирайся, придурок — выругался отец и повесил трубку.
Вернулись серые дни. Ненадолго. После героиновой вечеринки, Денис был в этом уверен.
Самое коварное в наркотиках то, что попробовав раз, всегда о них думаешь.
-… все знают, пацан толкает дурь, но взять пока не можем — жаловался подвыпивший папин сослуживец — Торчок свиснет под окном. Этот с третьего этажа в окошко кидает спичечную коробочку на ниточке. Торчок кладет бабки. Этот поднимает, проверяет и спускает обратно дурь.
— Ну? И что вам еще надо? Разучились работать — возмущался папа, разливая по рюмкам виски.
Дёня сидел с ними за меленьким кухонным столом. Внимательно слушал, старательно изображая скуку, безразлично зевая, ковыряясь вилкой в тарелке, ерзая на стуле.
— Ха — усмехнулся сослуживец — Легко сказать. Ты знаешь ту пятиэтажку на пустыре. Окно во двор, чужих за версту видит, двойная железная дверь. И брат инвалид с ДЦП. Когда дверь ломали, мать такой визг подняла. Потом неделю отчитывались… с вашими, горсоветом, социальниками.
На краю.
От радости и смеха не осталось и следа. Ярость целиком поглотила парня. Дёня кричал. Он крепче схватился за соседскую голову обеими руками, пытаясь повернуть кота мордой к себе. Парни оказались на земле. Дёня лежал сверху все еще пытаясь повернуть соседскую голову.
— Гаденыш тупорылый! Ремня захотел? Сейчас.
Дёня вскочил и попытался снять ремень. Но ремня не оказалась. На нем были спортивки на шнурке.
— Стой здесь, мелкий засранец! Сейчас я схожу за ремнем, и ты у меня быстро этот стишок наизусть расскажешь. Я и не таких разбалтывал — Дёня говорил словами отца.
Дойдя до своей комнаты, он рухнул на кровать, пытаясь вспомнить, куда же он так спешил. Мысли бильярдными шарами метались по измученному мозгу, но не одна из них не попадала в лузу. Студент старался снова и снова, пока не провалился в пустоту сна.
Наутро мир снова стал черно белым.
Новость о смерти молодого человека молнией разлетелась по студенческому городку. К концу второй лекции Дёню пригласили в кабинет декана. Вид у парня был похмельным. Его все утро рвало. Помогла заначка виски. Заначка соседа… Соседа.
«Куда он подевался? Вчера. Кот Том. А сосед? От дозы откосил и… Блин, как хреново…»
Похмельный мозг отказывался работать. Способность думать вернулась только у декана в кабинете. Кроме хозяина, старичка с крашеными волосами, в комнате были еще двое. Полицейские. Они и рассказали, что соседа нашли утром в парке со свернутой шеей.
Дёня искренне удивился. Если бы память сохранила окончание вчерашнего мультфильма, его жизнь закончилась бы местной тюрьме. Но к своему наркоманскому счастью, он не помнил финал. Его рассказ получился откровенным.
— Вечером? — припоминал Дёня — Сначала я порепетировал с ребятами программу. В клубе. Потом концерт. Часов до одиннадцати. После…
«Что было после? Про ширку ни слова» — подсказывал оживающий рассудок.
— После — разбор выступления. Я там сильно налажал. Ну программа новая. Короче, еще немного прорепетировали.
— Кто может подтвердить твои слова? — спросил один из полицейских, тот, что постарше.
— Да кто угодно. Там толпа народа была. Ребята из группы.
— А Джерри был с вами? — спросил второй полицейский
— На репетиции был, потом куда-то ушел — не моргнув глазом ответил Дёня
Память начала выдавать фрагменты событий. Еще минута и от искренности не останется бы и следа. Он выйдет из кабинета в наручниках.
Но прозвенел звонок. Декан встал.
— Господа, будет лучше, если мы продолжим после занятия.
— Да — согласился полицейский по старше — Мы пока все проверим.
— Можешь идти — подтвердил второй полисмен.
На занятие Дёня не пошел. Он пошел звонить домой. Отцу.
— Что там у вас? — спросил отец.
Дёня повторил свой рассказ, ту версию, которую он рассказал местным полицейским одиннадцатью минутами раньше. Когда он закончил, отец задумчиво спросил.
— Сосед по общаге, говоришь?
Дёня не мешал отцу думать. Через минуту в трубке раздался голос.
— Когда каникулы? — спросил папа
— Через неделю — с опаской ответил Дёня.
— Собирай манатки, возвращайся домой.
— Пап, я не…
— Заткнись и слушай. Не важно, что ты делал, не делал, где и с кем был. Херня все это. Ты главный подозреваемый. Тем более иностранец. Глубоко копать не станут, им дело закрыть. Менты и в Африке менты, везде одинаковые. Потом развод на бабки. Собирайся. Декану я прямо сейчас позвоню, скажу… скажу что мать померла. Все давай.
— Мама…? — испугался Дёня.
— Иди собирайся, придурок — выругался отец и повесил трубку.
Вернулись серые дни. Ненадолго. После героиновой вечеринки, Денис был в этом уверен.
Самое коварное в наркотиках то, что попробовав раз, всегда о них думаешь.
-… все знают, пацан толкает дурь, но взять пока не можем — жаловался подвыпивший папин сослуживец — Торчок свиснет под окном. Этот с третьего этажа в окошко кидает спичечную коробочку на ниточке. Торчок кладет бабки. Этот поднимает, проверяет и спускает обратно дурь.
— Ну? И что вам еще надо? Разучились работать — возмущался папа, разливая по рюмкам виски.
Дёня сидел с ними за меленьким кухонным столом. Внимательно слушал, старательно изображая скуку, безразлично зевая, ковыряясь вилкой в тарелке, ерзая на стуле.
— Ха — усмехнулся сослуживец — Легко сказать. Ты знаешь ту пятиэтажку на пустыре. Окно во двор, чужих за версту видит, двойная железная дверь. И брат инвалид с ДЦП. Когда дверь ломали, мать такой визг подняла. Потом неделю отчитывались… с вашими, горсоветом, социальниками.
На краю.
Страница 7 из 11
