Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
Добавить в моё избранное
74 мин, 57 сек 8214
Ехали небыстро, то и дело приходилось останавливаться, чтобы пропустить переходящих через оживлённую улицу пешеходов.
— Какой шумный и тесный город. — пожаловалась мисс Бозуорт, когда мы остановились, пропуская очередную толпу. — Хотя я думаю, что в Лондоне не лучше, ведь правда?
— Да… да, конечно. — поспешил ответить я, выхода из оцепенения, вызванного неприятными мыслями, закравшимися в мою голову: до сих пор мне казалось, что выгляжу я невероятно смешно.
— И часто вы выезжаете вот так, мистер Прескотт?
— Да не очень уж и часто (ну вот, как я и думал!).
— И даже с друзьями?
— Да, даже с ними (было бы с кем…)
С минуту моя спутница молча смотрела на меня, затем тихо сказала:
— Удивительный вы человек, мистер Прескотт.
— Почему же? — спросил я, стараясь придать своему лицу как можно более безмятежный вид.
— Вы как будто свалились с другой планеты. Люди вашего круга порой просто не закрывают рты, всё время о чём-то рассказывают, не важно что, но рассказывают! Я знала одного писателя — так тот постоянно мне что-то рассказывал, иногда, правда, повторялся, но всё же не прекращал. Я тогда ещё подумала, что все вы, писатели, такие — а теперь оказывается, что нет, не все.
И она сверила меня весёлым взглядом. Я попытался успокоить себя, но получалось очень плохо, и всё же смог выдавить улыбку.
— Вы мыслитель, мистер Прескотт, — неожиданно произнесла она, не переставая улыбаться. — самый настоящий мыслитель. Хотела бы я оказаться внутри вашей головы сейчас. — она залилась смехом, что ещё больше вывело меня из колеи.
— Не переживайте так, всё хорошо, мне всё очень нравится. — сказала она, неожиданно прекратив смеяться. — Вы ведь так много молчите, потому что боитесь сболтнуть какую-нибудь глупость и тем самым шокировать меня, верно?
— Да. — протянул я, впрочем, уже заметно спокойней: мысль о том, что меня раскусили, неожиданно прибавила мне сил.
— У вас бывали чувства к кому-нибудь? — спросила меня мисс Бозуорт, на этот раз серьёзно.
— Бывало… пару раз. Но очень давно
— А после них уже ни разу?
— Ни разу.
— Почему же так? Мне казалось, что вы имеете немалый успех среди женщин.
— Да, но… мне как-то и не нужно было этого.
Такого любопытного взгляда я ещё ни разу у неё не видел.
— Вы действительно с другой планеты, мистер Прескотт: неужели вас так затягивает ваша работа, что вы и света белого не видите? Или просто вы…
— Нет, нет, что вы! — поспешил я отогнать компрометирующие меня мысли. — Просто не доводилось ещё ни разу. До недавних пор…
— До недавних пор? — переспросила мисс Бозуорт и подозрительно заулыбалась. Я понял, что взболтнул лишнего, но было уже поздно.
На моё счастье извозчик затормозил и сообщил, что мы приехали. Я поспешил покинуть салон и помочь моей спутнице сойти с чересчур высокой подножки. Мы стояли возле главного входа в ресторан, высокие и широкие стёкла скрывали от нас ярко освещённый зал, возле входных дверей невозмутимо стоял швейцар.
— Как здесь красиво. — сказала мисс Бозуорт, едва мы оказались внутри. К нам сейчас же поспешил официант, осведомился, заказан ли на моё имя столик, (о чём я предусмотрительно позаботился при помощи телефона портье) и, получив удовлетворительный ответ, проводил нас к нашему месту. Столик стоял невдалеке от окна, возле стены, на которой висела массивная картина, изображающая сцену из сельской жизни. Мне она не очень понравилась, а вот мисс Бозуорт оказалась от неё в восторге.
— Чем же вас так не привлекают сельские пейзажи? — спросила она меня, но я предпочёл ответить на это шуткой, стараясь загнать как можно дальше вглубь воспоминания об ужасной пещере с проклятым алтарём.
Несмотря на подпорченное настроение и треволнения, вечер прошёл на удивление хорошо, уже через полчаса с начала ужина я и думать забыл обо всём и с головой втянулся в разговор со своей милой спутницей. Временами мне казалось, что с ней можно говорить абсолютно обо всём, лишь стоит задать вопрос.
— … конечно, Диккенса я читала, отец покупал мне его книги ещё когда я была ребёнком. Но потом в моей жизни появился Герберт Уэллс… до сих пор не верится, что вы видели его, мистер Прескотт.
Одно удовольствие было говорить с ней — как будто и не было двух последних тяжёлых дней, даже мысли о том странном человеке покинули мою голову на эти блаженные часы.
Спустя какое-то время, когда мы выходили из ресторана, у меня в голове появилась совершенно нелепейшая мысль.
— А не пойти ли нам в театр, Джейн?
— О, Эдвин, я подумала о том же! — воскликнула моя спутница. Оба мы совершенно не обратили внимания на то, что так неожиданно перешли на «ты».
— Какой шумный и тесный город. — пожаловалась мисс Бозуорт, когда мы остановились, пропуская очередную толпу. — Хотя я думаю, что в Лондоне не лучше, ведь правда?
— Да… да, конечно. — поспешил ответить я, выхода из оцепенения, вызванного неприятными мыслями, закравшимися в мою голову: до сих пор мне казалось, что выгляжу я невероятно смешно.
— И часто вы выезжаете вот так, мистер Прескотт?
— Да не очень уж и часто (ну вот, как я и думал!).
— И даже с друзьями?
— Да, даже с ними (было бы с кем…)
С минуту моя спутница молча смотрела на меня, затем тихо сказала:
— Удивительный вы человек, мистер Прескотт.
— Почему же? — спросил я, стараясь придать своему лицу как можно более безмятежный вид.
— Вы как будто свалились с другой планеты. Люди вашего круга порой просто не закрывают рты, всё время о чём-то рассказывают, не важно что, но рассказывают! Я знала одного писателя — так тот постоянно мне что-то рассказывал, иногда, правда, повторялся, но всё же не прекращал. Я тогда ещё подумала, что все вы, писатели, такие — а теперь оказывается, что нет, не все.
И она сверила меня весёлым взглядом. Я попытался успокоить себя, но получалось очень плохо, и всё же смог выдавить улыбку.
— Вы мыслитель, мистер Прескотт, — неожиданно произнесла она, не переставая улыбаться. — самый настоящий мыслитель. Хотела бы я оказаться внутри вашей головы сейчас. — она залилась смехом, что ещё больше вывело меня из колеи.
— Не переживайте так, всё хорошо, мне всё очень нравится. — сказала она, неожиданно прекратив смеяться. — Вы ведь так много молчите, потому что боитесь сболтнуть какую-нибудь глупость и тем самым шокировать меня, верно?
— Да. — протянул я, впрочем, уже заметно спокойней: мысль о том, что меня раскусили, неожиданно прибавила мне сил.
— У вас бывали чувства к кому-нибудь? — спросила меня мисс Бозуорт, на этот раз серьёзно.
— Бывало… пару раз. Но очень давно
— А после них уже ни разу?
— Ни разу.
— Почему же так? Мне казалось, что вы имеете немалый успех среди женщин.
— Да, но… мне как-то и не нужно было этого.
Такого любопытного взгляда я ещё ни разу у неё не видел.
— Вы действительно с другой планеты, мистер Прескотт: неужели вас так затягивает ваша работа, что вы и света белого не видите? Или просто вы…
— Нет, нет, что вы! — поспешил я отогнать компрометирующие меня мысли. — Просто не доводилось ещё ни разу. До недавних пор…
— До недавних пор? — переспросила мисс Бозуорт и подозрительно заулыбалась. Я понял, что взболтнул лишнего, но было уже поздно.
На моё счастье извозчик затормозил и сообщил, что мы приехали. Я поспешил покинуть салон и помочь моей спутнице сойти с чересчур высокой подножки. Мы стояли возле главного входа в ресторан, высокие и широкие стёкла скрывали от нас ярко освещённый зал, возле входных дверей невозмутимо стоял швейцар.
— Как здесь красиво. — сказала мисс Бозуорт, едва мы оказались внутри. К нам сейчас же поспешил официант, осведомился, заказан ли на моё имя столик, (о чём я предусмотрительно позаботился при помощи телефона портье) и, получив удовлетворительный ответ, проводил нас к нашему месту. Столик стоял невдалеке от окна, возле стены, на которой висела массивная картина, изображающая сцену из сельской жизни. Мне она не очень понравилась, а вот мисс Бозуорт оказалась от неё в восторге.
— Чем же вас так не привлекают сельские пейзажи? — спросила она меня, но я предпочёл ответить на это шуткой, стараясь загнать как можно дальше вглубь воспоминания об ужасной пещере с проклятым алтарём.
Несмотря на подпорченное настроение и треволнения, вечер прошёл на удивление хорошо, уже через полчаса с начала ужина я и думать забыл обо всём и с головой втянулся в разговор со своей милой спутницей. Временами мне казалось, что с ней можно говорить абсолютно обо всём, лишь стоит задать вопрос.
— … конечно, Диккенса я читала, отец покупал мне его книги ещё когда я была ребёнком. Но потом в моей жизни появился Герберт Уэллс… до сих пор не верится, что вы видели его, мистер Прескотт.
Одно удовольствие было говорить с ней — как будто и не было двух последних тяжёлых дней, даже мысли о том странном человеке покинули мою голову на эти блаженные часы.
Спустя какое-то время, когда мы выходили из ресторана, у меня в голове появилась совершенно нелепейшая мысль.
— А не пойти ли нам в театр, Джейн?
— О, Эдвин, я подумала о том же! — воскликнула моя спутница. Оба мы совершенно не обратили внимания на то, что так неожиданно перешли на «ты».
Страница 14 из 21
