Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
Добавить в моё избранное
74 мин, 57 сек 8216
В этой комнате даже огонь от спички не мог разгореться в полную силу, медленно пожираемый давящей со всех углов чернотой.
— Сейчас зажгу ещё одну. — сказал Лонгман, когда спичка погасла. Снова возня, характерный чиркающий звук — и снова на несколько секунд темнота отступила. Я поспешил оглядеть комнату. Сплошные грязные стены, истоптанный земляной пол… Вдруг…
— Вон туда. — сказал я, увидев в глубине комнаты проход, за которым начиналось другое помещение. Лонгман успел кивнуть до того, как погасла вторая спичка.
Зажигать новую было бессмысленно, поэтому мы двинулись во тьме, выставив вперёд руки. На ощупь нам удалось добраться до прохода, но едва мы прошли в следующую комнату, как мне показалось, что окружающая нас темнота отступает. Я задрал голову, посмотрел вверх. Под самой крышей было несколько небольших окон, из которых проглядывала полоса ночного неба. Постепенно глаза привыкли окончательно, и из темноты стали появляться чёткие и вполне различимые очертания предметов. Я пригляделся, стараясь понять, что это могли быть за вещи, вытянул трость и постучал по самому близкому к нам. Глухой стук по дереву.
— Это что, ящики? — послышалось сзади меня. — Мы на складе?
— Похоже на то. Ладно, надо идти дальше, пока он не ушёл.
Мы двинулись между деревянных груд, то и дело обходя распластавшиеся на полу ящики. Те были навалены в неровные башни, высотой доходившие до потолка. Некоторые из них были развалены на полу — похоже, что на этом складе уже давно никто не бывал и о сохранности хранящегося не сильно и заботился.
— Вон там. — сказал Лонгман, подходя ближе и указывая куда-то в темноту. Приглядевшись я различил проход, за которым начиналась другая комната, как будто светлее этой.
— Идёмте.
Прибавив шаг и стараясь не смотреть по сторонам, мы проследовали вдоль деревянных груд к проходу. Опасения, что всё же здесь мог кто-то прятаться, мгновенно улетучились, едва мы ступили в следующее помещение. На этот раз света хватило даже для того, чтобы вырвать из темноты грязный пыльный пол, на котором были видны отчётливые следы, ведущие вглубь комнаты.
— Смотрите — сказал я, указывая тростью на следы. Лонгман ничего не ответил, лишь бросил на них быстрый взгляд и поспешил отвести глаза. Ему было страшно и я прекрасно это понимал. Но отпустить его назад или оставить здесь не мог. Поэтому мы снова двинулись вперёд, обходя стоявшие по всей комнате столы, на которых был навален всевозможный мусор.
На этот раз проход мы обнаружили без труда и вышли на широкую лестничную площадку. Потребовалась ещё одна спичка, чтобы найти потерянные следы, которые теперь поднимались по лестнице на верхний этаж.
— Мистер Прескотт… — Лонгман явно хотел что-то мне сказать, но я опередил его и, махнув рукой в сторону ступенек, произнёс:
— Вперёд.
Пыльный камень тихо похрустывал под ногами, шаги отдавались эхом по всему лестничному пролёту. Мы поднимались наверх, сохраняя полную тишину. На втором и последнем пролёте не было перил, край площадки уходил в темноту. Зато сама площадка была ярко освещена падающим из окна лунным светом. Проход здесь был всего один, но едва мы прошли через него, как оказались в такой темноте, что не было видно даже ладоней, поднятых перед самим лицом.
— Что за… через проём же в комнате было светло, я видел! — негодующе воскликнул Лонгман, слишком громко, и его слова больно полоснули мой слух.
— Тихо! Достаньте спички, зажгите одну, будем двигаться дальше.
Лонгман уже достал спички и чирком зажёг на кончике одной из них огонь, как вдруг из темноты раздался тихий, рычащий голос, такой, от которого леденеет кровь в жилах и встают дыбом волосы на голове:
— Не нужно никуда идти. И свет вам тоже не нужен.
На мгновение пламя выхватило из темноты стоящий посреди комнаты высокий силуэт, а ещё через секунду я услыхал позади себя глухой удар как будто на пол упало что-то тяжёлое. Спичка погасла и комната погрузилась в беспросветный мрак.
__________
После моего ухода из журнала несколько лет прошли спокойно — литературная стезя захлестнула меня, но даже в ней я не смог найти полного забытья. Прошлое напомнило о себе на крупном писательском съезде, куда я был приглашён на волне своего успеха.
Стало трудно дышать. Руки и ноги словно налились свинцом, в глазах потемнело. Волна холода пробежала по спине.
— Не стоило тебе приходить сюда. Не стоило.
Голос доносился словно издалека, однако мне казалось, что каждая клеточка моего тела наполняется его жуткими, холодными интонациями и тихим рычанием. Силуэт как будто оказался ближе, но лицо его по-прежнему было скрыто во тьме.
— Кто ты? — прошептал я, с большим трудом передвигая языком. Рука, сжимавшая пистолет, безвольно болталась возле тела, словно пучок каната, привязанный к огромному гвоздю.
— Сейчас зажгу ещё одну. — сказал Лонгман, когда спичка погасла. Снова возня, характерный чиркающий звук — и снова на несколько секунд темнота отступила. Я поспешил оглядеть комнату. Сплошные грязные стены, истоптанный земляной пол… Вдруг…
— Вон туда. — сказал я, увидев в глубине комнаты проход, за которым начиналось другое помещение. Лонгман успел кивнуть до того, как погасла вторая спичка.
Зажигать новую было бессмысленно, поэтому мы двинулись во тьме, выставив вперёд руки. На ощупь нам удалось добраться до прохода, но едва мы прошли в следующую комнату, как мне показалось, что окружающая нас темнота отступает. Я задрал голову, посмотрел вверх. Под самой крышей было несколько небольших окон, из которых проглядывала полоса ночного неба. Постепенно глаза привыкли окончательно, и из темноты стали появляться чёткие и вполне различимые очертания предметов. Я пригляделся, стараясь понять, что это могли быть за вещи, вытянул трость и постучал по самому близкому к нам. Глухой стук по дереву.
— Это что, ящики? — послышалось сзади меня. — Мы на складе?
— Похоже на то. Ладно, надо идти дальше, пока он не ушёл.
Мы двинулись между деревянных груд, то и дело обходя распластавшиеся на полу ящики. Те были навалены в неровные башни, высотой доходившие до потолка. Некоторые из них были развалены на полу — похоже, что на этом складе уже давно никто не бывал и о сохранности хранящегося не сильно и заботился.
— Вон там. — сказал Лонгман, подходя ближе и указывая куда-то в темноту. Приглядевшись я различил проход, за которым начиналась другая комната, как будто светлее этой.
— Идёмте.
Прибавив шаг и стараясь не смотреть по сторонам, мы проследовали вдоль деревянных груд к проходу. Опасения, что всё же здесь мог кто-то прятаться, мгновенно улетучились, едва мы ступили в следующее помещение. На этот раз света хватило даже для того, чтобы вырвать из темноты грязный пыльный пол, на котором были видны отчётливые следы, ведущие вглубь комнаты.
— Смотрите — сказал я, указывая тростью на следы. Лонгман ничего не ответил, лишь бросил на них быстрый взгляд и поспешил отвести глаза. Ему было страшно и я прекрасно это понимал. Но отпустить его назад или оставить здесь не мог. Поэтому мы снова двинулись вперёд, обходя стоявшие по всей комнате столы, на которых был навален всевозможный мусор.
На этот раз проход мы обнаружили без труда и вышли на широкую лестничную площадку. Потребовалась ещё одна спичка, чтобы найти потерянные следы, которые теперь поднимались по лестнице на верхний этаж.
— Мистер Прескотт… — Лонгман явно хотел что-то мне сказать, но я опередил его и, махнув рукой в сторону ступенек, произнёс:
— Вперёд.
Пыльный камень тихо похрустывал под ногами, шаги отдавались эхом по всему лестничному пролёту. Мы поднимались наверх, сохраняя полную тишину. На втором и последнем пролёте не было перил, край площадки уходил в темноту. Зато сама площадка была ярко освещена падающим из окна лунным светом. Проход здесь был всего один, но едва мы прошли через него, как оказались в такой темноте, что не было видно даже ладоней, поднятых перед самим лицом.
— Что за… через проём же в комнате было светло, я видел! — негодующе воскликнул Лонгман, слишком громко, и его слова больно полоснули мой слух.
— Тихо! Достаньте спички, зажгите одну, будем двигаться дальше.
Лонгман уже достал спички и чирком зажёг на кончике одной из них огонь, как вдруг из темноты раздался тихий, рычащий голос, такой, от которого леденеет кровь в жилах и встают дыбом волосы на голове:
— Не нужно никуда идти. И свет вам тоже не нужен.
На мгновение пламя выхватило из темноты стоящий посреди комнаты высокий силуэт, а ещё через секунду я услыхал позади себя глухой удар как будто на пол упало что-то тяжёлое. Спичка погасла и комната погрузилась в беспросветный мрак.
__________
После моего ухода из журнала несколько лет прошли спокойно — литературная стезя захлестнула меня, но даже в ней я не смог найти полного забытья. Прошлое напомнило о себе на крупном писательском съезде, куда я был приглашён на волне своего успеха.
Стало трудно дышать. Руки и ноги словно налились свинцом, в глазах потемнело. Волна холода пробежала по спине.
— Не стоило тебе приходить сюда. Не стоило.
Голос доносился словно издалека, однако мне казалось, что каждая клеточка моего тела наполняется его жуткими, холодными интонациями и тихим рычанием. Силуэт как будто оказался ближе, но лицо его по-прежнему было скрыто во тьме.
— Кто ты? — прошептал я, с большим трудом передвигая языком. Рука, сжимавшая пистолет, безвольно болталась возле тела, словно пучок каната, привязанный к огромному гвоздю.
Страница 16 из 21
