Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
Добавить в моё избранное
74 мин, 57 сек 8219
— в полголоса сказал я мистеру Сакстону так, чтобы нас не услышали. Затем продолжил уже громко. — Всё нормально, мистер Лонгман, письмо мною уже было отправлено.
— А вы… — сидящий в кресле посмотрел на меня. — Откуда вы знаете про это?
— Я тоже был отправлен сюда лично господином министром. Прибыл вчера вечером.
— Вы? Вы тоже должны расследовать все эти события?
— Скорее уже засвидетельствовать некоторые факты. Расследование ведь завершено.
— Как завершено? — спросил Лонгман, мгновенно оседая в кресле. На его лице тут же появилась печаль. — Ведь ещё вчера вся полиция терялась в догадках, кто мог…
— Преступник был найден этой ночью и арестован, мистер Лонгман, вы сами принимали участие в задержании, разве не помните?
— Я? Ну… может быть… нет, я ничего не помню.
— Вы повредили голову во время погони. Ничего опасного, но возможна, как нам сказал врач, амнезия на несколько дней. Не переживайте, уже совсем скоро придёте в норму. — добродушно сказал мистер Сакстон и потрепал Лонгмана по плечу. Тот, однако, всё никак не унимался.
— Но… но старший констебль…
— С старшем констеблем уже всё улажено, мистер Лонгман. — продолжал солировать полицейский. — Не советую вам сейчас тревожить его сон, прошедшая ночь для всех нас выдалась тяжёлой.
Слова эти как будто успокоили сидящего. Однако он всё так же продолжал нервно подёргиваться, то и дело оглядываясь по сторонам. Очевидно, мистер Сакстон не знал, как можно было бы продолжить эту немую сцену, поэтому взор его обратился ко мне. Я принял его взгляд, коротко кивнул и прокашлялся.
— Мистер Лонгман, мне кажется, вам стоит сейчас отправиться к себе домой и как следует отдохнуть. Вы сам не свой.
— Что? — словно выходя из глубокого транса, пролепетал Лонгман. — Ах, да… да, вы правы.
— Давайте мы вас проводим. Подождите здесь, я схожу вниз за кэбом. Мистер Прескотт, поможете мистеру Лонгману идти?
— Благодарю вас, но я сам… — сказал Лонгман, поднимаясь со стула, но тут же ноги его подкосились и он с шумом осел в кресле. — Да… действительно лучше уж помогите мне.
Мистер Сакстон вышел и я остался один на один с сидящим. Какое-то время Лонгман молчал, затем поднял глаза и стал внимательно изучать меня с головы до ног. Я сделал вид, что слишком увлечён созерцанием висящей на стене картины.
— Простите, мистер…
— Прескотт. Эдвин Прескотт.
— Простите, мистер Прескотт, мы с вами прежде нигде не встречались?
Я перевёл на него взгляд, делая вид, что внимательно его изучаю.
— Нет, к сожалению, не припоминаю.
— Жаль, очень жаль. И всё равно мне кажется, что где-то я вас уже видел.
— Всё может быть. — ответил я, пожимая плечами.
Мистер Сакстон вернулся через десять минут и сообщил, что кэб ждёт у дверей. Поддерживая Лонгмана с обеих сторон, мы вывели его из дверей гостиницы. Через полчаса трясучки по тесным каменным мостовым мы оказались возле доходного дома, в котором Лонгман снимал квартиру.
Через час, убедившись, что мой компаньон поневоле более-менее пришёл в себя, мы вышли из дома и, поймав кэб, отправились прямиком к мистеру Сакстону. В гостиной его дома меня поджидал ещё один сюрприз — в полном составе здесь собралась вся наша ночная группа. Я посмотрел на вытянутого, длиннорукого Уэмбли, широкоплечего Макнорриса и низкорослого, мускулистого Хартсона. Всех их собрал здесь мистер Сакстон и все они жаждали услышать то, что уже знал полицейский.
— И что мы теперь будем делать? — спросил Макноррис, едва я закончил свой рассказ.
— Старшему констеблю как-то удалось узнать о том, что мы вам помогали. — сказал Хартсон, откидываясь на спинку кресла. — Он не даст нам здесь житья.
— Глупый, надутый осёл. — воскликнул Макноррис. — Похоже, нам стоит пойти к нему и рассказать обо всём произошедшем с…
— Ни в коем случае. — сказал я, похоже, слишком резко, так как все сидящие разом повернулись и недоумённо посмотрели на меня. — Сейчас самым лучшим для вас решением будет сделать вид, что ничего не произошло. Продолжайте службу, открещивайтесь от всех нападок со стороны старшего констебля и его окружения. И как можно скорее сделайте всё возможное, чтобы перебраться в Лондон.
— Что? — воскликнули хором все четверо. Но и это меня не остановило, решение было принято мною уже давно.
— Я сейчас же отправлю телеграмму министру. Похоже, что все нападки старшего констебля происходят неспроста, меня предупреждали, что может быть нечто подобное.
— Думаете он…
— Нет, это исключено. Это политика, обычная грязная игра. Но я не хочу, чтобы вы, господа, увязли в этом болоте, самое лучшее для вас — это как можно скорее уехать отсюда. Пока у старшего констебля на руках ни одного доказательства, но скоро они у него появятся — слишком влиятельные люди стоят за его спиной.
— А вы… — сидящий в кресле посмотрел на меня. — Откуда вы знаете про это?
— Я тоже был отправлен сюда лично господином министром. Прибыл вчера вечером.
— Вы? Вы тоже должны расследовать все эти события?
— Скорее уже засвидетельствовать некоторые факты. Расследование ведь завершено.
— Как завершено? — спросил Лонгман, мгновенно оседая в кресле. На его лице тут же появилась печаль. — Ведь ещё вчера вся полиция терялась в догадках, кто мог…
— Преступник был найден этой ночью и арестован, мистер Лонгман, вы сами принимали участие в задержании, разве не помните?
— Я? Ну… может быть… нет, я ничего не помню.
— Вы повредили голову во время погони. Ничего опасного, но возможна, как нам сказал врач, амнезия на несколько дней. Не переживайте, уже совсем скоро придёте в норму. — добродушно сказал мистер Сакстон и потрепал Лонгмана по плечу. Тот, однако, всё никак не унимался.
— Но… но старший констебль…
— С старшем констеблем уже всё улажено, мистер Лонгман. — продолжал солировать полицейский. — Не советую вам сейчас тревожить его сон, прошедшая ночь для всех нас выдалась тяжёлой.
Слова эти как будто успокоили сидящего. Однако он всё так же продолжал нервно подёргиваться, то и дело оглядываясь по сторонам. Очевидно, мистер Сакстон не знал, как можно было бы продолжить эту немую сцену, поэтому взор его обратился ко мне. Я принял его взгляд, коротко кивнул и прокашлялся.
— Мистер Лонгман, мне кажется, вам стоит сейчас отправиться к себе домой и как следует отдохнуть. Вы сам не свой.
— Что? — словно выходя из глубокого транса, пролепетал Лонгман. — Ах, да… да, вы правы.
— Давайте мы вас проводим. Подождите здесь, я схожу вниз за кэбом. Мистер Прескотт, поможете мистеру Лонгману идти?
— Благодарю вас, но я сам… — сказал Лонгман, поднимаясь со стула, но тут же ноги его подкосились и он с шумом осел в кресле. — Да… действительно лучше уж помогите мне.
Мистер Сакстон вышел и я остался один на один с сидящим. Какое-то время Лонгман молчал, затем поднял глаза и стал внимательно изучать меня с головы до ног. Я сделал вид, что слишком увлечён созерцанием висящей на стене картины.
— Простите, мистер…
— Прескотт. Эдвин Прескотт.
— Простите, мистер Прескотт, мы с вами прежде нигде не встречались?
Я перевёл на него взгляд, делая вид, что внимательно его изучаю.
— Нет, к сожалению, не припоминаю.
— Жаль, очень жаль. И всё равно мне кажется, что где-то я вас уже видел.
— Всё может быть. — ответил я, пожимая плечами.
Мистер Сакстон вернулся через десять минут и сообщил, что кэб ждёт у дверей. Поддерживая Лонгмана с обеих сторон, мы вывели его из дверей гостиницы. Через полчаса трясучки по тесным каменным мостовым мы оказались возле доходного дома, в котором Лонгман снимал квартиру.
Через час, убедившись, что мой компаньон поневоле более-менее пришёл в себя, мы вышли из дома и, поймав кэб, отправились прямиком к мистеру Сакстону. В гостиной его дома меня поджидал ещё один сюрприз — в полном составе здесь собралась вся наша ночная группа. Я посмотрел на вытянутого, длиннорукого Уэмбли, широкоплечего Макнорриса и низкорослого, мускулистого Хартсона. Всех их собрал здесь мистер Сакстон и все они жаждали услышать то, что уже знал полицейский.
— И что мы теперь будем делать? — спросил Макноррис, едва я закончил свой рассказ.
— Старшему констеблю как-то удалось узнать о том, что мы вам помогали. — сказал Хартсон, откидываясь на спинку кресла. — Он не даст нам здесь житья.
— Глупый, надутый осёл. — воскликнул Макноррис. — Похоже, нам стоит пойти к нему и рассказать обо всём произошедшем с…
— Ни в коем случае. — сказал я, похоже, слишком резко, так как все сидящие разом повернулись и недоумённо посмотрели на меня. — Сейчас самым лучшим для вас решением будет сделать вид, что ничего не произошло. Продолжайте службу, открещивайтесь от всех нападок со стороны старшего констебля и его окружения. И как можно скорее сделайте всё возможное, чтобы перебраться в Лондон.
— Что? — воскликнули хором все четверо. Но и это меня не остановило, решение было принято мною уже давно.
— Я сейчас же отправлю телеграмму министру. Похоже, что все нападки старшего констебля происходят неспроста, меня предупреждали, что может быть нечто подобное.
— Думаете он…
— Нет, это исключено. Это политика, обычная грязная игра. Но я не хочу, чтобы вы, господа, увязли в этом болоте, самое лучшее для вас — это как можно скорее уехать отсюда. Пока у старшего констебля на руках ни одного доказательства, но скоро они у него появятся — слишком влиятельные люди стоят за его спиной.
Страница 19 из 21
