Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
Добавить в моё избранное
74 мин, 57 сек 8192
только я сомневаюсь, что вам когда-либо приходилось встречать человека, упрямее, чем старший констебль Дрэйк.
Эти слова заставили меня улыбнуться. Видимо, улыбка моя была слишком широкой, потому что мой собеседник взглянул на меня с обидой.
— Вы просто не знаете, что он из себя представляет. Я нахожусь здесь уже неделю и каждый день мне приходилось вступать в контакт с местной полицией. Более невежественного и ограниченного человека я ещё ни разу не встречал, поверьте мне. Более того, он прекрасно об этом знает и как будто бы… гордится этим.
— В каком смысле гордится? — удивлённо спросил я, когда мы вышли из дверей гостиницы на оживлённую улицу и усаживались в уже знакомую нам обоим двуколку.
— Как вам сказать… старший констебль Дрэйк уже давно выстроил у себя в голове стабильную систему и крайне неохотно соглашается выходить за её рамки. Он чувствует себя здесь полноправным хозяином и мне кажется, что не без определённых оснований… а тут неожиданно к нему в приёмную заявляется человек из Лондона и за несколько минут напрочь переворачивает все его устоявшиеся в голове схемы с ног на голову. Как вы думаете, что произошло бы с вами, будь вы его месте?
— Хм… вероятней всего меня охватил бы гнев.
— Вот именно! И я становился свидетелем подобного не меньше трёх раз за последние дни! Поэтому мне кажется, что нам не имеет абсолютно никакого смысла попытаться найти со старшим констеблем общий язык.
Какое-то время я сидел молча, размышляя над только что услышанным, что впрочем было излишним.
— И всё же мне бы хотелось поговорить с мистером Дрэйком.
Лонгман глубоко вздохнул и, откидываясь на спинку сидения, приказал извозчику следовать в главное городское полицейское управление. Тот покорно хлестнул лошадей и я ощутил лёгкую тряску, с которой двуколка понеслась по мощённой булыжниками мостовой.
__________
Тот момент, когда бедный юноша стоял и смотрел на нас, одержимый демоном из древнего медальона, его безумное звериное лицо, струящаяся изо рта кровь — как часто эта картина всплывает перед моими глазами. Может быть, именно поэтому до сих пор один только вид этого невинного украшения сразу бросает меня в холодный пот.
Спустя какое-то время мы остановились возле четырёхэтажного здания, главный вход которого подпирали длинные мраморные колонны. Лонгман сопровождал меня до парадных дверей, возле которых остановился и как-то странно покосился на них.
— Что-то не так? — спросил я, оглядываясь.
— Что? А, нет, всё нормально. Идёмте?
Вдвоём мы прошли через широкие двери и оказались в приёмном зале. Дежурный полисмен услужливо сообщил местонахождение нужного нам кабинета и я заспешил вверх по лестнице, оставив неторопливого Лонгмана позади.
Кабинет старшего констебля находился на самом верхнем этаже в левом крыле, на входе в которое нас встретил очередной дежурный. Гораздо менее приветливый, он, едва услышав мой вопрос, угрюмо кивнул на другой конец длинного коридора. Но стоило нам приблизилиться к двери, как она с шумом распахнулась и на пороге возник невысокий плотный человек округлой формы, голова его нелепо сидела на шее и напоминала небольшое яйцо.
— Мне некогда! — рявкнул он на нас, не успели мы и рта раскрыть, но уже через несколько секунд выражение его лица преобразилось, похоже он узнал своего постоянного посетителя.
— Добрый день, мистер Дрэйк. — тихо произнёс Лонгман, потупившись и стараясь не смотреть в лицо своему собеседнику. Старший констебль сверил его быстрым взглядом, затем перевёл его на меня и прищурился.
— Что всё это означает? — настороженно произнёс он, затем повернулся к Лонгману и повторил свой вопрос, но уже куда более жёстким тоном: — Я ещё раз спрашиваю, что всё это означает?
Тут мне показалось, что лучше всего будет взять инициативу в свои руки.
— Мистер Дрэйк, меня зовут Эдвин Прескотт. — сказал я, протягивая руку для рукопожатия, но старший констебль так и остался стоять неподвижно. Тогда я убрал руку и продолжил. — Я приехал по поручению господина Блумфельда, министра внутренних дел.
— Так. — наконец выдавил из себя старший констебль, тем самым давая понять, что внимательно меня слушает но терпение его на пределе.
— Господин министр крайне обеспокоен происходящими в городе событиями, он считает…
— Меня абсолютно не волнует, что там считают у себя в Лондоне все эти канцелярские крысы. — довольно жёстко прервал меня старший констебль. Лицо его побагровело, на лбу пульсировала крохотная жилка. — Вот этот вот… юноша — он сдержал бранное слово, указывая на Лонгмана. — Уже несколько раз убеждал меня в том, что я якобы должен воспользоваться вашими услугами и что якобы это поможет мне и моим людям в поисках причины всего происходящего.
— Всё именно так, мистер Дрэйк. — сказал, опустив глаза Лонгман.
Эти слова заставили меня улыбнуться. Видимо, улыбка моя была слишком широкой, потому что мой собеседник взглянул на меня с обидой.
— Вы просто не знаете, что он из себя представляет. Я нахожусь здесь уже неделю и каждый день мне приходилось вступать в контакт с местной полицией. Более невежественного и ограниченного человека я ещё ни разу не встречал, поверьте мне. Более того, он прекрасно об этом знает и как будто бы… гордится этим.
— В каком смысле гордится? — удивлённо спросил я, когда мы вышли из дверей гостиницы на оживлённую улицу и усаживались в уже знакомую нам обоим двуколку.
— Как вам сказать… старший констебль Дрэйк уже давно выстроил у себя в голове стабильную систему и крайне неохотно соглашается выходить за её рамки. Он чувствует себя здесь полноправным хозяином и мне кажется, что не без определённых оснований… а тут неожиданно к нему в приёмную заявляется человек из Лондона и за несколько минут напрочь переворачивает все его устоявшиеся в голове схемы с ног на голову. Как вы думаете, что произошло бы с вами, будь вы его месте?
— Хм… вероятней всего меня охватил бы гнев.
— Вот именно! И я становился свидетелем подобного не меньше трёх раз за последние дни! Поэтому мне кажется, что нам не имеет абсолютно никакого смысла попытаться найти со старшим констеблем общий язык.
Какое-то время я сидел молча, размышляя над только что услышанным, что впрочем было излишним.
— И всё же мне бы хотелось поговорить с мистером Дрэйком.
Лонгман глубоко вздохнул и, откидываясь на спинку сидения, приказал извозчику следовать в главное городское полицейское управление. Тот покорно хлестнул лошадей и я ощутил лёгкую тряску, с которой двуколка понеслась по мощённой булыжниками мостовой.
__________
Тот момент, когда бедный юноша стоял и смотрел на нас, одержимый демоном из древнего медальона, его безумное звериное лицо, струящаяся изо рта кровь — как часто эта картина всплывает перед моими глазами. Может быть, именно поэтому до сих пор один только вид этого невинного украшения сразу бросает меня в холодный пот.
Спустя какое-то время мы остановились возле четырёхэтажного здания, главный вход которого подпирали длинные мраморные колонны. Лонгман сопровождал меня до парадных дверей, возле которых остановился и как-то странно покосился на них.
— Что-то не так? — спросил я, оглядываясь.
— Что? А, нет, всё нормально. Идёмте?
Вдвоём мы прошли через широкие двери и оказались в приёмном зале. Дежурный полисмен услужливо сообщил местонахождение нужного нам кабинета и я заспешил вверх по лестнице, оставив неторопливого Лонгмана позади.
Кабинет старшего констебля находился на самом верхнем этаже в левом крыле, на входе в которое нас встретил очередной дежурный. Гораздо менее приветливый, он, едва услышав мой вопрос, угрюмо кивнул на другой конец длинного коридора. Но стоило нам приблизилиться к двери, как она с шумом распахнулась и на пороге возник невысокий плотный человек округлой формы, голова его нелепо сидела на шее и напоминала небольшое яйцо.
— Мне некогда! — рявкнул он на нас, не успели мы и рта раскрыть, но уже через несколько секунд выражение его лица преобразилось, похоже он узнал своего постоянного посетителя.
— Добрый день, мистер Дрэйк. — тихо произнёс Лонгман, потупившись и стараясь не смотреть в лицо своему собеседнику. Старший констебль сверил его быстрым взглядом, затем перевёл его на меня и прищурился.
— Что всё это означает? — настороженно произнёс он, затем повернулся к Лонгману и повторил свой вопрос, но уже куда более жёстким тоном: — Я ещё раз спрашиваю, что всё это означает?
Тут мне показалось, что лучше всего будет взять инициативу в свои руки.
— Мистер Дрэйк, меня зовут Эдвин Прескотт. — сказал я, протягивая руку для рукопожатия, но старший констебль так и остался стоять неподвижно. Тогда я убрал руку и продолжил. — Я приехал по поручению господина Блумфельда, министра внутренних дел.
— Так. — наконец выдавил из себя старший констебль, тем самым давая понять, что внимательно меня слушает но терпение его на пределе.
— Господин министр крайне обеспокоен происходящими в городе событиями, он считает…
— Меня абсолютно не волнует, что там считают у себя в Лондоне все эти канцелярские крысы. — довольно жёстко прервал меня старший констебль. Лицо его побагровело, на лбу пульсировала крохотная жилка. — Вот этот вот… юноша — он сдержал бранное слово, указывая на Лонгмана. — Уже несколько раз убеждал меня в том, что я якобы должен воспользоваться вашими услугами и что якобы это поможет мне и моим людям в поисках причины всего происходящего.
— Всё именно так, мистер Дрэйк. — сказал, опустив глаза Лонгман.
Страница 4 из 21
