По дороге к свету

Это была последняя мысль в моей жизни. Говорят, что перед смертью весь твой жизненный путь пролетает перед глазами. Не верьте — врут. Когда мое тело разбило лобовое стекло и вылетело на проезжую часть, я уже практически ничего не чувствовал. Лежа на асфальте, я все еще смотрел на искореженные колеса и прикидывал стоимость их замены. И плевать, что сам пепелац восстановлению уже не подлежал.

— Доброе утро! — кто-то настойчиво тянул ко мне руку.

Я машинально ответил на приветствие и осторожно поднялся с асфальта. Боли не было. Как, впрочем, и прочих болезней, печалей и воздыханий. Осталось решить вопрос с бесконечной жизнью.

В том, что я умер, не оставалось никаких сомнений.

Передо мной стоял парень не полных двадцати лет, в кожаной куртке и рваных джинсах, заправленных в грязные берцы.

— Я ведь тоже здесь и закончил! — задумчиво протянул он, вглядываясь в горизонт.

— Что, прям вот здесь?

— Не, километра два вперед, на повороте.

Мы немного постояли в молчании, разглядывая горизонт.

— Семафор! — представился парень и снова протянул мне открытую ладонь в старой кожаной перчатке.

— Светофор! — поддержал я шутку и торжественно потряс узкую ладошку.

Пацан явно смутился.

— Да не, я Сёма, а так друзья зовут… Звали.

— Ааа… А я вот Аркашей был…

Привычным жестом я засунул руки в карман и вытащил мятую пачку Винстона.

— Не, не получится! — уверенно заявил Сёма, наблюдая за моими попытками прикурить сигарету.

Я яростно щелкал зажигалкой, но проклятая сигарета никак не зажигалась. Зло матюкнувшись, я закинул зажигалку в придорожные кусты и снова засунул руки в карманы. Где снова её и нащупал.

— Я уже второй месяц курить хочу — жуть просто! — Семён сделал рыдающее лицо и тяжело вздохнул.

— А, собственно, где все?

— Кто? — парень все еще не вышел из образа плачущего ребенка и смотрелся очень комично.

— Ну, ангелы там, демоны, господь бог, в конце концов.

— Да хрен их знает! — пожал плечами собеседник. — Я их не видел никогда. Зато покойничков штук двадцать уже встречал. Не всех забирают почему-то. Ходят, ждут. И я вот жду. Слушай, а может быть ты?

— Что я? Я точно не ангел. Я Аркадий Сазонов, 81-го года рождения, женат, не судим, не привлекался, не святой, но и гадостей не делал, в церковь не ходил, не молился, к христианскому богу относился без трепета, но все же с уважением. А о других и не задумывался. Жил себе… Как все, короче.

— Не, я жду того, кто обратно вернется. Просьба у меня. Может, я и уйти-то не могу, пока дело не решу.

— Обратно? — я покосился на разбитый Пежо с окровавленным лобовым стеклом. — Не, Сём, это вряд ли.

— Не, ну, а вдруг!

Парень заметно оживился и заходил вокруг меня, нервно потирая ладони.

— А дело такое, мы как-то с пацанами выпивали, крепко еще так, у Совы новый мотоцикл обмывали. Ну и решили за город махнуть, на пустой трассе погонять. Не, ты не подумай, мы не совсем дебилы, там реально трасса пустая всегда. Старая, заброшенная. Деревеньки там тоже в упадке, по одному деду, да по полторы бабки на двадцать домов. Из местных ездить некому, а остальные по новой дороге уже давно катают, в объезд кому охота переть, по глуши-то этой. Ну и поехали, пока не сильно бухие. В какой-то деревне продолжили, ну и давай гонять, как придурки.

— Почему «как»?

— Не, ну, ты прав, конечно, придурки. Конченные. Каюсь очень. И так, и сяк гоняли и с трюками, и без рук, и задом наперед. А ночь уже, не видно ни черта, Сову-то и занесло, прямо в какой-то огород ввалился. Мы туда съехались, фарами светим, а под мотаком-то дедок лежит, рядом «Прима» тлеет. Выходил, видать, на перекур. Сове пофиг, он встал, отряхнулся. А дед не встает. Насмерть его Сова пришиб…

Семен обхватил голову руками и сел на асфальт.

— В огороде деда и прикопали? — догадался я.

— Умный какой! Ну, а что, место глухое, старики забытые. Закопали, забор поправили, а тут и дождь полил, следов быть не должно. Всю неделю лил, кстати.

— Совесть мучает?

— Нет. Ну, то есть да. Короче, стали мы после этого случая…

— Умирать?

— Блин, догадливый какой! И не просто вот умирать, а каждый на своем мотоцикле. Я говорил, что попа бы надо, отпеть хоть. Но вот не успел, умер.

На трассе уже было не протолкнуться. МЧС, скорая, менты. Все мигало, шумело, суетилось. Кто-то куда-то звонил, пытаясь перекрыть вой сирен. То, что когда-то было мной, бригада скорой помощи уже унесла в машину.

Мне стало больно. Мне реально стало больно! Я охнул и схватился за живот.

Семен вскочил на ноги и расплылся в улыбке.

— Аркаш, да ты же возвращаешься!

Радостно запрыгав, он бурно захлопал в ладоши, не замолкая ни на секунду.

— Возвращаешься!