Я никогда не слышал, как визжат шины при резком торможении. Адское трение по горячему асфальту не дает им ни малейшего шанса, стирая новенький протектор до абсолютно гладкой поверхности.
Добавить в моё избранное
11 мин, 26 сек 292
Возвращаешься! Возвращаешься!
Нет, какой же он все-таки ребенок!
Это было последнее, о чем я подумал перед своим воскрешением. А потом тьма рухнула на меня, разрывая вновь обретенное тело на маленькие кусочки.
Как я потом узнал, собирали меня долго. Операция шла почти сутки. Потом реанимация, трубки, какие-то аппараты и мелькание белых халатов. Два месяца тяжелой реабилитации и я уже снова уверенно ходил по этой земле. Все только и твердили, что уж очень я везучий.
Иногда я вспоминал тот разговор с призрачным мотоциклистом, но что только не привидится поврежденному мозгу, поэтому я спокойно зажил своей жизнью.
В этот день я обедал в Макдаке, ежедневная офисная суета не всегда отпускала меня полакомиться домашней едой, поэтому во всех ближайших забегаловках меня уже давно узнавали.
Торопливо жуя второй гамбургер, я обратил внимание на кучку суровых ребят в коже и металле. Байкерские нашивки выдавали их увлечение, но мое внимание привлекли вовсе не они. Любители мотоциклов явно обсуждали почивших друзей.
— Путиле на памятник скинемся, а мамке Семафоровой лучше так, деньгами дать, она одна не протянет.
Внутри все похолодело, а кусок проклятой котлеты застрял у меня в горле. Зайдясь в надсадном кашле, я забил руками по столу, опрокидывая на пол остатки обеда.
Удивленно обернувшись, парни среагировали мгновенно. Первым ко мне подскочил огромный детина с глазами навыкате и так саданул здоровенной ладонью промеж лопаток, что из меня вылетела не только котлета, но и, кажется, все то, что уже валялось в желудке.
— С-с-спасибо! — выдавил я, позорно утирая всё то, что вышло из моего многострадального организма.
— Кушай. Не обляпайся! — хохотнул спаситель и направился к своему столу.
Не знаю, что на меня нашло, но я решил здесь же расставить все точки над «i».
— Сова!
Громила обернулся и удивленно уставился на меня, хлопая глазами. Я не ошибся, он реально был похож на огромную глуповатую сову.
— Мы знакомы? — продолжал удивленно моргать байкер.
— Не совсем. Но надо поговорить.
Били меня долго. Я тщетно пытался убедить всю компанию в правдивости моих слов даже тогда, когда кованые подошвы ломали мне ребра. Я кричал, что смерти не прекратятся, я умолял поверить мне, я продолжал говорить даже тогда, когда рот наполнился отвратительными кровавыми сгустками. Меня оставили умирать прямо на стоянке, куда мы вышли для разговора, на прощанье, воткнув под ребро грязную отвертку.
И снова мое дьявольское везение не дало мне присоединиться к блуждающим призракам вчерашних байкеров. Снова мельтешение белых халатов, гипсы, повязки, томительные дни и ночи без возможности пошевелиться. Но я опять воскрес, вытерпел всё, чем потчевала меня судьба, снова научился ходить и упрямо, назло всему, я продолжил свой забег в круговороте жизни.
Весенние ручьи, когда-то радовавшие меня своим появлением, теперь только раздражали. Дорогие туфли мне были гораздо дороже, чем забытое ощущение детской радости от наблюдения за пробуждение природы. Время уже поджимало, а я так и не пообедал. В ближайший Макдональдс я уже больше не захаживал по понятным причинам, но сейчас совершенно не было времени для капризов.
Расплатившись на кассе, я заторопился к освободившемуся столику, но путь мне перегородила огромная фигура в кожаной куртке.
Молча вынув из рук поднос, Сова высыпал мой обед в пустой пакет.
— По дороге поешь, — металлическим голосом приказал громила и взял меня за плечо. — Прости, — совершенно без эмоций добавил он и повел меня к выходу.
Мы снова были на той злополучной стоянке, но теперь главным был я.
— Я жду тебя уже почти месяц. Каждый день сижу. Прости. Ваха умер. Чек умер. Прости. Ты был прав. Прости.
— Что тебе от меня нужно?
— Дед. Отпеть деда. Просто так нельзя. Поп сдаст. Не верю я им.
— Я не священник, ничем помочь не могу.
— Помоги. Пойдем со мной. Я знаю. Есть заочное отпевание. Надо кусок земли и имя деда. И все. Поп отпоет. Потом эту землю на могилу. И всё.
— А я тут при чем?
— Пожалуйста. Я один остался. Мне…
— Страшно? Ну, что молчишь, Сова? Страшно тебе, а?
— Прости.
Мы ехали на такси, Сова уже давно не садился на своего железного «коня». Ему не было страшно. Он был в панике. Не знаю, что заставило меня сесть в машину с убийцей, который чуть не прикончил и меня, но я почему-то согласился ему помочь. План был прост, как ситцевые трусы.
Представившись работниками социальной службы, мы должны были обойти деревню в поисках оставшихся жителей, расспрашивая про живших здесь ранее односельчан. Ну, а если убиенный дедок оказался последним из всей деревеньки, то Сова был настроен прошерстить все близлежащие поселки, справедливо полагая, что в деревнях все про всех знают, даже если соседи живут за добрый десяток километров.
Нет, какой же он все-таки ребенок!
Это было последнее, о чем я подумал перед своим воскрешением. А потом тьма рухнула на меня, разрывая вновь обретенное тело на маленькие кусочки.
Как я потом узнал, собирали меня долго. Операция шла почти сутки. Потом реанимация, трубки, какие-то аппараты и мелькание белых халатов. Два месяца тяжелой реабилитации и я уже снова уверенно ходил по этой земле. Все только и твердили, что уж очень я везучий.
Иногда я вспоминал тот разговор с призрачным мотоциклистом, но что только не привидится поврежденному мозгу, поэтому я спокойно зажил своей жизнью.
В этот день я обедал в Макдаке, ежедневная офисная суета не всегда отпускала меня полакомиться домашней едой, поэтому во всех ближайших забегаловках меня уже давно узнавали.
Торопливо жуя второй гамбургер, я обратил внимание на кучку суровых ребят в коже и металле. Байкерские нашивки выдавали их увлечение, но мое внимание привлекли вовсе не они. Любители мотоциклов явно обсуждали почивших друзей.
— Путиле на памятник скинемся, а мамке Семафоровой лучше так, деньгами дать, она одна не протянет.
Внутри все похолодело, а кусок проклятой котлеты застрял у меня в горле. Зайдясь в надсадном кашле, я забил руками по столу, опрокидывая на пол остатки обеда.
Удивленно обернувшись, парни среагировали мгновенно. Первым ко мне подскочил огромный детина с глазами навыкате и так саданул здоровенной ладонью промеж лопаток, что из меня вылетела не только котлета, но и, кажется, все то, что уже валялось в желудке.
— С-с-спасибо! — выдавил я, позорно утирая всё то, что вышло из моего многострадального организма.
— Кушай. Не обляпайся! — хохотнул спаситель и направился к своему столу.
Не знаю, что на меня нашло, но я решил здесь же расставить все точки над «i».
— Сова!
Громила обернулся и удивленно уставился на меня, хлопая глазами. Я не ошибся, он реально был похож на огромную глуповатую сову.
— Мы знакомы? — продолжал удивленно моргать байкер.
— Не совсем. Но надо поговорить.
Били меня долго. Я тщетно пытался убедить всю компанию в правдивости моих слов даже тогда, когда кованые подошвы ломали мне ребра. Я кричал, что смерти не прекратятся, я умолял поверить мне, я продолжал говорить даже тогда, когда рот наполнился отвратительными кровавыми сгустками. Меня оставили умирать прямо на стоянке, куда мы вышли для разговора, на прощанье, воткнув под ребро грязную отвертку.
И снова мое дьявольское везение не дало мне присоединиться к блуждающим призракам вчерашних байкеров. Снова мельтешение белых халатов, гипсы, повязки, томительные дни и ночи без возможности пошевелиться. Но я опять воскрес, вытерпел всё, чем потчевала меня судьба, снова научился ходить и упрямо, назло всему, я продолжил свой забег в круговороте жизни.
Весенние ручьи, когда-то радовавшие меня своим появлением, теперь только раздражали. Дорогие туфли мне были гораздо дороже, чем забытое ощущение детской радости от наблюдения за пробуждение природы. Время уже поджимало, а я так и не пообедал. В ближайший Макдональдс я уже больше не захаживал по понятным причинам, но сейчас совершенно не было времени для капризов.
Расплатившись на кассе, я заторопился к освободившемуся столику, но путь мне перегородила огромная фигура в кожаной куртке.
Молча вынув из рук поднос, Сова высыпал мой обед в пустой пакет.
— По дороге поешь, — металлическим голосом приказал громила и взял меня за плечо. — Прости, — совершенно без эмоций добавил он и повел меня к выходу.
Мы снова были на той злополучной стоянке, но теперь главным был я.
— Я жду тебя уже почти месяц. Каждый день сижу. Прости. Ваха умер. Чек умер. Прости. Ты был прав. Прости.
— Что тебе от меня нужно?
— Дед. Отпеть деда. Просто так нельзя. Поп сдаст. Не верю я им.
— Я не священник, ничем помочь не могу.
— Помоги. Пойдем со мной. Я знаю. Есть заочное отпевание. Надо кусок земли и имя деда. И все. Поп отпоет. Потом эту землю на могилу. И всё.
— А я тут при чем?
— Пожалуйста. Я один остался. Мне…
— Страшно? Ну, что молчишь, Сова? Страшно тебе, а?
— Прости.
Мы ехали на такси, Сова уже давно не садился на своего железного «коня». Ему не было страшно. Он был в панике. Не знаю, что заставило меня сесть в машину с убийцей, который чуть не прикончил и меня, но я почему-то согласился ему помочь. План был прост, как ситцевые трусы.
Представившись работниками социальной службы, мы должны были обойти деревню в поисках оставшихся жителей, расспрашивая про живших здесь ранее односельчан. Ну, а если убиенный дедок оказался последним из всей деревеньки, то Сова был настроен прошерстить все близлежащие поселки, справедливо полагая, что в деревнях все про всех знают, даже если соседи живут за добрый десяток километров.
Страница 2 из 4
