По дороге к свету

Удача улыбнулась нам в первом же доме. Худая, как тростник старушка, смотрела на нас своими выцветшими глазами.

— Шта, сынок? Откель? С собесу? Хто живет? Ты погодь, я сорванца своего кликну. Пашка-а-а-а!

Из дома, кряхтя и отдуваясь, вышел «сорванец», лет 70-ти от роду.

— Мама, не кричите, иду я!

— Отец, подскажи, кто тут, кроме вас еще проживает, а кто уж на том свете? Тут выборы скоро, вот мы…

— Выборы… — фыркнул старик. — Выборы! Да, почитай, одни мы тут. Захар еще был, да еще у прошлом годе пропал. Да и не он первый так. Видать, кто смерть свою чуял, в лес и уходили. Кого находили, кого нет. Савелишну вона нашли, а Петра вот до сих нет. Волки уж обглодали Петрушу, я считаю. А мать говорит, что в город подалси. Да что иму в городе…

— Захар? У оврага жил? — перебил старика Сова.

— А, ну да, у оврага. Вечно туды катился, как самогонки отведат. Я ужо ему говорил, съезжай отседа, домов пустых полно, разломаешь всё себе к ядрене фене.

Дед явно вдохновился разговором и принял весьма оскорбленный вид, когда Сова, не дослушав эпопею про овраг и пьяного Захара, развернулся и поспешил прочь от словоохотливого старика.

— Извини, отец, дела не ждут! — попытался оправдать я своего спутника и виновато развел руками.

Не знаю, зачем Сове приспичило вернуться на место преступления, но лучше бы он этого не делал.

Я еще не прошел и половины проселочной дороги, а огромная спина Совы уже скрылась за поваленным забором. А через мину раздался истошный вопль. Развив спринтерское ускорение, я влетел в заваленный снегом огород, где в сугробе валялся орущий, обделавшийся под себя Сова. Его и без того выпученные глаза практически вылезли из орбит.

Проследив за его жутким взглядом, я повернулся к старому почерневшему дому. Входная дверь была открыта настежь, а на пороге стоял старик с недокуренной «Примой» в костлявых руках.

— Ты-ы-ы-ы! — прошелестел старик не разжимая губ.

— Я. Отпевать. Тебя. Прости. — Сова корчился в снегу, но от ужаса у него начисто отказали ноги.

— А я ве-е-е-едь не уме-е-е-р тогда-а-а-а. Я та-а-а-ам уме-е-е-ер, — призрак медленно опустил свой коричневый палец вниз.

Бело-желтые глаза покойника задергались и сфокусировались уже на мне.

— Они-и-и та-а-ак и бу-у-у-уду-у-ут блужда-а-а-ать. Ег-о-о-о дружки-и-и-и.

— Что нам нужно сделать? Отпеть тебя? — без ложной скромности скажу, что я почти не испугался.

Опыт ли общения с Семафором был тому причиной, или осознание того, что это не я заживо похоронил страдальца и вины на мне нет, не знаю, но я твердо стоял на ногах и даже осмелился вступить в диалог с жутким стариком.

— Ра-а-а-скаятьс-я-я-я.

— Он раскаялся, отец.

— Раская-я-я-ться там, где отпева-а-а-ют — прошелестел дед и скрылся черном проеме покосившегося дома.

Как я вытаскивал обезумевшего и парализованного Сову до оживленной трассы, как уговоривал дальнобоев довезти эту тушу до города, как отпаивал его водкой прямо в кабине грузовой фуры, все это просто не мог проделать один человек, притом склонный к худобе, но я справился и с этим.

— Раскаяться там, где отпевают. Как? Где? — Сова тер лицо снегом, явно приходя в себя.

— Думаю, что в церкви. Исповедоваться тебе надо.

— Фигня. Панихиду закажем. И всё. Имя знаем.

Я не стал его убеждать. Я чертовски устал и мечтал только о горячей ванне.

До церкви мы добрели уже затемно. Вечерняя служба уже давно закончилась, но старенький священник еще был на месте, он сидел на низкой лавке и озабоченно изучал кипу каких-то записок.

— Нам отпеть надо! Заочно! — рявкнул Сова и старичок чуть не свалился со своей лавки.

— Свидетельство о смерти, пожалуйста, — огорошил нас священник.

— Так нет его.

— Без свидетельства никак!

Байкер буравил глазами клирика, но тот стойко выдержал атаку совиных буркал.

— Тогда исповедоваться!

И тут я проникся уважением к этому огромному и не шибко умному человеку. Зная, что без свидетельства о смерти Захара не отпоют, он решился рассказать о своем грехе на исповеди, в надежде, что после его рассказа, священник все же отпоет заживо погребенного старика.

Честной отец и Сова ушли вглубь храма, где и приступили к исповеди. Время тянулось бесконечно медленно. Я посадил зарядку на телефоне, играя во все игры подряд, раз десять бегал курить и, наконец, задремал на той самой лавке в позе буквы «зю».

— Алло, полиция! — Совиный рев вырвал меня из сладкой дремоты. — Я убил человека. Приезжайте.

Пока мои глаза лезли на лоб, Сова продиктовал адрес церкви и сунул мобильник в карман.

— Сказал, что не может мне отпустить грехи, пока я не сдамся. Говорит, что наказание должен понести.

Священник кивком головы подтвердил его слова.