Тамара затруднилась бы вспомнить, когда впервые ей захотелось стать врачом-психотерапевтом. Ей казалось, что это было её мечтой всегда, чуть ли не с самого детства. И надо сказать, к своим двадцати пяти годам девушка сделала немало для её осуществления. Закончив институт с красным дипломом, она работала в поликлинике, где осталась после интернатуры, а по вечерам принимала частных клиентов в своём кабинете. Может, такое название не очень подходило для крошечной комнатки при салоне красоты, но Тамаре нравилось именовать её именно кабинетом. А немногочисленных клиентов — частной практикой.
Добавить в моё избранное
6 мин, 43 сек 132
И я ещё кое-что вспомнил.
— Сейчас разведём костёр и расскажете, — пропыхтела Тамара, с трудом удерживавшая свой конец срубленной засохшей сосны. Проклятая деревяшка была покрыта мхом и так и норовила выскользнуть из рук.
— Хорошо, — задумчиво согласился Сергей. — Тут так всё странно. Я как будто оказался в собственном сне. Столько всего вспоминаю, что даже не верится, что я мог это забыть.
— Ничего, это нормальная реакция на стресс, — машинально ответила Тамара. Все её мысли были сосредоточены на том, чтобы не провалиться в болото: как назло, они забрели на топкую почву, и под ногами то и дело хлюпало. Странно, пока они шли сюда от поляны, болота Тамара не заметила.
Наконец они вышли к вещам. Тамара занялась костром, а Сергей стал ставить палатку. Потом они уселись у костра и принялись жарить сосиски. Пламя уютно потрескивало, и Сергей заметно расслабился. Похоже, ему совсем не было страшно, он выглядел спокойным и умиротворённым. Тамара завела разговор о воспоминаниях, вернувшихся к Сергею, и тот охотно подхватил его.
— Это прозвучит странно, — доверительно сказал он. — Но в понедельник, когда мне снова приснился тот лес, я вспомнил вдруг, что был в лесу не один. Со мной был мой друг, Никита Скворцов. Мы с Никитой оба всё лето проводили на даче. Нам было лет по восемь, мы каждый день встречались и играли вместе. Были неразлучны. А потом я приехал на дачу, когда мне было девять лет, и Никиты там не было. Я спрашивал у мамы, когда он приедет, а она спросила меня, кто такой Никита. И дальше тоже притворялась, что не знает, о ком я говорю.
— Он был вашим воображаемым другом? — спросила Тамара.
— Не воображаемым, — с торжеством в голосе произнёс Сергей. — Я вчера съездил к родителям, нашёл у них старые фотоальбомы. Там всего одна фотография, где мы с Никитой, но она есть! Но вообще, в альбомах почти нет моих детских летних фотографий. Только начиная с моего девятилетия, когда Никита уже исчез.
— Как странно, — сказала Тамара, не зная, что ещё ей сказать. Это были совершенно неожиданные сведения.
Очевидно, что-то случилось с этим Никитой, что-то страшное. Возможно, его убили, и убийца был высок, худ, лыс и носил деловой костюм. А Сергей мог это увидеть, и у него в памяти навсегда отпечатался этот образ. Родители хотели, чтобы он всё забыл, чтобы не травмировать детскую психику. Решение очень сомнительное, но понять их можно… Слишком мало сведений, чтобы предполагать наверняка… Тамара поняла, что не слушала, что говорил Сергей, пришлось переспросить, так как он смотрел на неё с вопросительным выражением в глазах.
— Может такое быть, что нам снились одинаковые сны? — повторил он свой вопрос.
— Вам и Никите?
— Да. Я это сейчас уже вспомнил. Нам обоим снился лес и этот лысый тип. А потом мы заблудились в лесу, тоже вместе. Только я вернулся, а Никита, выходит, нет…
— Конечно. Если вы обсуждали с другом свои кошмары, вы могли внушить ему их, а может, наоборот, он вам. В этом нет ничего необычного. Знаете, если проблема в детской травме, с этим нужно работать совершенно иначе. Может, вернёмся в город?
— Нет! — воскликнул Сергей. — Я слишком долго боялся. Я проведу эту ночь здесь, и вы останетесь со мной, вы мне обещали!
— Хорошо, — не стала спорить Тамара. — Посидим до утра. Вы не возражаете, если я посплю?
— Возражаю, — не согласился Сергей. — Останьтесь со мной, вы должны видеть, что я не испугаюсь. А то я потом буду думать, что сам всё придумал.
— Ладно, — Тамара про себя подивилась изощрённой логике своего пациента.
Сергей смотрел на пламя, на его губах блуждала мечтательная улыбка. Кажется, его очень вдохновляла собственная беспримерная смелость, и он чувствовал себя героем, готовым к любым свершениям. Когда запас дров подошёл к концу, Сергей взял фонарь, топорик и направился в лес.
— Сейчас разведём костёр и расскажете, — пропыхтела Тамара, с трудом удерживавшая свой конец срубленной засохшей сосны. Проклятая деревяшка была покрыта мхом и так и норовила выскользнуть из рук.
— Хорошо, — задумчиво согласился Сергей. — Тут так всё странно. Я как будто оказался в собственном сне. Столько всего вспоминаю, что даже не верится, что я мог это забыть.
— Ничего, это нормальная реакция на стресс, — машинально ответила Тамара. Все её мысли были сосредоточены на том, чтобы не провалиться в болото: как назло, они забрели на топкую почву, и под ногами то и дело хлюпало. Странно, пока они шли сюда от поляны, болота Тамара не заметила.
Наконец они вышли к вещам. Тамара занялась костром, а Сергей стал ставить палатку. Потом они уселись у костра и принялись жарить сосиски. Пламя уютно потрескивало, и Сергей заметно расслабился. Похоже, ему совсем не было страшно, он выглядел спокойным и умиротворённым. Тамара завела разговор о воспоминаниях, вернувшихся к Сергею, и тот охотно подхватил его.
— Это прозвучит странно, — доверительно сказал он. — Но в понедельник, когда мне снова приснился тот лес, я вспомнил вдруг, что был в лесу не один. Со мной был мой друг, Никита Скворцов. Мы с Никитой оба всё лето проводили на даче. Нам было лет по восемь, мы каждый день встречались и играли вместе. Были неразлучны. А потом я приехал на дачу, когда мне было девять лет, и Никиты там не было. Я спрашивал у мамы, когда он приедет, а она спросила меня, кто такой Никита. И дальше тоже притворялась, что не знает, о ком я говорю.
— Он был вашим воображаемым другом? — спросила Тамара.
— Не воображаемым, — с торжеством в голосе произнёс Сергей. — Я вчера съездил к родителям, нашёл у них старые фотоальбомы. Там всего одна фотография, где мы с Никитой, но она есть! Но вообще, в альбомах почти нет моих детских летних фотографий. Только начиная с моего девятилетия, когда Никита уже исчез.
— Как странно, — сказала Тамара, не зная, что ещё ей сказать. Это были совершенно неожиданные сведения.
Очевидно, что-то случилось с этим Никитой, что-то страшное. Возможно, его убили, и убийца был высок, худ, лыс и носил деловой костюм. А Сергей мог это увидеть, и у него в памяти навсегда отпечатался этот образ. Родители хотели, чтобы он всё забыл, чтобы не травмировать детскую психику. Решение очень сомнительное, но понять их можно… Слишком мало сведений, чтобы предполагать наверняка… Тамара поняла, что не слушала, что говорил Сергей, пришлось переспросить, так как он смотрел на неё с вопросительным выражением в глазах.
— Может такое быть, что нам снились одинаковые сны? — повторил он свой вопрос.
— Вам и Никите?
— Да. Я это сейчас уже вспомнил. Нам обоим снился лес и этот лысый тип. А потом мы заблудились в лесу, тоже вместе. Только я вернулся, а Никита, выходит, нет…
— Конечно. Если вы обсуждали с другом свои кошмары, вы могли внушить ему их, а может, наоборот, он вам. В этом нет ничего необычного. Знаете, если проблема в детской травме, с этим нужно работать совершенно иначе. Может, вернёмся в город?
— Нет! — воскликнул Сергей. — Я слишком долго боялся. Я проведу эту ночь здесь, и вы останетесь со мной, вы мне обещали!
— Хорошо, — не стала спорить Тамара. — Посидим до утра. Вы не возражаете, если я посплю?
— Возражаю, — не согласился Сергей. — Останьтесь со мной, вы должны видеть, что я не испугаюсь. А то я потом буду думать, что сам всё придумал.
— Ладно, — Тамара про себя подивилась изощрённой логике своего пациента.
Сергей смотрел на пламя, на его губах блуждала мечтательная улыбка. Кажется, его очень вдохновляла собственная беспримерная смелость, и он чувствовал себя героем, готовым к любым свершениям. Когда запас дров подошёл к концу, Сергей взял фонарь, топорик и направился в лес.
Страница 2 из 2
