Тихий осенний вечер

Читали, да? Это только те, что нашли. Их у меня побольше будет. Можно мне круассанчик?

Не дождавшись разрешения, Андрей схватил сразу два. Профессор отхлебнул кофе и спросил:

— А что с кистями?

— С собой увёз. Мне они без надобности. Никакого людоедства или коллекционирования. Но надо же иметь свою фишку. В газетах уже прозвище дали — кистеруб. Мне не очень вкатывает.

— Да уж, нелепо. Ну, так кисти отвезли и куда дели потом?

— В мусорку выкинул по пути домой.

— Рядом с домом?

— Ну да.

— А живете Вы…?

—…в центре. В общежитии.

— То есть убивать Вы ездите на окраину, а кисти потом выкидываете рядом с домом. Вы не очень умны, да? Это же самая очевидная вещь — не надо гадить там, где ешь. Не делай ничего там, где чаще всего бываешь! Это даже не говоря о том, что таскать с собой части тел — наитупейшая идея. Сейчас из-за моих убийс… то есть деяний полиция много шороху наводит. Того и гляди, остановит, да обыщет. А у Вас там сюрприз. При желании, на Вас ещё и мои дела повесят, хоть я руки и не режу.

— Да ну, у них мозгов не хватит. Посмотри на меня, я ж выгляжу как подросток. Я больше на какого-нибудь блогера смахиваю, чем на маньяка. Они меня не заподозрят, даже если я кисть к своей двери прибью. К тому же мне чужие глухари не страшны, даже если б поймали, за те три трупа я и так пожизненное получу, что мне с ваших шести тел-то будет? Да хоть двадцать тел. Второе пожизненное? Мы ж не в Америке.

— Шести тел? Это только те, что нашли, — улыбнулся Сергей Фёдорович. — А вот двадцать уже ближе к правде.

— Хах, подловил. А что у тебя за фигня с платками?

— Тоже свой след. Тут особой подоплёки нет. После первого убийс… деяния, я долго разглядывал тело. Оно выглядело обыденно, просто задушенная девушка. У меня в кармане был платок, и я его завязал у неё на волосах. Вот такой вот след. Ещё и гуманный. Надругаться над трупом, знаки там вырезать — это не моё, жалко красоту портить. Каждое убий… да чёрт! Деяние, каждое деяние — это искусство.

— Что за прикол у тебя с этими «деяними»? Убийство же. Мы убиваем, то есть совершаем убийство, что ты постоянно исправляешь?

— Это такие, как Вы, убивают и совершают убийства. Я же вершу судьбу, для меня это откровение. Все те девушки — не просто куски мяса, я познаю их. Вы смотрите в глаза жертвам в момент агонии? Сомневаюсь. А я вижу, как в глубине глаз ворочается душа, как потом она выходит. И часть её остаётся во мне. И, заметьте, никаких изнасилований, ни к чему мне эти гнусности.

Казалось, Андрей немного напрягся.

— Да уж, забористый у тебя подход. А я чисто по фану. Животных никогда не мучил, сразу с людей начал. Животных жалко. И детей не трогаю. Слабенькие же. Какой смысл? Детей только отбитые чмошники убивают. Вот родителей их — другое дело. Кстати, я тоже против изнасилований, вообще презираю этих похотливых дебилоидов. К тому же, у меня девушка есть, с ней у нас в этом плане всё нормально. Насилуют только неудачники убогие. А у тебя как на личном?

— Женат. Двое детей.

— Ну, прям по классике всё. Уважаем среди коллег, семьянин и вся фигня. Чисто выбрит, платочки всегда наглажены и наготове, — Андрей засмеялся.

Было видно, что и профессору шутка пришлась по душе:

— Вот Вы меня сейчас описываете, а ко мне, между прочим, три года назад из полиции пришли. Попросили психологический портрет составить. На себя. Ну, я и составил. Если они по этому портрету и дальше меня будут искать, то я до глубокой старости буду души собирать.

— Души собирать. Хех, по тебе бы кино снять. А с портретом прикольно. Если и за моим портретом придут, подсобишь по-братски? Нагороди им там фигни всякой, скажи, что убийца вообще девушка…

— Из девушек убийцы никудышные. Поддаются эмоциям и переживаниям. Изобретательности, как правило, — ноль. Из мотивов — пустые комплексы, обиды и банальная месть. Попросите любого человека назвать парочку серийных убийц и услышите: Чикатило, Джек Потрошитель. Даже вымышленного Ганнибала Лектера назовут, но женщину — вряд ли.

— Ну да, наверно. Так что, поможете? А то я пока на нары не хочу.

— Это Вас ждёт в скором времени, если чужие руки не перестанете с собой таскать.

— Да не, нормально всё. Не менять же почерк теперь, это тупо. А почему удушение? Вы так точно спалитесь. Вон какие следы от верёвки на руках.

— На работе уже спрашивали про следы. Версия с ремонтом их устраивает. Да и, честно признаюсь, я не переношу вида крови.

— Да ну нафиг?!

— Да, мне даже от капли крови плохо становится. Так что для меня удушение — единственный удобный способ.

— А мне вообще всё равно — как и что. Могу зарезать, могу и молотком прибить. Главное — потом кисти отрезать. Как по мне, самый топ — это отравление или смертельная инъекция. Изящно так.