Ах, и подфартил мне Леха Ядовитый! Оригинальнейший человечек, чудик, которыми так богато российское село. Одна внешность чего стоит. Ростом ниже среднего, коренастый, с длинными сильными руками трудяги, с лобастой головой и неестественно большими ушами, покрытыми седыми волосками.
Добавить в моё избранное
17 мин, 32 сек 387
— Так, осветленный, — сказал он, открыл колпачок, наполнил его до краев керосином и залпом, не поморщившись, выпил. Затем он налил еще раз, выпил, и еще раз налил и выпил.
— Бог любит Троицу, — произнес он и перекрестился.
Я увидел, как его желтое лицо приобретает зеленоватый оттенок. Глаза его налились кровью.
— Вот, смотри, — сказал он и навел раскрытые ладони в сторону стола.
Сердце мое заколотилось. Я увидел, как из пластмассового стаканчика вылетели две ручки и три карандаша. Они скрестились друг с другом, образовав римскую цифру XXI, которая зависла над столом.
— Двадцать первый век, — стал говорить Алексей каким-то неестественным нечеловеческим голосом. — В двенадцатом году выведут войска из Чечни. В семнадцатом году начнет свою проповедь родившийся на Украине Христос. Ему будет тридцать лет. Чернобыльская катастрофа произошла за девять месяцев до Его рождения; катастрофа была — сошествием Святого Духа (Духа — разрушителя — как учат мудрые индусы) в лоно Девы. Примерно через триста лет (точного срока никто не знает) явится, и тоже на Руси, Антихрист. Так же в семнадцатом году, в год столетия Великой революции, русские обретут царя, который явится в духе Петра Великого. Он будет высокого роста, энергичным и мудрым. Так же его пришествие повторится через триста лет, во время Антихриста. Во времена правления этого царя будет на Руси относительный расцвет и слава. Другие же цари будут лжецарями и, скорее всего, жидовского племени. Климат продолжит меняться: летом на Ставрополье будет выше 50-ти градусов. Кстати, допускаю, что эпоха тотального дефицита повторится.
Я следил за этим фокусом (уж не знаю, как назвать все это), и вдруг вспомнил, что же мне все это время не давало покоя. Ну, да, — я же точно прикрывал на засов ворота. Инопланетянин; самый настоящий инопланетянин!
Алексей меж тем махнул руками: и ручки, и карандаши вернулись в стакан.
— А вот смотри еще, — спокойно произнес Алексей, быстро налил в колпачок керосина и выпил.
Он позеленел еще сильнее, а большая бородавка под левым ухом наоборот — покраснела, затем он уставился дикими глазами на стол, и его огромные уши пришли в движение. Сначала по ним прошла легкая волна. Алексей стал махать ушами, как крыльями. Все сильнее, все быстрее. Образовавшийся воздушный поток смахнул со стола несколько листков бумаги.
Я не выдержал и осушил еще одну рюмку настойки. Алексей резко прекратил махать ушами, налил себе «фирменной», перекрестился и хряпнул ее.
— Да-а, — наконец-то выдавил я из себя. — Тебя в цирке можно показывать.
— Погоди, — вытянул Алексей руку. — Это только разминка.
Снова сосредоточившись, он повернул уши — словно на шарнирах — горизонтально, раковинами вниз, и стал ими махать, да так быстро, что стал слышен гул, напоминавший усиленное микрофоном гудение шмеля.
Я увидел, что он с силой, до посинения, сжал кулаки, и вдруг, оторвавшись от стула, медленно поднялся на метр от пола и, пролетев над столом в сидячем положении, дугою облетел вокруг меня и снова опустился на стул, перестав махать ушами.
С минуту я ошалело смотрел на него.
— Ну, ты прямо Карлсон, — наконец проговорил я. — Случайно не на крыше живешь?
Алексей не ответил. Снова пожелтевший, как китаец, он глянул на стоявшие на подоконнике часы, энергично потер свои крупные сильные руки и сказал, вставая со стула:
— Так, уже поздно. Спасибо за компанию, дружочек. Оставляю тебе остатки вина и настойку. Настойку пить не более трех рюмок за раз. Спать ты сегодня будешь хорошо.
— Подожди, Алексей, — я тоже поднялся, вышел в соседнюю комнату и вернулся с бутылкой со спиртом.
— Очень ты меня позабавил сегодня. На, возьми, это медицинский спирт.
— Что ж, от медицинского спирта не откажусь, — сказал Алексей, беря протянутую бутылку. — Если понравится настойка, принесу еще.
— Хорошо.
Мы пожали друг другу руки, попрощались, и странный гость покинул мой дом.
Помыв рюмки, поставив бутылки с вином и настойкой в холодильник, я вспомнил, что надо закрыть калитку, и вышел во двор. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что засов сдвинут вправо, и ворота заперты… как же так? Точно, инопланетянин!
Вернувшись домой, — уже было поздно, и половинка луны таяла леденцом в глотке космоса, — я решил почивать, лег в постель, но, не надеясь сразу уснуть, поставил компакт с записью органной музыки. Первые сорок минут звучал орган Баха, самое лучшее, токкаты и фуги. Как хорошо, однако, жить в своем доме. Вот уже двенадцать часов ночи, а я могу слушать органную музыку почти на полную громкость — соседи не услышат.
Мощные органные аккорды вырывались из стереоколонок, заставляя вибрировать стекла окон, и я растворялся в этой музыке, хмелея, как от вина. Незаметно, неуловимо текло время, — его не было вообще.
— Бог любит Троицу, — произнес он и перекрестился.
Я увидел, как его желтое лицо приобретает зеленоватый оттенок. Глаза его налились кровью.
— Вот, смотри, — сказал он и навел раскрытые ладони в сторону стола.
Сердце мое заколотилось. Я увидел, как из пластмассового стаканчика вылетели две ручки и три карандаша. Они скрестились друг с другом, образовав римскую цифру XXI, которая зависла над столом.
— Двадцать первый век, — стал говорить Алексей каким-то неестественным нечеловеческим голосом. — В двенадцатом году выведут войска из Чечни. В семнадцатом году начнет свою проповедь родившийся на Украине Христос. Ему будет тридцать лет. Чернобыльская катастрофа произошла за девять месяцев до Его рождения; катастрофа была — сошествием Святого Духа (Духа — разрушителя — как учат мудрые индусы) в лоно Девы. Примерно через триста лет (точного срока никто не знает) явится, и тоже на Руси, Антихрист. Так же в семнадцатом году, в год столетия Великой революции, русские обретут царя, который явится в духе Петра Великого. Он будет высокого роста, энергичным и мудрым. Так же его пришествие повторится через триста лет, во время Антихриста. Во времена правления этого царя будет на Руси относительный расцвет и слава. Другие же цари будут лжецарями и, скорее всего, жидовского племени. Климат продолжит меняться: летом на Ставрополье будет выше 50-ти градусов. Кстати, допускаю, что эпоха тотального дефицита повторится.
Я следил за этим фокусом (уж не знаю, как назвать все это), и вдруг вспомнил, что же мне все это время не давало покоя. Ну, да, — я же точно прикрывал на засов ворота. Инопланетянин; самый настоящий инопланетянин!
Алексей меж тем махнул руками: и ручки, и карандаши вернулись в стакан.
— А вот смотри еще, — спокойно произнес Алексей, быстро налил в колпачок керосина и выпил.
Он позеленел еще сильнее, а большая бородавка под левым ухом наоборот — покраснела, затем он уставился дикими глазами на стол, и его огромные уши пришли в движение. Сначала по ним прошла легкая волна. Алексей стал махать ушами, как крыльями. Все сильнее, все быстрее. Образовавшийся воздушный поток смахнул со стола несколько листков бумаги.
Я не выдержал и осушил еще одну рюмку настойки. Алексей резко прекратил махать ушами, налил себе «фирменной», перекрестился и хряпнул ее.
— Да-а, — наконец-то выдавил я из себя. — Тебя в цирке можно показывать.
— Погоди, — вытянул Алексей руку. — Это только разминка.
Снова сосредоточившись, он повернул уши — словно на шарнирах — горизонтально, раковинами вниз, и стал ими махать, да так быстро, что стал слышен гул, напоминавший усиленное микрофоном гудение шмеля.
Я увидел, что он с силой, до посинения, сжал кулаки, и вдруг, оторвавшись от стула, медленно поднялся на метр от пола и, пролетев над столом в сидячем положении, дугою облетел вокруг меня и снова опустился на стул, перестав махать ушами.
С минуту я ошалело смотрел на него.
— Ну, ты прямо Карлсон, — наконец проговорил я. — Случайно не на крыше живешь?
Алексей не ответил. Снова пожелтевший, как китаец, он глянул на стоявшие на подоконнике часы, энергично потер свои крупные сильные руки и сказал, вставая со стула:
— Так, уже поздно. Спасибо за компанию, дружочек. Оставляю тебе остатки вина и настойку. Настойку пить не более трех рюмок за раз. Спать ты сегодня будешь хорошо.
— Подожди, Алексей, — я тоже поднялся, вышел в соседнюю комнату и вернулся с бутылкой со спиртом.
— Очень ты меня позабавил сегодня. На, возьми, это медицинский спирт.
— Что ж, от медицинского спирта не откажусь, — сказал Алексей, беря протянутую бутылку. — Если понравится настойка, принесу еще.
— Хорошо.
Мы пожали друг другу руки, попрощались, и странный гость покинул мой дом.
Помыв рюмки, поставив бутылки с вином и настойкой в холодильник, я вспомнил, что надо закрыть калитку, и вышел во двор. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что засов сдвинут вправо, и ворота заперты… как же так? Точно, инопланетянин!
Вернувшись домой, — уже было поздно, и половинка луны таяла леденцом в глотке космоса, — я решил почивать, лег в постель, но, не надеясь сразу уснуть, поставил компакт с записью органной музыки. Первые сорок минут звучал орган Баха, самое лучшее, токкаты и фуги. Как хорошо, однако, жить в своем доме. Вот уже двенадцать часов ночи, а я могу слушать органную музыку почти на полную громкость — соседи не услышат.
Мощные органные аккорды вырывались из стереоколонок, заставляя вибрировать стекла окон, и я растворялся в этой музыке, хмелея, как от вина. Незаметно, неуловимо текло время, — его не было вообще.
Страница 3 из 6
