Отрочество Драко

— Но не забыла твоя свита, — Дамблдор усмехнулся, — Кребб и Гойл устроили травлю мальчишки, подстерегали его в коридорах, дразнили. Они все-таки переодели его в платье на виду у всего факультета. Спустя неделю я уже выуживал у Лаврентия воспоминания, почему он хотел распрощаться с жизнью…

— Месть, директор? — Люциус устало потер виски.

— Месть, мой друг. Поруганная любовь и унижение вкупе с жаждой наживы… страшное дело.

В мэноре царила тишина. Уставшие после Хогвартс-экспресса Блейз и Гарри безропотно отправились спать, Панси вниз не спускалась.

— Драко обречен? — спросила Нарцисса мужа.

— Мы потеряем его в любом случае. Он просто помеха. Поттер… Поттер может его спасти, если женится, но тогда… Вздор! Драко по какой-то причине не может разговаривать. Может, находится в измененном состоянии сознания, — лорд будто размышлял вслух, не глядя на супругу. — Почему он не передал с эльфом родовое слово? Хоть какую-то информацию, да просто ничего не спросил? Неизвестное мне заклинание… Видимо, Драко ему сопротивляется, это ясно. Но почему он поет, у него же ни грамма слуха и голоса! — Люциус резко остановился, и его лицо осенила догадка:

— Он не может дышать!

…Удрав в четырнадцать лет в Ирландию ловить вейл, конечно же, со своим обожаемым Поттером, этот маленький идиот подхватил свинку и, не признаваясь в своих страхах, чтобы ночью не заснуть, пел какую-то, прости Мерлин, матерную чепуху, боясь задохнуться во сне…

— Его что-то душит! — повернувшись к жене спиной, Люц продолжал:

— Я уже отсёк все финансовые щупальца чертового Паркинсона. Через Бернские отделения прикрыл полсотни операций и вынудил управление Гринготтса заблокировать его счета. Ожидаемо, подлец выдвинул обвинение в незаконном удержании…

— Мне это не интересно, — равнодушно перебила его Нарцисса и встала. — Драко обречен…

— Драко жив! Но ирония заключается в том, что открыто я действовать не могу. Любой шаг может стать для сына фатальным…

…Нарцисса плакала. От безысходности и горя сердце болело, как открытая рана. Она не зажимала руками рот, а как-то беспорядочно перебирала пальцами возле дрожащих губ. Слюна и слезы капали с подбородка, но ни одного стона или всхлипа не срывалось с ее уст. Со стороны казалось, что безумная лохматая колдунья что-то рисует в воздухе скрюченными пальцами. Тени метались и множились, отбрасываемые раскачивающейся из стороны в сторону обнаженной фигурой несчастной матери. Чадили жертвенные жаровни. Вдруг протяжный горловой звериный вой огласил ярко освещенный уютный кокетливый, как китайский фонарик, чайный домик Нарциссы Малфой, а сама она рухнула на пол и замерла на мгновенье. Когда женщина подняла всё ещё мокрое от слёз лицо, на нем не было и следа испытанной муки. Темная волшебница Нарцисса Кассиопея Блэк приняла наследие берсерков своего угасшего рода…

Глава шестая. Калейдоскоп

Добрый вечер, Кай! Гляди, что я тебе сегодня принес. Эта странная трубка называется калейдоскоп. Посмотри в неё! Видишь, темные и яркие весёлые стеклышки собираются в причудливые узоры? Глупцы завороженно смотрят и, увлеченные переменами в рисунках, забывают о реальной жизни. А некоторые — таких мало — отворачиваются от игрушек, даже таких красивых, и вытягивают у злодейки-судьбы из старого свитера цветные ниточки, чтобы потом самим связать свою неповторимую историю. И самые разные события причудливо порой переплетаются…

В глотке пылал песок Сахары. Петь, а точнее, выть, становилось все труднее. Глухие всхлипы Драко перемежались с судорожными попытками глотнуть воздуха. Его уже давно не заботило, что воздух этот пропитан миазмами гниения. Петля затягивалась все сильней, вышибая из легких остатки кислорода и надежду. Драко закрывал глаза, и в голове калейдоскопом мелькали картинки из его прежней жизни.

— Драко, какой же ты красивый, — выдохнул в ладони любимого, которые покрывал медленными поцелуями, совершенно счастливый Гарри.

— Я-то? Не, вот папа — да… Ты тоже ничего, а я просто симпатичный, — не без тени довольства сообщил возлюбленному Драко. — Знаешь, когда ты злишься по-настоящему, ты такой страшный, — расслабившись от ласки, ляпнул Малфой, почесывая Поттера за ухом.

— В смысле — урод? — напрягся герой.

— Нет! Ну вот, всё настроение сбил! Ты становишься таким жутко взрослым, пугающе неприступным, брр, не знаю… Лицо темное, как у…

— Темного Лорда, — нахмурившись, подсказал Поттер.

— Не пори чушь! Как у ассасина у нас на росписи в Орденском зале.

Тема Драко не нравилась, приходилось выкручиваться.

— Когда состаримся, я буду мягоньким таким одуванчиком, а ты — дряхлым брюзгой с костылем и трубкой.

— Чего с костылём-то? — спросил сбитый с толку Гарри.

— А сколько можно мне нервы мотать, — лучшая защита — это запутать про… противного Поттера, и Драко всегда так делал…