Фандом: Гарри Поттер. Кай, ты знаешь, что волшебники живут долго, гораздо дольше простых магг… людей. Вот посмотри на меня, как ты думаешь, сколько мне лет? Сколько?! А как ты угадал? Анекдот такой есть, знаешь? Ну, да ладно. Итак, Драко вступил в своё отрочество.
Добавить в моё избранное
69 мин, 24 сек 19891
— Именно. Все осложняется тем, что для Пенелопы я лишь сюзерен, — вздохнул лорд. — Пока жив Паркинсон, я не могу брать на себя некоторые обязательства, например, по выкупу жениха…
— Знаешь, — коварный огонек зажегся в глазах герцогини Молинарди, — я подумаю, что с этим можно сделать.
Следующие три дня прошли в абсолютной эйфории. Семейство практически переселилось в покои мальчиков. Драко почти не разрешали разговаривать, несмотря на утверждение лекаря, что со связками у наследника все в полном порядке. Завтраки, обеды и ужины теперь проходили только в малой гостиной Восточного крыла. Люциус перенес свой штаб в пустующую бывшую классную комнату дракончика, Нарцисса писала письма на балконе с видом на постель выздоравливающего, Панси и Блейз проводили время, читая заложнику всеобщей любви легкие новеллы и стихи, качаясь на качелях, повешенных прямо в комнате. А Поттер… Поттер готовился умереть.
Поднявшийся с постели Драко вызвал переполох в уютной компании наслаждающихся летними сумерками и покоем домашних.
— Куда ты, милый? — встрепенулась Панси.
— Тебе что-нибудь надо, дорогой? — вторила ей Нарцисса встревоженным голосом.
Раздраженный Малфой грубо и ехидно отрезал:
— А поссать мне можно без всеобщего участия?!
— Не хами без повода, мы же для тебя стараемся! — Пенелопа подошла к другу и потрепала его за щеку.
— Мне надо принять ванну, — заявил Драко. — Пусть Гарри меня проводит.
— Я пришлю домовиков, — тут же отреагировала Нарцисса.
— Мама, мы сами, — отрезал наследник.
Поттер был на этом празднике жизни даже не статистом, а просто декорацией (Кай, кого бить? Это он так себя чувствовал! Да, его все любят, нет, они не глупые. Что ты сказал? Где услышал? Так, пока не вымоешь рот с мылом, я дальше рассказывать не буду).
Итак, он поплелся за Драко, слегка поддерживая того под локоток. Как только дверь Мраморной купальни затворилась, младший Малфой припер Гарри к стене, прямо под крылышко скульптурного ангела:
— Ты что, Поттер, полагаешь, я не вижу, чего ты задумал?
— Ничего я не задумал! — ответствовал позабытый и позаброшенный друг.
— Да, с задумками у тебя неважно. Не обижайся, пусть наши порадуются, передохнут… — Драко явно переоценил свои силы и отпустил Гарри, но продолжил:
— Носятся со мной, как с фарфоровой куклой, я им подыгрываю, но ты-то должен чувствовать, что у нас все хорошо! Я же тоже переживаю, что у нас всё фигово, — Гарри озадаченно поглядел на суженого. — Да, что-то нескладно у меня сегодня получается — наорался в «гостях». Слушай, жить — так вместе, помирать — так… хрен им! Короче, твой хорек с тобой!
— Ой, как шибануло-то тебя! — в угнетенном состоянии приговоренного на смерть произошли изменения к лучшему.
— Заткнись и слушай! Завтра… Гарь, как же я по тебе соскучился! — вдруг всхлипнул великий мыслитель и плюхнулся прямо на твердый бортик восьмиугольного бассейна. Поттер поспешил обнять Драко и уткнулся носом ему в макушку. Просидели так несколько минут в молчании. Было горько и хорошо.
— Наколдуй, пожалуйста, воду, и чтобы громче лилась — у нас с тобой серьезный разговор, — сказал самый домашний поттеровский дракон. Затем жалобно вздохнул и продолжил:
— Гарь, я забываю, как колдовать, и… вообще, все потихоньку забываю!
Драко поднял на Героя свои несчастные васильковые глаза, Он знал, что лучшее лекарство для героев — это дать возможность спасать принцесс, хотя ни одного слова, сказанного Драко Малфоем, не было неправдой.
Выжив в плену и спасшись от заклятия петли Лассара, он получил неповторимый голос, но потерял магию и, кажется, память.
Погрузив своего милого друга в душистую пену, Поттер всё не решался присоединиться.
— Ну, давай, выкладывай!
— Нет, сначала иди ко мне, я тебе на ушко расскажу, — хитро улыбнулся Драко.
Подплыв с другого конца бассейна, куда Гарри нырнул с поразительной поспешностью, чтобы остроглазый купальщик не успел чего рассмотреть, Драко раскрыл свой преступный план.
— Завтра в честь моего выздоровления будет семейный обед. В кларет мы добавим сильнейшую амортенцию. Герцогиня доварит её сегодня в полночь. Выпьют все, чтобы не вызвать подозрений у Паркинсон, что-то она стала недоверчивой и осторожной. Результат стопроцентный! — злоумышленник захихикал.
— Это же Азкабан! — ужаснулся перспективе Гарри.
— Ничего подобного! Во-первых, если что и откроется — а у матери Забини такого не бывает — мы несовершеннолетние. Во-вторых, просто легкий наркотик на частной вечеринке — все взрослые, а мы, вроде как, жертвы!
— Хорек, что твои родители женаты — это понятно. У сеньоры Молинарди есть любовник, она, правда, его называет секретарём…
— Гарри, наша цель — Блейз и Панси! Довольно нас всех соком в Хоге глушили!
— Знаешь, — коварный огонек зажегся в глазах герцогини Молинарди, — я подумаю, что с этим можно сделать.
Следующие три дня прошли в абсолютной эйфории. Семейство практически переселилось в покои мальчиков. Драко почти не разрешали разговаривать, несмотря на утверждение лекаря, что со связками у наследника все в полном порядке. Завтраки, обеды и ужины теперь проходили только в малой гостиной Восточного крыла. Люциус перенес свой штаб в пустующую бывшую классную комнату дракончика, Нарцисса писала письма на балконе с видом на постель выздоравливающего, Панси и Блейз проводили время, читая заложнику всеобщей любви легкие новеллы и стихи, качаясь на качелях, повешенных прямо в комнате. А Поттер… Поттер готовился умереть.
Поднявшийся с постели Драко вызвал переполох в уютной компании наслаждающихся летними сумерками и покоем домашних.
— Куда ты, милый? — встрепенулась Панси.
— Тебе что-нибудь надо, дорогой? — вторила ей Нарцисса встревоженным голосом.
Раздраженный Малфой грубо и ехидно отрезал:
— А поссать мне можно без всеобщего участия?!
— Не хами без повода, мы же для тебя стараемся! — Пенелопа подошла к другу и потрепала его за щеку.
— Мне надо принять ванну, — заявил Драко. — Пусть Гарри меня проводит.
— Я пришлю домовиков, — тут же отреагировала Нарцисса.
— Мама, мы сами, — отрезал наследник.
Поттер был на этом празднике жизни даже не статистом, а просто декорацией (Кай, кого бить? Это он так себя чувствовал! Да, его все любят, нет, они не глупые. Что ты сказал? Где услышал? Так, пока не вымоешь рот с мылом, я дальше рассказывать не буду).
Итак, он поплелся за Драко, слегка поддерживая того под локоток. Как только дверь Мраморной купальни затворилась, младший Малфой припер Гарри к стене, прямо под крылышко скульптурного ангела:
— Ты что, Поттер, полагаешь, я не вижу, чего ты задумал?
— Ничего я не задумал! — ответствовал позабытый и позаброшенный друг.
— Да, с задумками у тебя неважно. Не обижайся, пусть наши порадуются, передохнут… — Драко явно переоценил свои силы и отпустил Гарри, но продолжил:
— Носятся со мной, как с фарфоровой куклой, я им подыгрываю, но ты-то должен чувствовать, что у нас все хорошо! Я же тоже переживаю, что у нас всё фигово, — Гарри озадаченно поглядел на суженого. — Да, что-то нескладно у меня сегодня получается — наорался в «гостях». Слушай, жить — так вместе, помирать — так… хрен им! Короче, твой хорек с тобой!
— Ой, как шибануло-то тебя! — в угнетенном состоянии приговоренного на смерть произошли изменения к лучшему.
— Заткнись и слушай! Завтра… Гарь, как же я по тебе соскучился! — вдруг всхлипнул великий мыслитель и плюхнулся прямо на твердый бортик восьмиугольного бассейна. Поттер поспешил обнять Драко и уткнулся носом ему в макушку. Просидели так несколько минут в молчании. Было горько и хорошо.
— Наколдуй, пожалуйста, воду, и чтобы громче лилась — у нас с тобой серьезный разговор, — сказал самый домашний поттеровский дракон. Затем жалобно вздохнул и продолжил:
— Гарь, я забываю, как колдовать, и… вообще, все потихоньку забываю!
Драко поднял на Героя свои несчастные васильковые глаза, Он знал, что лучшее лекарство для героев — это дать возможность спасать принцесс, хотя ни одного слова, сказанного Драко Малфоем, не было неправдой.
Выжив в плену и спасшись от заклятия петли Лассара, он получил неповторимый голос, но потерял магию и, кажется, память.
Погрузив своего милого друга в душистую пену, Поттер всё не решался присоединиться.
— Ну, давай, выкладывай!
— Нет, сначала иди ко мне, я тебе на ушко расскажу, — хитро улыбнулся Драко.
Подплыв с другого конца бассейна, куда Гарри нырнул с поразительной поспешностью, чтобы остроглазый купальщик не успел чего рассмотреть, Драко раскрыл свой преступный план.
— Завтра в честь моего выздоровления будет семейный обед. В кларет мы добавим сильнейшую амортенцию. Герцогиня доварит её сегодня в полночь. Выпьют все, чтобы не вызвать подозрений у Паркинсон, что-то она стала недоверчивой и осторожной. Результат стопроцентный! — злоумышленник захихикал.
— Это же Азкабан! — ужаснулся перспективе Гарри.
— Ничего подобного! Во-первых, если что и откроется — а у матери Забини такого не бывает — мы несовершеннолетние. Во-вторых, просто легкий наркотик на частной вечеринке — все взрослые, а мы, вроде как, жертвы!
— Хорек, что твои родители женаты — это понятно. У сеньоры Молинарди есть любовник, она, правда, его называет секретарём…
— Гарри, наша цель — Блейз и Панси! Довольно нас всех соком в Хоге глушили!
Страница 16 из 21
