Фандом: Ориджиналы. Проклятое колено ныло. И ладно бы бандитская пуля, как подобало бы хорошему криминальному психологу, а то ведь просто упала. Поскользнулась на какой-то тухлой помидорине в переулке, когда удирала от рецидивиста Петраке.
Добавить в моё избранное
115 мин, 16 сек 15013
А потом и папаша подтянулся. Мол, мать сына признала, а дочь — брата — а кто не верит, пусть утрётся. И что ты думаешь, Кася? Утёрлись ведь! И понятно дело. Вот ты, Кася, от такого вкусного мужика разве бы отказалась? Когда этот Мариан у нас под окнами проходит, мы с девочками ещё час его обсуждаем.
Я слушала, и чувствовала, как меня начинает трясти. Пока всё это происходило, я как раз была в Тулче, экспертизу по делу Родику проводила. Ни о чём таком ни Игнат, ни Сабир не рассказывали. А ведь психологическую экспертизу Мариану могла провести и я. И не только ему, а всей семейке Папандреу, которая внезапно спятила.
— Да и дело под канун всех святых было, в аккурат когда убили Николу Прутяну… — и Магда вдруг резко замолчала, будто спохватилась.
— Убили?
— Ну уж убили! — рассердилась она на свою болтливость, щёлкая ножницами у самого уха. — Нашли Николу на суку в лесу, как из города выезжать. Повесился, видать, бедняга. Жалко его было. Хороший был парень: деревенский, работящий. Дверь вон мне поправлял, с петли слетела окаянная. В семинарии учился, дьяком у нас готовился стать. Угораздило же его в дочку Папандреу влюбиться.
И вот тут у меня ёкнуло. Так всегда бывает, когда точно чуешь запах преступления и нападаешь на чёткий след. Ну не подозрительно ли: влюбился в дочку Папандреу и повесился? Сердце зябко заныло от плохого предчувствия. Нехорошая эта история, ой, нехорошая…
И Петру, и Рита деньги у Папандреу брали и умерли. Некий Никола влюбился в дочь Папандреу и умер. Непонятно откуда взялся усыновлённый Мариан.
Я уже знала, куда поеду, когда Магда закончит филировать кончики и сбрызнет их маслом.
Когда я выехала на съезд от главной дороги, солнце уже садилось. Пришлось надеть очки, чтобы яркий свет, отражаясь от зеркала заднего вида, не слепил так сильно. Особняк свой Папандреу обжили за городом, подальше от черни. Он, окружённый несколькими гектарами садов и забором с током, высился среди пожелтелого поля, напоминая то ли версальский дворец, то ли ирландский замок. У кованых ворот я показала охранникам удостоверение и покатила дальше по идеально гладкой дорожке (вот бы все дороги в стране такими стали, а… Я насчитала семь статуй в греческом стиле и три фонтана по пути к дому. Снова засосало под ложечкой и адски захотелось закурить. Терпеть не могу бывать в таких пафосных домах, где от запаха денег скулы сводит. Особенно когда у тебя шиш в кармане да вошь на аркане.
Я ехала всего 50 км/ч, это меня и спасло. На повороте я чуть не врезалась во всадницу, несущуюся куда-то на бешеной скорости. Я вывернула руль вправо и въехала на газон, она — развернула лошадь влево, не сбавляя скорости. Утопив педаль тормоза в пол, я тяжело дышала и ещё слышала за спиной злой женский голос:
— Курва криворукая! Ездить научись!
По всему выходило так, что знакомство с Ленуцой, дочкой Папандреу состоялось. Дамочка полностью оправдывала свою репутацию хамки и стервы. А ведь я её даже разглядеть толком не успела.
У крыльца длинного серого особняка уже попыхивал сигариллой сам Папандреу в белом костюме, понятное дело, предупреждённый охранником о моём визите. Олигарх до смешного походил на буржуина с карикатур времён Чаушеску: упитанный капиталист с носом-сливой и блестящей на солнце плешью, только классического цилиндра и не хватает. За его спиной тенью маячили два угрюмых бугая в костюмах, у одного явно криминальное прошлое, другой — военный в отставке. Закатное солнце окатывало троицу кроваво-красным, и желудок вдруг неприятно свело от этого зрелища.
Я припарковалась и нацепила на лицо лучшую из своих улыбок.
— Вечер добрый, господа. Я следователь из местного отделения полиции. Кассандра Деменитру. Мне нужно допросить Мариана Робу по делу об убийстве Риты Хойда.
— Крайне рады вашему визиту, госпожа Деменитру, — Папандреу стряхнул пепел и снова затянулся. — Только здесь какая-то ошибка. Мой сын никого не убивал.
Я улыбнулась ещё шире.
— Если это действительно так, почему вы меня не пускаете?
Папандреу взглянул на меня с нескрываемой ненавистью. Ничего, после Хереску, Родику и многих других до него я закалённая.
— Проваливайте, подобру-поздорову, Деменитру. Нечего полицейским ищейкам здесь делать.
И тут меня зло взяло. Терпеть не могу всех этих денежных мешков, которые тех, у кого нет солидного счёта в банке, за людей не считают. Да и понятно, откуда у этого вшивого ресторатора инвестиции взялись. Поэтому я очень доходчиво пояснила:
— Если у вас имеется такое желание, я, конечно, могу позвонить в областной отдел и войти в этот дом вместе с десятью полицейскими. Я, как уполномоченное лицо, могу взять с вас письменный отказ о сотрудничестве. Или засвидетельствовать отказ в подписи акта, как законный представитель власти. Я могу, чёрт возьми…
— Ладно-ладно! — старый хрен сердито поднял руки, будто демонстративно сдался.
Я слушала, и чувствовала, как меня начинает трясти. Пока всё это происходило, я как раз была в Тулче, экспертизу по делу Родику проводила. Ни о чём таком ни Игнат, ни Сабир не рассказывали. А ведь психологическую экспертизу Мариану могла провести и я. И не только ему, а всей семейке Папандреу, которая внезапно спятила.
— Да и дело под канун всех святых было, в аккурат когда убили Николу Прутяну… — и Магда вдруг резко замолчала, будто спохватилась.
— Убили?
— Ну уж убили! — рассердилась она на свою болтливость, щёлкая ножницами у самого уха. — Нашли Николу на суку в лесу, как из города выезжать. Повесился, видать, бедняга. Жалко его было. Хороший был парень: деревенский, работящий. Дверь вон мне поправлял, с петли слетела окаянная. В семинарии учился, дьяком у нас готовился стать. Угораздило же его в дочку Папандреу влюбиться.
И вот тут у меня ёкнуло. Так всегда бывает, когда точно чуешь запах преступления и нападаешь на чёткий след. Ну не подозрительно ли: влюбился в дочку Папандреу и повесился? Сердце зябко заныло от плохого предчувствия. Нехорошая эта история, ой, нехорошая…
И Петру, и Рита деньги у Папандреу брали и умерли. Некий Никола влюбился в дочь Папандреу и умер. Непонятно откуда взялся усыновлённый Мариан.
Я уже знала, куда поеду, когда Магда закончит филировать кончики и сбрызнет их маслом.
Когда я выехала на съезд от главной дороги, солнце уже садилось. Пришлось надеть очки, чтобы яркий свет, отражаясь от зеркала заднего вида, не слепил так сильно. Особняк свой Папандреу обжили за городом, подальше от черни. Он, окружённый несколькими гектарами садов и забором с током, высился среди пожелтелого поля, напоминая то ли версальский дворец, то ли ирландский замок. У кованых ворот я показала охранникам удостоверение и покатила дальше по идеально гладкой дорожке (вот бы все дороги в стране такими стали, а… Я насчитала семь статуй в греческом стиле и три фонтана по пути к дому. Снова засосало под ложечкой и адски захотелось закурить. Терпеть не могу бывать в таких пафосных домах, где от запаха денег скулы сводит. Особенно когда у тебя шиш в кармане да вошь на аркане.
Я ехала всего 50 км/ч, это меня и спасло. На повороте я чуть не врезалась во всадницу, несущуюся куда-то на бешеной скорости. Я вывернула руль вправо и въехала на газон, она — развернула лошадь влево, не сбавляя скорости. Утопив педаль тормоза в пол, я тяжело дышала и ещё слышала за спиной злой женский голос:
— Курва криворукая! Ездить научись!
По всему выходило так, что знакомство с Ленуцой, дочкой Папандреу состоялось. Дамочка полностью оправдывала свою репутацию хамки и стервы. А ведь я её даже разглядеть толком не успела.
У крыльца длинного серого особняка уже попыхивал сигариллой сам Папандреу в белом костюме, понятное дело, предупреждённый охранником о моём визите. Олигарх до смешного походил на буржуина с карикатур времён Чаушеску: упитанный капиталист с носом-сливой и блестящей на солнце плешью, только классического цилиндра и не хватает. За его спиной тенью маячили два угрюмых бугая в костюмах, у одного явно криминальное прошлое, другой — военный в отставке. Закатное солнце окатывало троицу кроваво-красным, и желудок вдруг неприятно свело от этого зрелища.
Я припарковалась и нацепила на лицо лучшую из своих улыбок.
— Вечер добрый, господа. Я следователь из местного отделения полиции. Кассандра Деменитру. Мне нужно допросить Мариана Робу по делу об убийстве Риты Хойда.
— Крайне рады вашему визиту, госпожа Деменитру, — Папандреу стряхнул пепел и снова затянулся. — Только здесь какая-то ошибка. Мой сын никого не убивал.
Я улыбнулась ещё шире.
— Если это действительно так, почему вы меня не пускаете?
Папандреу взглянул на меня с нескрываемой ненавистью. Ничего, после Хереску, Родику и многих других до него я закалённая.
— Проваливайте, подобру-поздорову, Деменитру. Нечего полицейским ищейкам здесь делать.
И тут меня зло взяло. Терпеть не могу всех этих денежных мешков, которые тех, у кого нет солидного счёта в банке, за людей не считают. Да и понятно, откуда у этого вшивого ресторатора инвестиции взялись. Поэтому я очень доходчиво пояснила:
— Если у вас имеется такое желание, я, конечно, могу позвонить в областной отдел и войти в этот дом вместе с десятью полицейскими. Я, как уполномоченное лицо, могу взять с вас письменный отказ о сотрудничестве. Или засвидетельствовать отказ в подписи акта, как законный представитель власти. Я могу, чёрт возьми…
— Ладно-ладно! — старый хрен сердито поднял руки, будто демонстративно сдался.
Страница 10 из 32
