Фандом: Ориджиналы. Проклятое колено ныло. И ладно бы бандитская пуля, как подобало бы хорошему криминальному психологу, а то ведь просто упала. Поскользнулась на какой-то тухлой помидорине в переулке, когда удирала от рецидивиста Петраке.
Добавить в моё избранное
115 мин, 16 сек 15035
Знаешь, что доверять больше нельзя никогда и никому. Будешь в любой момент ждать ножа в спину. И бояться. Остаток жизни составлять свои экспертизы в пыльных кабинетах и…
— Да хрена с два! — вскипев, процедила я сквозь зубы. — Не все покупаются! Никогда я веру не потеряю! Есть люди, за которых стоит лезть в пекло! Вот увидишь, я завтра заявление на восстановление в должности подам! Уеду в Констанцу!
Он так резко шагнул ко мне из кресла, что я покачнулась назад.
— Я в тебе не ошибся… Этим ты напоминаешь мне меня. Когда-то я был таким же упрямым энтузиастом.
Я схватилась за его плечо, чтобы не упасть, и Мариан приобнял меня за талию.
— Зачем ты меня спас? — прошептала я, чувствуя его дыхание на своих губах. — Почему?
— Ты была ещё жива. Так почему бы и нет?
— Тогда почему не спас Николу? Он ведь тоже был ещё жив!
Мариан опустил голову и вздохнул.
— Иногда ты слишком умная. Больше, чем надо, понимаешь? В судьбу человека вмешиваться нельзя, она уже написана. Но Отец сделал для меня исключение. У нас с ним и без того натянутые отношения, сама понимаешь… а тут я с просьбой и… молитвой.
Щёки обдало жаром. Сердце ухнуло в пропасть.
— Ты просил за меня у бога? Молился?
— Не обольщайся. Просто я умею помнить добро.
Я потерянно молчала. Молчала, потому что понимала: он сейчас уйдёт навсегда. И каждое его слово было на вес золота. Каждый вздох. Каждое касание.
— Куда ты теперь? Обратно, наверное? В ад…
Мариан слегка усмехнулся и поднял мою голову, придержав подбородок пальцами.
— Что поделать, командировка закончилась. А работа — она вечна… Ты никогда не окажешься там, где живу я. Такие, как ты, обычно попадают в другое место, я знаю… мой дом все ненавидят и боятся, а я живу там веками. Там сумрачно. Но и во мраке есть своя красота. Там пахнет серой, а ещё — смолой, — он улыбнулся и протянул ко мне руку, разжав пальцы. На ладони золотилась чистая капля янтаря на цепочке. — Но и смола бывает прекрасной, не правда ли, Кася?
Мариан надел мне на шею цепочку. Я даже не опустила глаз, чтобы посмотреть на неё: только на него. Только бы не исчез, едва я переведу взгляд. От подступивших слёз защипало в носу, и я прижалась к нему, стиснув в объятьях.
Мариан погладил меня по голове, по спине. Это, наверное, странно смотрелось со стороны: сорокалетняя мадам тихо плачет на плече парня лет двадцати. Только на самом деле нас разделяла совсем другая разница в возрасте. Да и не только в возрасте. Я прижалась плотнее, вдыхая запах его тела, слушая тягучий голос:
— Один из моих заключённых однажды сказал: «Мы сами делаем красивыми обычные вещи. Потому что хотим, чтобы они были такими». На самом деле я выгляжу иначе. Ты сделала меня таким, Кася.
Открыла глаза я уже в палате, а в ушах всё звучали его слова: «Спасибо тебе, Кася. Живи. Живи…»
Нащупала на груди маленький кулон в виде застывшей слезы дьявола и крепко сжала, надеясь, что он тут же появится, как в сказке. Но сказка кончилась. Начиналась суровая реальность. А меня ждал Констанц и новые расследования.
— Да хрена с два! — вскипев, процедила я сквозь зубы. — Не все покупаются! Никогда я веру не потеряю! Есть люди, за которых стоит лезть в пекло! Вот увидишь, я завтра заявление на восстановление в должности подам! Уеду в Констанцу!
Он так резко шагнул ко мне из кресла, что я покачнулась назад.
— Я в тебе не ошибся… Этим ты напоминаешь мне меня. Когда-то я был таким же упрямым энтузиастом.
Я схватилась за его плечо, чтобы не упасть, и Мариан приобнял меня за талию.
— Зачем ты меня спас? — прошептала я, чувствуя его дыхание на своих губах. — Почему?
— Ты была ещё жива. Так почему бы и нет?
— Тогда почему не спас Николу? Он ведь тоже был ещё жив!
Мариан опустил голову и вздохнул.
— Иногда ты слишком умная. Больше, чем надо, понимаешь? В судьбу человека вмешиваться нельзя, она уже написана. Но Отец сделал для меня исключение. У нас с ним и без того натянутые отношения, сама понимаешь… а тут я с просьбой и… молитвой.
Щёки обдало жаром. Сердце ухнуло в пропасть.
— Ты просил за меня у бога? Молился?
— Не обольщайся. Просто я умею помнить добро.
Я потерянно молчала. Молчала, потому что понимала: он сейчас уйдёт навсегда. И каждое его слово было на вес золота. Каждый вздох. Каждое касание.
— Куда ты теперь? Обратно, наверное? В ад…
Мариан слегка усмехнулся и поднял мою голову, придержав подбородок пальцами.
— Что поделать, командировка закончилась. А работа — она вечна… Ты никогда не окажешься там, где живу я. Такие, как ты, обычно попадают в другое место, я знаю… мой дом все ненавидят и боятся, а я живу там веками. Там сумрачно. Но и во мраке есть своя красота. Там пахнет серой, а ещё — смолой, — он улыбнулся и протянул ко мне руку, разжав пальцы. На ладони золотилась чистая капля янтаря на цепочке. — Но и смола бывает прекрасной, не правда ли, Кася?
Мариан надел мне на шею цепочку. Я даже не опустила глаз, чтобы посмотреть на неё: только на него. Только бы не исчез, едва я переведу взгляд. От подступивших слёз защипало в носу, и я прижалась к нему, стиснув в объятьях.
Мариан погладил меня по голове, по спине. Это, наверное, странно смотрелось со стороны: сорокалетняя мадам тихо плачет на плече парня лет двадцати. Только на самом деле нас разделяла совсем другая разница в возрасте. Да и не только в возрасте. Я прижалась плотнее, вдыхая запах его тела, слушая тягучий голос:
— Один из моих заключённых однажды сказал: «Мы сами делаем красивыми обычные вещи. Потому что хотим, чтобы они были такими». На самом деле я выгляжу иначе. Ты сделала меня таким, Кася.
Открыла глаза я уже в палате, а в ушах всё звучали его слова: «Спасибо тебе, Кася. Живи. Живи…»
Нащупала на груди маленький кулон в виде застывшей слезы дьявола и крепко сжала, надеясь, что он тут же появится, как в сказке. Но сказка кончилась. Начиналась суровая реальность. А меня ждал Констанц и новые расследования.
Страница 32 из 32
