Фандом: Ориджиналы. Проклятое колено ныло. И ладно бы бандитская пуля, как подобало бы хорошему криминальному психологу, а то ведь просто упала. Поскользнулась на какой-то тухлой помидорине в переулке, когда удирала от рецидивиста Петраке.
Добавить в моё избранное
115 мин, 16 сек 15011
На Игната — за то, что он взялся за тёмные делишки у меня за спиной, а меня саму оставил в дураках. Зла на себя — за то, что даже не попыталась выстрелить во сне в Робу. Или хотя бы подглядеть: есть там у него копыта или нет. За то, что всё ещё не осмотрела дом Риты и опись возможно пропавших вещей.
Опись… осмотр места преступления — вот что в первую очередь надо было делать, а не следы Мариана на крыльце выискивать!
Злобно поглядывая на телефон, будто он повинен во всех грехах, я сделала бутерброды и налила кофе в чашку. Мобильник молчал. Игнат так и не перезвонил. Должно быть, его уже увезли на рентген. А может, ему стало просто плевать на дуру, которую он ещё полгода назад считал сестрой по оружию и когда-то спас от пули Петраке. И когда-то не спас от кое-чего похуже… Мой «польский порох» некрасиво заискрил от обиды. Вообще-то надо было перезвонить Игнату, повиниться и расспросить по-человечески, но я не стала. Не в этот раз, братец.
Привела себя в божеский вид, побросала в рюкзак всё необходимое да и поехала в участок.
Изучение дела Риты и Петру ничего не дало: по описи из дома ничего не пропало, что у одной, что у другого, поэтому пришлось ехать на место преступления. Деньги, документы, золото на месте. Никто не позарился, как ни странно. Нетипичное преступление, как ни крути. В академии нас учили «думай, как преступник, стань им!», и по всему выходило, что раз цель убийства — не кража, значит — месть. А мстить Рите мог кто угодно, даже какая-нибудь соперница от ревности к Мариану. Другое дело — старик Петру. Он — вообще божий одуванчик, сроду зла никому не делал, фигурки смешные из морских ракушек делал. Что вообще может связывать настолько непохожих друг на друга людей? Вот как раз моя задача в том, чтобы это выяснить.
Первым по дороге попался дом Петру. Он действительно был изрисован чёрными крестами, и это смотрелось поистине жутко. Но по-настоящему пугали здоровенные вмятины в деревянной стене под окном: глубокие отпечатки копыт до самой крыши. Походило на то, как будто нечто тяжёлое шагало перпендикулярно стене…
Внутри дома покойного Петру меня встретила типичная холостяцкая берлога человека, который застрял в советской эпохе. На кухне пыль и запустение, на стене, обклеенной дешёвыми полосатыми обоями, чёрно-белое фото с сыновьями, которые давным-давно разъехались по свету. Везде, куда упадёт глаз — ракушки, ракушечные человечки, ракушечные города. В кладовке снасти, удочки. Наборы рыболовных крючков.
Когда меня разочаровывает полное отсутствие улик, я начинаю копать с удвоенной энергией. И сейчас я принялась потрошить комод старика, вытряхивая старые фото вперемежку с трусами.
Бумаг пришлось переворошить много. Здесь нашлись и договоры с местными электросетями, и квитанции об оплате. Но что действительно интересно, обнаружился оплаченный счёт от медицинского центра «Санатате» на двести сорок тысяч леев — «за пересадку сердца и последующие манипуляции». Это у старика, который получал пенсию в шесть тысяч и шиш с маслом от детей. Не иначе клад нашёл.
Дом у Риты поражал своим контрастом: свежий ремонт, дорогая сантехника, здоровенная ванна, дизайнерская мебель. Здесь Рита жила и была живее всех живых. Отовсюду, куда ни плюнь, смотрели её лыбящиеся портреты и фотографии, причём и старые в коронах тоже. От этого становилось крайне неуютно, и я многие отвернула лицом к стене.
Перевернув всё вверх дном, я извлекла из-под кровати коробку от туфель, и в ней нашла-таки интересный счёт. Тоже оплаченный в центре «Санатате». Услуги: оперативное удаление части лёгочной ткани, лучетерапия, радиотерапия, восстановительный курс. На общую сумму около полумиллиона леев.
Не утерпев, я вытащила из рюкзака телефон и загуглила этот медицинский центр. Ага, вот телефон. Я набрала номер регистратуры, молясь про себя, чтобы у них не стоял определитель номера. Вежливый вышколенный голос ответил:
— Медицинский центр «Санатате». Добрый день!
— День добрый. Это налоговая инспекция. Пишем вам предписание, хотелось бы уточнить имя гендиректора или учредителя.
— Георгу Папандреу… — голос сразу испуганно увял.
— Отлично. Благодарю за сотрудничество.
Выходя из кухни, я запнулась за коврик и растянулась на полу. Я встала и чуть было не ушла, но… на том месте, где ковёр загнулся, линолеум будто чем-то продавило, как от тяжёлой ножки стола. Достав из рюкзака фонарик, я осветила углубления и принялась лихорадочно фотографировать. На линолеуме остались отпечатки крупных копыт.
— Привет, Кася. Ну что, давай делиться разведданными.
Опись… осмотр места преступления — вот что в первую очередь надо было делать, а не следы Мариана на крыльце выискивать!
Злобно поглядывая на телефон, будто он повинен во всех грехах, я сделала бутерброды и налила кофе в чашку. Мобильник молчал. Игнат так и не перезвонил. Должно быть, его уже увезли на рентген. А может, ему стало просто плевать на дуру, которую он ещё полгода назад считал сестрой по оружию и когда-то спас от пули Петраке. И когда-то не спас от кое-чего похуже… Мой «польский порох» некрасиво заискрил от обиды. Вообще-то надо было перезвонить Игнату, повиниться и расспросить по-человечески, но я не стала. Не в этот раз, братец.
Привела себя в божеский вид, побросала в рюкзак всё необходимое да и поехала в участок.
Изучение дела Риты и Петру ничего не дало: по описи из дома ничего не пропало, что у одной, что у другого, поэтому пришлось ехать на место преступления. Деньги, документы, золото на месте. Никто не позарился, как ни странно. Нетипичное преступление, как ни крути. В академии нас учили «думай, как преступник, стань им!», и по всему выходило, что раз цель убийства — не кража, значит — месть. А мстить Рите мог кто угодно, даже какая-нибудь соперница от ревности к Мариану. Другое дело — старик Петру. Он — вообще божий одуванчик, сроду зла никому не делал, фигурки смешные из морских ракушек делал. Что вообще может связывать настолько непохожих друг на друга людей? Вот как раз моя задача в том, чтобы это выяснить.
Первым по дороге попался дом Петру. Он действительно был изрисован чёрными крестами, и это смотрелось поистине жутко. Но по-настоящему пугали здоровенные вмятины в деревянной стене под окном: глубокие отпечатки копыт до самой крыши. Походило на то, как будто нечто тяжёлое шагало перпендикулярно стене…
Внутри дома покойного Петру меня встретила типичная холостяцкая берлога человека, который застрял в советской эпохе. На кухне пыль и запустение, на стене, обклеенной дешёвыми полосатыми обоями, чёрно-белое фото с сыновьями, которые давным-давно разъехались по свету. Везде, куда упадёт глаз — ракушки, ракушечные человечки, ракушечные города. В кладовке снасти, удочки. Наборы рыболовных крючков.
Когда меня разочаровывает полное отсутствие улик, я начинаю копать с удвоенной энергией. И сейчас я принялась потрошить комод старика, вытряхивая старые фото вперемежку с трусами.
Бумаг пришлось переворошить много. Здесь нашлись и договоры с местными электросетями, и квитанции об оплате. Но что действительно интересно, обнаружился оплаченный счёт от медицинского центра «Санатате» на двести сорок тысяч леев — «за пересадку сердца и последующие манипуляции». Это у старика, который получал пенсию в шесть тысяч и шиш с маслом от детей. Не иначе клад нашёл.
Дом у Риты поражал своим контрастом: свежий ремонт, дорогая сантехника, здоровенная ванна, дизайнерская мебель. Здесь Рита жила и была живее всех живых. Отовсюду, куда ни плюнь, смотрели её лыбящиеся портреты и фотографии, причём и старые в коронах тоже. От этого становилось крайне неуютно, и я многие отвернула лицом к стене.
Перевернув всё вверх дном, я извлекла из-под кровати коробку от туфель, и в ней нашла-таки интересный счёт. Тоже оплаченный в центре «Санатате». Услуги: оперативное удаление части лёгочной ткани, лучетерапия, радиотерапия, восстановительный курс. На общую сумму около полумиллиона леев.
Не утерпев, я вытащила из рюкзака телефон и загуглила этот медицинский центр. Ага, вот телефон. Я набрала номер регистратуры, молясь про себя, чтобы у них не стоял определитель номера. Вежливый вышколенный голос ответил:
— Медицинский центр «Санатате». Добрый день!
— День добрый. Это налоговая инспекция. Пишем вам предписание, хотелось бы уточнить имя гендиректора или учредителя.
— Георгу Папандреу… — голос сразу испуганно увял.
— Отлично. Благодарю за сотрудничество.
Выходя из кухни, я запнулась за коврик и растянулась на полу. Я встала и чуть было не ушла, но… на том месте, где ковёр загнулся, линолеум будто чем-то продавило, как от тяжёлой ножки стола. Достав из рюкзака фонарик, я осветила углубления и принялась лихорадочно фотографировать. На линолеуме остались отпечатки крупных копыт.
Мариан — найдёныш
В участке хмурый Сабир сидел за конторкой, кому-то отвечал по телефону, что-то записывал в журнал происшествий. Наконец он повесил трубку и тяжело вздохнул. Побарабанил пальцами по столу, будто о чём-то раздумывая. И только потом взглянул на меня. Что показалось мне крайне подозрительным.— Привет, Кася. Ну что, давай делиться разведданными.
Страница 8 из 32
