Поларис

Polaris

Мантия уже лежала в чемодане. Ему пришлось переодеться в этот ужасный маггловский наряд, рукава и штанины которого были обязательно короче или длиннее, но никак не впору. Он чувствовал себя смешным и нелепым. Всё вокруг было смешным и нелепым — и эта темнота за окном, и закрытая дверь пустого купе, и идея уезжать из Хогвартса на Рождество.

Лондон встречал его своим унынием и вечно усталым выражением на лице матери. Их дом был пустым и тёмным, будто бы в нём никогда никто не жил. Как ни странно, на это Рождество Северус получил целых два приглашения. Первое от Мальсибера. Конечно, было бы лучше, если бы он принял его, но он не принял. Второе от матери. Она куталась в старую мантию наподобие халата и сидела, молча глядя на пыльный камин.

Утром пошёл снег. Да, он валил огромным хлопьями, засыпая ночную грязь и серый асфальт, именно так, как и должно было быть перед Рождеством. Северус постоял на крыльце чуть дольше времени, необходимого, чтобы замёрзнуть окончательно. По правде говоря, очень красиво. Полностью преображённый, белый мир. Лишь бы не растаяло к вечеру.

Конечно, приехав сюда, он немного сожалел об упущенных возможностях, которые открывала для него хогвартская библиотека, абсолютно пустая на каникулах. Но он должен был приехать, и он сделал это. Впрочем, некоторые важные книги у него с собой, пусть это и не совсем согласовано с мадам Пинс.

Северус зашёл в дом и поёжился. Чашка кофе для себя и чай для матери, он отнёс его прямо к ней в комнату. Дом не был украшен и, конечно же, никакой ёлки и тому подобной рождественской чепухи — здесь даже снег, нападавший на подоконники снаружи, казался неуместным декоративным излишеством. Но Северус пододвинул кресло поближе к окну. Отчего-то хотелось уюта и волшебства, и он даже пожалел, что мать отказывается колдовать с того самого дня, когда умер отец.

В полдень в дверь постучали. А затем постучали снова. Северус отвлёкся от чтения и раздражённо вздохнул. Нужно было открыть.

— Северус! — на пороге стояла Лили. Её глаза улыбались, а на щёках горели красные пятна от холода или, может, волнения. Северус отошёл в сторону, позволяя ей пройти.

Визит был неожиданным и приятным. Лили слышала, как Мальсибер приглашает его погостить в своём имении и не разговаривала с ним с момента отправления Хогвартс-Экспресса.

-Я рада, что ты отказался, — сказала она, стряхивая с волос снег и оглядываясь. — Вы совсем не украсили дом…

— Мы не станем праздновать, — Северус помог ей снять пальто и поискал глазами более-менее чистую поверхность, чтобы положить его. Он пододвинул к окну второе кресло и налил ещё кофе.

Северус говорил, что хотел остаться в Хогвартсе, но приехал сюда, потому что пришло письмо от матери, и он не мог отказаться. Узнав, что он так и так не поехал бы к Мальсиберу, Лили улыбнулась и взяла у него чашку.

— Приходи к нам на Рождество!

Эта фраза посреди разговора заставила Северуса вздрогнуть и поднять глаза. Она звучала у него в ушах весь остаток дня, когда он читал, стряхивал с углов паутину, когда мыл чашки и большую кастрюлю матери. Северус не мог поверить — Лили пригласила его. После их почти что ссоры — пригласила к себе на Рождество…

Снег продолжал падать до самого вечера, но когда Северус вышел из дома, он закончился как-то сразу, будто испугавшись его тёмной фигуры, возникшей последи белого пространства. Со всех сторон тепло мерцали гирлянды маггловских огней, и Северус смотрел на них, как завороженный.

Гостей в доме Эвансов оказалось куда больше, чем он ожидал. Это было даже хорошо, потому что так Северус привлекал меньше внимания. Отцовский серый свитер и его же брюки — в этот раз все рукава и штанины были длиннее, чем нужно, но выглядело сносно. В гостиной возвышалась громадная ёлка, и это придавало ей какое-то отдалённое сходство с Большим залом, только мишуры и рождественских безделушек было на порядок больше. И, конечно, это были простые маггловские украшения, которые напоминали грубую подделку настоящих декораций.

Праздник прошёл хорошо. Северус сам не ожидал, что всё будет так. Он старался не замечать открыто враждебных взглядов Петуньи, потому что давно перестал считать её хоть сколько-нибудь важной персоной. Лили сидела рядом и говорила о всякой ерунде — ничего серьёзного, никаких споров о тёмной магии, ставших для них постоянным атрибутом любой беседы в последнее время.

В гостиной было пусто и тихо. Гирлянда нервно мигала. Гости давно разошлись, но они с Лили так и сидели здесь. За окном было видно небо и звёзды. Весь свет, кроме этой ужасной гирлянды, погашен, и на лице Лили появлялись то синие, то красные, то зелёные отблески, играя бликами в глубине глаз. Она чуть-чуть улыбалась, и Северус жалел, что им ещё нельзя использовать магию вне Хогвартса.

— Красиво, — Лили смотрела в окно на чёрное звёздное небо. — Хочешь, посмотрим с балкона?