Поларис

Если дверь открыть, зазвенят колокольчики, и Тунья наверняка проснётся.

На балконе было холодно, и Лили быстро скользнула в комнату за тёплой кофтой. Не желая терять такой удачный момент, Северус всё равно обнял её, притягивая к себе в согревающем жесте.

— Не простудись, — тихо сказал он, кивая на её босые ноги, обутые только в домашние тапочки.

— Мы недолго.

Если бы можно было применять магию, Северус заставил бы погаснуть все эти маггловские цветные огни, оставляя только звёзды. Их было много — яркие белые точки на абсолютно чёрном пространстве. Луну нельзя было увидеть с этой стороны, и Северусу не хотелось вспоминать о ней вовсе.

Лили положила свою ладонь на его пальцы и слегка сжала их.

— Это было бы так до смешного романтично, если бы мы были парой и это было бы наше свидание, — тихо сказала она, прижимаясь волосами к его щеке. — Правда?

Северус фыркнул.

— Ursa Minor, — Лили указала ему на небо. — Ты знаешь, что это нимфа, которая спасла Зевса? И Зевс превратил её в созвездие. Такой миф.

— Спасла от чего?

— От отца. Он ел своих детей, — голос Лили стал тише. — Извини, если это…

— Мой отец не ел меня, что за глупости, — Северус развернул её к себе лицом. — И он умер. Я не хочу говорить о нём.

— Извини, — Лили взяла его за руки. — Просто вспомнилась легенда.

— Сказки для детей, не более того, — Северус посмотрел на созвездие. Полярная звезда горела вызывающе ярко, будто бросая вызов всем остальным. — К тому же, это была не нимфа, а медведь. Медведица.

Лили снова улыбнулась и обняла его, положив руки ему на спину. У неё всегда это получалось так естественно и просто, но Северус всё равно чувствовал себя неловко и не знал, куда себя деть.

— Пойдём в комнату, иначе простудишься, — он осторожно высвободился из её объятий и открыл дверь балкона.

Они не зажигали свет — Северус не любил искусственные лампы, а свечей, наверно, не было. Лили отдёрнула шторы к краю окна, чтобы в комнату пробирался свет с улицы.

— Надо было купить свечи, — она забралась с ногами на кровать. — Я забыла как-то.

Её тон настораживал, и Северус напрягся.

— Или нет, не забыла! — Лили наклонилась куда-то назад и вытащила из-под кровати квадратную коробочку. — Прости, Северус, я знаю, ты не любишь это. Но я не могла пройти мимо!

Его опасения подтвердились — в руках у Лили была обвязанная мягкой лентой подарочная упаковка. Как он ненавидел все эти рождественские подарки! К тому же, ему нечего было предложить взамен. Глупая идея обмениваться вещами и называть это праздничным обычаем…

— Откроешь? — Лили не обратила внимания на его молчаливый протест. — Давай же! Открывай!

Северус послушно забрал коробку и без воодушевления развязал ленту. Внутри было что-то странное… Котёл из воска?

— Это свеча! Обычная, я увидела в магазине в Лондоне, мы можем зажечь её сейчас.

— Очень остроумно, — Северус вытащил из коробочки спички.

Свеча горела неярко, но всё равно в комнате стало светлее. Северус опустил котёл на тумбочку.

— Спасибо, — буркнул он. Благодарность за разные безделушки — тоже часть праздничных обычаев. Этикет.

Лили тихонько рассмеялась.

— Представляю, каково будет твоей девушке, Северус! — в её глазах плясали смешинки. — Ни одного подарка от своего кавалера!

Северус нахмурился. Он не любил поднимать тему отношений — у него их попросту не было, а Лили… За ней увивался Поттер, и вспоминать, а тем более говорить о нём сейчас было совершенно ни к чему.

— У меня есть кое-что для тебя, — Северус поднял глаза, стараясь выглядеть уверено. — Но я смогу подарить, только когда мы вернёмся в Хогвартс.

— Мне?

— Чтобы ты перестала меня обвинять во всякой ерунде! — Северус замолчал, вспомнив, что только недавно Лили обвиняла его кое в чём похуже.

— Да брось, Северус, я знаю, что у тебя есть сердце, — Лили улыбнулась и дотронулась ладонью до его груди слева.

— Сердце посередине, — Северус посмотрел на её руку, и та послушно передвинулась чуть правее.

Каково будет его девушке… Надо же было сказать такую глупость! Северус представил себе постоянно галдящий рой слизеринских девиц, обсуждающих какую-то чепуху. И почему только слизеринки — все они были одинаковы. Много шума и мало толку. Он не стал бы тратить на них своё время, его и так не хватало — экзамены близились, и к ним нужно было готовиться, как-то выкраивая время от его личных исследований, о которых он не хотел бы говорить никому. Даже Лили.

Лили уже убрала руку, но он всё ещё ощущал тепло её ладони. Пламя свечи поднялось высоко и чуть потрескивало. Бесспорно, Лили была лучшей из всех девушек, которых он знал. И она была его другом — единственным настоящим другом, она понимала его почти во всём.