Фандом: Гарри Поттер. Продолжение фика «Чёрный, белый, синий». Налаживать контакт с обскуром очень нелегко, но Грейвз делает всё возможное и готовится учить Криденса магии, а также выполняет обещания.
Добавить в моё избранное
45 мин, 37 сек 843
Здесь всё ещё носили бесформенные робы и расшитые колпаки, и, судя по всему, мода на матерчатые остроносые туфли, завезённая с Востока во времена Крестовых походов, до сих пор не прошла. Грейвз уже начал думать, что придётся обращаться к маггловским портным, но надежда в нём ещё теплилась.
Они медленно шли по улице. Криденс держался позади, вертел головой вправо, влево и вверх, разглядывая местные чудеса. Для него, конечно, это были настоящие чудеса. Грейвз страшно жалел, что так и не показал ему магический Нью-Йорк — великолепную, длинную, широкую Юникорн-Лейн, усаженную плачущими ивами, которые светятся в темноте. Театр русалок, где вместо сцены была вертикальная стена воды. Большинство их представлений были довольно фривольными, но увидеть их хотя бы раз в жизни точно стоило. А ещё были сияющие огнями универмаги, собравшие чудеса со всего мира на десятках своих этажей. Была круглая площадь Королевы Мэб, куда стекались маршруты аппарации со всей страны. Были летающие поезда. Было столько чудес, к которым он привык с детства и которые всё хотел, хотел показать… но не успел.
Криденс придержал Грейвза за рукав, чтобы не отстать, вертя головой. Персиваль подставил ему локоть, как в прошлый раз, и Криденс благодарно взял его под руку. Они шли медленно — торопиться было совершенно некуда. Подходили к витринам, разглядывали диковины, назначение которых даже для Грейвза порой оставалось неясным. Возле магазина игрушек Криденс засмотрелся на волшебные шахматы. Фигурки переминались с ноги на ногу, кони встряхивали головой и негромко ржали. Короли и королевы обменивались оскорблениями.
Грейвз получил свой набор фигур на шестой день рождения. Ему нравилось играть, но он терпеть не мог проигрывать, так что увлечься игрой всерьёз, как отец, он не смог.
— Они… живые? — спросил Криденс, глядя, как две пешки сошлись в центре поля и дубасят друг друга
— Отчасти. Они могут говорить и даже рассуждать — только на тему игры, конечно — но не чувствуют боли, — сказал Грейвз.
— Я слышал про эту игру. Говорят, она очень сложная.
— Зависит от того, с кем ты играешь. Правила довольно просты… — он посмотрел на мальчишку и подумал: почему бы и нет? — Давай проверим, сумеешь ли ты освоить шахматы.
— О… — Криденс смутился, — мне кажется, я всё время буду проигрывать…
— Тем лучше для меня, — усмехнулся Грейвз, — мне понравился мой прошлый выигрыш.
Криденс опустил глаза и нежно порозовел.
Каждый игрок обладал своим собственным набором шахмат, потому что фигуры слушались лишь одного хозяина. Грейвз отпустил Криденса погулять вдоль витрины, быстро определился с выбором: чёрные с золотом, лаконичные, строгие фигуры римских легионеров.
— Шахматы должны быть похожи на владельца, — сказал Грейвз, нагнав мальчишку у дальней витрины. — Раз уж тебе достанутся белые, я бы выбрал…
Он сделал паузу, заметил, куда Криденс стрельнул глазами. Спасибо вам, четверть века, проведённая в аврорате, сотни часов допросов, навык читать чужой язык тела и следить за чужим взглядом, наблюдательность, внимательность, умение раскалывать самых стойких простым разговором — спасибо вам за то, что эти навыки теперь пригодятся для дрессировки обскура.
— Я бы выбрал эти, — он ткнул пальцем в набор из белого мрамора, изображающий рыцарское войско.
— Очень красивые, — тихо вздохнул Криденс и улыбнулся.
Наконец Грейвз позволил себе получить награду за все сегодняшние мытарства. Ателье мсье Эммануэля Ле Папийон располагалось по соседству со зданием банка Гринготтс. Это было современное модное заведение, где в витринах были выставлены мужские костюмы хорошего кроя вместо опостылевших Грейвзу балахонов, а к ним прилагались шляпы, перчатки, галстуки, ботинки, жилеты и все другие аксессуары, необходимые современному человеку. Персиваль на мгновение задержался перед витриной, и его окликнули.
— Мистер Грейвз, если не ошибаюсь?
Из ателье вышел высокий светловолосый мужчина в брюках и приталенном сюртуке жемчужного цвета — после старомодных мантий на нём просто отдыхал глаз.
— Мы знакомы? — спросил Персиваль, на всякий случай заслоняя плечом Криденса.
— Нет, прошу прощения. Я просто слежу за событиями в мире. Юлий Малфой. Добро пожаловать в Англию, сэр, — он протянул руку.
— Рад знакомству, — искренне сказал Грейвз.
Юлию Малфою было около сорока пяти, но выглядел он лет на десять моложе. У него были ясные зелёные глаза, вытянутое типично английское лицо, длинный заострённый нос и тонкие подвижные губы.
Персиваль был наслышан об этой семье — как-никак, один из самых известных кланов Англии, ещё со времён Вильгельма Завоевателя влезший в политику, но всегда державшийся в тени. Если бы род Грейвзов не угасал, они могли бы помериться родословными.
— Вы приехали не один?
Они медленно шли по улице. Криденс держался позади, вертел головой вправо, влево и вверх, разглядывая местные чудеса. Для него, конечно, это были настоящие чудеса. Грейвз страшно жалел, что так и не показал ему магический Нью-Йорк — великолепную, длинную, широкую Юникорн-Лейн, усаженную плачущими ивами, которые светятся в темноте. Театр русалок, где вместо сцены была вертикальная стена воды. Большинство их представлений были довольно фривольными, но увидеть их хотя бы раз в жизни точно стоило. А ещё были сияющие огнями универмаги, собравшие чудеса со всего мира на десятках своих этажей. Была круглая площадь Королевы Мэб, куда стекались маршруты аппарации со всей страны. Были летающие поезда. Было столько чудес, к которым он привык с детства и которые всё хотел, хотел показать… но не успел.
Криденс придержал Грейвза за рукав, чтобы не отстать, вертя головой. Персиваль подставил ему локоть, как в прошлый раз, и Криденс благодарно взял его под руку. Они шли медленно — торопиться было совершенно некуда. Подходили к витринам, разглядывали диковины, назначение которых даже для Грейвза порой оставалось неясным. Возле магазина игрушек Криденс засмотрелся на волшебные шахматы. Фигурки переминались с ноги на ногу, кони встряхивали головой и негромко ржали. Короли и королевы обменивались оскорблениями.
Грейвз получил свой набор фигур на шестой день рождения. Ему нравилось играть, но он терпеть не мог проигрывать, так что увлечься игрой всерьёз, как отец, он не смог.
— Они… живые? — спросил Криденс, глядя, как две пешки сошлись в центре поля и дубасят друг друга
— Отчасти. Они могут говорить и даже рассуждать — только на тему игры, конечно — но не чувствуют боли, — сказал Грейвз.
— Я слышал про эту игру. Говорят, она очень сложная.
— Зависит от того, с кем ты играешь. Правила довольно просты… — он посмотрел на мальчишку и подумал: почему бы и нет? — Давай проверим, сумеешь ли ты освоить шахматы.
— О… — Криденс смутился, — мне кажется, я всё время буду проигрывать…
— Тем лучше для меня, — усмехнулся Грейвз, — мне понравился мой прошлый выигрыш.
Криденс опустил глаза и нежно порозовел.
Каждый игрок обладал своим собственным набором шахмат, потому что фигуры слушались лишь одного хозяина. Грейвз отпустил Криденса погулять вдоль витрины, быстро определился с выбором: чёрные с золотом, лаконичные, строгие фигуры римских легионеров.
— Шахматы должны быть похожи на владельца, — сказал Грейвз, нагнав мальчишку у дальней витрины. — Раз уж тебе достанутся белые, я бы выбрал…
Он сделал паузу, заметил, куда Криденс стрельнул глазами. Спасибо вам, четверть века, проведённая в аврорате, сотни часов допросов, навык читать чужой язык тела и следить за чужим взглядом, наблюдательность, внимательность, умение раскалывать самых стойких простым разговором — спасибо вам за то, что эти навыки теперь пригодятся для дрессировки обскура.
— Я бы выбрал эти, — он ткнул пальцем в набор из белого мрамора, изображающий рыцарское войско.
— Очень красивые, — тихо вздохнул Криденс и улыбнулся.
Наконец Грейвз позволил себе получить награду за все сегодняшние мытарства. Ателье мсье Эммануэля Ле Папийон располагалось по соседству со зданием банка Гринготтс. Это было современное модное заведение, где в витринах были выставлены мужские костюмы хорошего кроя вместо опостылевших Грейвзу балахонов, а к ним прилагались шляпы, перчатки, галстуки, ботинки, жилеты и все другие аксессуары, необходимые современному человеку. Персиваль на мгновение задержался перед витриной, и его окликнули.
— Мистер Грейвз, если не ошибаюсь?
Из ателье вышел высокий светловолосый мужчина в брюках и приталенном сюртуке жемчужного цвета — после старомодных мантий на нём просто отдыхал глаз.
— Мы знакомы? — спросил Персиваль, на всякий случай заслоняя плечом Криденса.
— Нет, прошу прощения. Я просто слежу за событиями в мире. Юлий Малфой. Добро пожаловать в Англию, сэр, — он протянул руку.
— Рад знакомству, — искренне сказал Грейвз.
Юлию Малфою было около сорока пяти, но выглядел он лет на десять моложе. У него были ясные зелёные глаза, вытянутое типично английское лицо, длинный заострённый нос и тонкие подвижные губы.
Персиваль был наслышан об этой семье — как-никак, один из самых известных кланов Англии, ещё со времён Вильгельма Завоевателя влезший в политику, но всегда державшийся в тени. Если бы род Грейвзов не угасал, они могли бы помериться родословными.
— Вы приехали не один?
Страница 8 из 14
