Фандом: Отблески Этерны. Альмейда пришел, но слишком поздно.
Добавить в моё избранное
25 мин, 3 сек 13124
Он молчал — и за это время под его взглядом Хохвенде и Хосс словно бы уменьшились в размерах. А Бермессер продолжал:
— Я ломал голову, господин Кальдмеер, как сохранить вашу драгоценную жизнь — но на счастье, в наших руках оказался враг, при помощи которого я собирался спасти вас и вернуть Дриксен ее лучшего адмирала…
— Достаточно, — сухо бросил Ледяной. — Вынужден вас разочаровать: вице-адмирал Вальдес будет отправлен к адмиралу Альмейде. Вы же, Бермессер, отстранены от обязанностей вице-адмирала флота.
— Но, адмирал, — с искренним огорчением продолжал Бермессер. — Я действовал по велению сердца, проявив лишь некоторую суровость к врагу Дриксен. Я искренне не понимаю, чем разгневал вас. Возможно, вы еще не поправились, и вам вредно быть на солнце?
Зепп уловил легкое движение рядом с собой и инстинктивно напрягся: вокруг них преданные Бермессеру люди, которых он мог подкупить, запугать… Авторитет Ледяного на флоте высок, но Бермессер, богатый и знатный, имеет куда больший вес среди придворных… Видимо, Руперт думал о том же самом — он вынул шпагу и шагнул вперед, вынуждая Бермессера отступить.
— А то, что вы задумали бросить эскадру и бежать с поля боя? Приказали лекарю опоить адмирала дурманным зельем? Пытали и истязали вице-адмирала Вальдеса? — сквозь зубы перечислил Руппи.
Канмахер уловил победный блеск в глазах Бермессера и сразу понял: доказать они ничего не смогут. Слово Бермессера и его свиты против слова Кальдмеера и их с Рупертом — а там неизвестно, чья возьмет. А уж то, что Кальдмеер остановил расправу над Бешеным, и вовсе даст Бермессеру дополнительный козырь.
— Хватит, Руперт, — коротко приказал Ледяной. — Бермессер, вы слышали, что я сказал. Этот разговор будет продолжен в Эйнрехте, в присутствии кесаря.
А суждено ли им вообще туда вернуться? Еще два дня назад они почти праздновали победу, а теперь…
Вальдеса отнесли в каюту Ледяного и положили на неширокую, удобную койку: Бешеный все еще не приходил в сознание. По просьбе Кальдмеера Зепп принес лед и холодную воду; разодранные окровавленные лохмотья, оставшиеся от рубашки и штанов Вальдеса настолько задубели под солнцем, что снять их оказалось нелегко. Кальдмеер осторожно стирал запекшуюся кровь с обожженной кожи, когда Вальдес вздрогнул под его рукой и открыл глаза.
— Адмирал цур зее…
— Все хорошо, лежите тихо, — перебил Ледяной, удерживая Вальдеса, чтобы он не вздумал встать. — Сейчас будет легче.
Он сделал знак Руперту и тот подал бутылочку с болеутоляющей тинктурой.
— Кальдмеер… — прошептал Бешеный. — Хорошо… что вы пришли в себя… А то я… уже начал беспокоиться…
Губы адмирала цур зее дрогнули в улыбке. Изумленный Йозев перевел взгляд на Бешеного — тот тоже улыбался! Криво, с трудом, но улыбался, глядя Ледяному в глаза.
— Адмирал цур зее, — обрел голос Зепп. — Не позвать ли лекаря?
Тут же он понял, что предложил чушь — Ледяной лишь резко качнул головой и отправил Зеппа на камбуз — приказать, чтобы приготовили свежий картофельный сок и отвар из листьев ромашки. Вальдеса начало знобить; после того, как они приложили повязки к ожогам, Кальдмеер заставил его выпить снотворное и сделал Зеппу и Руперту знак уходить. Уже покидая каюту Зепп обернулся: Кальдмеер накрывал Бешеного теплым одеялом и что-то тихо говорил ему…
Ранним утром их разбудил пушечный выстрел. Зепп бросился на палубу, навстречу ему выскочил Руперт.
— Это с «Франциска», сигнал лечь в дрейф, — тяжело дыша, сказал он.
Выходит, неприятельский флот все же настиг их. Позади раздался спокойный уверенный голос Ледяного:
— Ложимся в дрейф. Сигнальщикам: передать адмиралу Альмейде, что вице-адмирал Вальдес будет возвращен талигойской эскадре в любой момент.
«Влюбленная акула» пришвартовалась к дриксенскому фрегату, и капитан Джильди наконец-то имел сомнительное удовольствие лицезреть дриксов собственными глазами. Вальдес уже несколько дней находился на«Верной звезде», и только кошки знали, что еще там с ним делали… Альдмейда получил издевательское сообщение: «Верной звезде» требовался безопасный выход из Хексбергского залива; лишь в этом случае им обещали прекратить издеваться над Бешеным и позволить ему достойно умереть.
Луиджи не слышал, как отреагировал Альмейда на подобную наглость, но через некоторое время они получили новый сигнал: адмирал цур зее готов был вернуть Вальдеса. Пока все остальные приходили в себя от удивления, Альмейда вызвал Джильди и приказал, чтобы «Влюбленная акула» взяла это на себя.
— Держу пари, — прибавил он, — автором первого послания был не Кальдмеер. И вообще, как он попал на этот… гальюн, называемый военным кораблем?
— Кто он, Вальдес? — спросил Джильди. — Или Кальдмеер?
— Оба, — мрачно подытожил Альмейда.
По веревочному трапу Луиджи поднялся на палубу и беспокойно осмотрелся.
— Я ломал голову, господин Кальдмеер, как сохранить вашу драгоценную жизнь — но на счастье, в наших руках оказался враг, при помощи которого я собирался спасти вас и вернуть Дриксен ее лучшего адмирала…
— Достаточно, — сухо бросил Ледяной. — Вынужден вас разочаровать: вице-адмирал Вальдес будет отправлен к адмиралу Альмейде. Вы же, Бермессер, отстранены от обязанностей вице-адмирала флота.
— Но, адмирал, — с искренним огорчением продолжал Бермессер. — Я действовал по велению сердца, проявив лишь некоторую суровость к врагу Дриксен. Я искренне не понимаю, чем разгневал вас. Возможно, вы еще не поправились, и вам вредно быть на солнце?
Зепп уловил легкое движение рядом с собой и инстинктивно напрягся: вокруг них преданные Бермессеру люди, которых он мог подкупить, запугать… Авторитет Ледяного на флоте высок, но Бермессер, богатый и знатный, имеет куда больший вес среди придворных… Видимо, Руперт думал о том же самом — он вынул шпагу и шагнул вперед, вынуждая Бермессера отступить.
— А то, что вы задумали бросить эскадру и бежать с поля боя? Приказали лекарю опоить адмирала дурманным зельем? Пытали и истязали вице-адмирала Вальдеса? — сквозь зубы перечислил Руппи.
Канмахер уловил победный блеск в глазах Бермессера и сразу понял: доказать они ничего не смогут. Слово Бермессера и его свиты против слова Кальдмеера и их с Рупертом — а там неизвестно, чья возьмет. А уж то, что Кальдмеер остановил расправу над Бешеным, и вовсе даст Бермессеру дополнительный козырь.
— Хватит, Руперт, — коротко приказал Ледяной. — Бермессер, вы слышали, что я сказал. Этот разговор будет продолжен в Эйнрехте, в присутствии кесаря.
А суждено ли им вообще туда вернуться? Еще два дня назад они почти праздновали победу, а теперь…
Вальдеса отнесли в каюту Ледяного и положили на неширокую, удобную койку: Бешеный все еще не приходил в сознание. По просьбе Кальдмеера Зепп принес лед и холодную воду; разодранные окровавленные лохмотья, оставшиеся от рубашки и штанов Вальдеса настолько задубели под солнцем, что снять их оказалось нелегко. Кальдмеер осторожно стирал запекшуюся кровь с обожженной кожи, когда Вальдес вздрогнул под его рукой и открыл глаза.
— Адмирал цур зее…
— Все хорошо, лежите тихо, — перебил Ледяной, удерживая Вальдеса, чтобы он не вздумал встать. — Сейчас будет легче.
Он сделал знак Руперту и тот подал бутылочку с болеутоляющей тинктурой.
— Кальдмеер… — прошептал Бешеный. — Хорошо… что вы пришли в себя… А то я… уже начал беспокоиться…
Губы адмирала цур зее дрогнули в улыбке. Изумленный Йозев перевел взгляд на Бешеного — тот тоже улыбался! Криво, с трудом, но улыбался, глядя Ледяному в глаза.
— Адмирал цур зее, — обрел голос Зепп. — Не позвать ли лекаря?
Тут же он понял, что предложил чушь — Ледяной лишь резко качнул головой и отправил Зеппа на камбуз — приказать, чтобы приготовили свежий картофельный сок и отвар из листьев ромашки. Вальдеса начало знобить; после того, как они приложили повязки к ожогам, Кальдмеер заставил его выпить снотворное и сделал Зеппу и Руперту знак уходить. Уже покидая каюту Зепп обернулся: Кальдмеер накрывал Бешеного теплым одеялом и что-то тихо говорил ему…
Ранним утром их разбудил пушечный выстрел. Зепп бросился на палубу, навстречу ему выскочил Руперт.
— Это с «Франциска», сигнал лечь в дрейф, — тяжело дыша, сказал он.
Выходит, неприятельский флот все же настиг их. Позади раздался спокойный уверенный голос Ледяного:
— Ложимся в дрейф. Сигнальщикам: передать адмиралу Альмейде, что вице-адмирал Вальдес будет возвращен талигойской эскадре в любой момент.
«Влюбленная акула» пришвартовалась к дриксенскому фрегату, и капитан Джильди наконец-то имел сомнительное удовольствие лицезреть дриксов собственными глазами. Вальдес уже несколько дней находился на«Верной звезде», и только кошки знали, что еще там с ним делали… Альдмейда получил издевательское сообщение: «Верной звезде» требовался безопасный выход из Хексбергского залива; лишь в этом случае им обещали прекратить издеваться над Бешеным и позволить ему достойно умереть.
Луиджи не слышал, как отреагировал Альмейда на подобную наглость, но через некоторое время они получили новый сигнал: адмирал цур зее готов был вернуть Вальдеса. Пока все остальные приходили в себя от удивления, Альмейда вызвал Джильди и приказал, чтобы «Влюбленная акула» взяла это на себя.
— Держу пари, — прибавил он, — автором первого послания был не Кальдмеер. И вообще, как он попал на этот… гальюн, называемый военным кораблем?
— Кто он, Вальдес? — спросил Джильди. — Или Кальдмеер?
— Оба, — мрачно подытожил Альмейда.
По веревочному трапу Луиджи поднялся на палубу и беспокойно осмотрелся.
Страница 7 из 8
