Фандом: Гарри Поттер. В результате неудавшегося эксперимента 17-летнюю Нарциссу забросило во времени в 1997 год. В то время как друзья ищут способ проникнуть в министерство магии, мисс Блэк пытается вернуться домой.
Добавить в моё избранное
75 мин, 17 сек 4913
Окно было украшением, как гобелены и картины на стенах. Гарри ждал кого-то, но каждый раз, когда человек приходил, он никак не мог увидеть его лицо. Просто знал, что ему можно доверять как старому другу.
— У нас мало времени.
Гарри ненавидел эту фразу, а человек повторял её раз за разом. Это было чем-то вроде традиции, как то, что люди говорят друг другу при встрече «привет», а он говорил про время. И всегда спешил, чем раздражал Гарри ещё больше.
— Ты всегда можешь попросить о помощи. Гермиона…
— Нет, — перебил его человек.
Чёрная ученическая мантия мешком висела на угловатых плечах. Человек выглядел больным, будто птица со сломанным крылом, что мечется по клетке, раз за разом натыкаясь на прутья, и никак не может найти выход. Гарри испытывал к нему жалость, но никогда бы в этом не признался.
— От меня нет никакой пользы.
— Ты не мешаешь. Больше не мешаешь, — сказал он, посмотрев на Гарри.
— Можно найти другой способ.
— Я пробовал — не получается. В конце концов, птицы войны всегда летят на север.
— Что это значит?
Человек покачал головой и сел в кресло. Близко — стоит руку протянуть, но Гарри из сна никогда не прикасался к человеку.
Сон всегда заканчивался внезапно. После него Гарри ощущал себя обманутым, будто он внезапно нашёл давно утерянное воспоминания и снова его потерял.
В то время как Гермиона присматривала за юной Нарциссой, Гарри и Рон по очереди дежурили возле парадного входа в министерство. Гарри всё удивлялся, почему его так плохо охраняют, ведь он напрямую связан с миром магглов. Рон же не видел в этом ничего странного. Дескать, если отталкивающие и маскирующие чары внезапно исчезнут — не беда, воспользоваться им всё равно смогут только маги.
Прячась под мантией-невидимкой, они изучали волшебников, которые заходили и выходили. Сопровождали шедших на работу сотрудников министерства, подслушивали их разговоры. У них не было чёткого плана, но друзья понимали, что не смогут попасть внутрь не замаскировавшись. В тех газетах, которых они воровали, их колдографии были помещены на первые полосы. Надписи гласили:
Особо опасные преступники.
Нежелательные лица.
Магглолюбы.
Казалось, что мир перевернулся вверх ногами. То, что раньше было правильным — стало сродни преступлению. Попасть в Азкабан или под надзор регистра над маглорожденными было проще простого.
Поэтому они старались действовать осторожно, выясняя, кто из сотрудников идёт на работу всегда в одно и то же время. Кто в компании, кто в одиночестве. Всего предусмотреть было невозможно, но и действовать сгоряча — опасно. Глупо было упустить возможность завладеть крестражем из-за спешки.
Сегодня была очередь Гарри дежурить. За неделю наблюдений некоторых волшебников он стал узнавать в лицо. Особо приметной была волшебница в шляпе-колокольчике, которая была модной в начале столетия. Гарри видел такую у тётушки Петунии, но она её никогда не одевала. Считала её слишком экстравагантной.
Вторым же был пожилой волшебник, который любил читать газеты вслух и пах лавандой. Гарри подозревал, что он глуховат на одно ухо, потому что очень часто переспрашивал, когда к нему кто-то обращался.
Сейчас Гарри шёл за двумя волшебницами, обсуждающими введение налога на пользование каминной сетью.
— Все перемещения и так отслеживаются, разговоры прослушиваются. Ещё этот налог. Как можно спокойно жить, когда за каждым твоим шагом следят?
— Тише, Агата! — Вторая волшебница с тревогой оглянулась по сторонам — не подслушивает ли их кто-то? — а потом прошептала: — Об этом опасно говорить. Ты же не хочешь, чтобы тебя посчитали неблагонадёжной или — упаси Мерлин! — заподозрили в симпатии к магглорожденным? Агата, у тебя дети, муж.
— Я знаю. Знаю, — тихо сказала Агата и опустила голову, стараясь стать меньше и незаметнее.
Гарри отстал от них и прислонился к стене, чтобы ни с кем случайно не столкнуться. Он зажмурился, пытаясь подавить внезапную вспышку злости. Люди боялись, им было что терять. Гарри понимал их, но всё равно не мог смириться с тем, что многие решили просто приспособиться к смене власти, нежели бороться с Волдемортом. Для них комфортная, размеренная жизнь была куда предпочтительней, чем война.
На площадь Гриммо 12 Гарри вернулся после обеда. Рон с Нарциссой играли в шахматы в гостиной. Обычно они делали вид, что не замечают друг друга. Гермиона лежала на диване и читала книгу. Увидев Гарри, она прижала палец к губам.
Тише. Не шуми.
Гарри улыбнулся и кивнул. Ему было интересно, чем вызвано перемирье, но он решил дождаться конца партии.
Ждать пришлось долго. Спустя полчаса Рон, победно усмехнувшись, сказал:
— Шах и мат. Ну и где мой черничный кекс?
— На кухне. Где же ещё? — Нарцисса не выглядела расстроенной, скорее озадаченной.
— У нас мало времени.
Гарри ненавидел эту фразу, а человек повторял её раз за разом. Это было чем-то вроде традиции, как то, что люди говорят друг другу при встрече «привет», а он говорил про время. И всегда спешил, чем раздражал Гарри ещё больше.
— Ты всегда можешь попросить о помощи. Гермиона…
— Нет, — перебил его человек.
Чёрная ученическая мантия мешком висела на угловатых плечах. Человек выглядел больным, будто птица со сломанным крылом, что мечется по клетке, раз за разом натыкаясь на прутья, и никак не может найти выход. Гарри испытывал к нему жалость, но никогда бы в этом не признался.
— От меня нет никакой пользы.
— Ты не мешаешь. Больше не мешаешь, — сказал он, посмотрев на Гарри.
— Можно найти другой способ.
— Я пробовал — не получается. В конце концов, птицы войны всегда летят на север.
— Что это значит?
Человек покачал головой и сел в кресло. Близко — стоит руку протянуть, но Гарри из сна никогда не прикасался к человеку.
Сон всегда заканчивался внезапно. После него Гарри ощущал себя обманутым, будто он внезапно нашёл давно утерянное воспоминания и снова его потерял.
В то время как Гермиона присматривала за юной Нарциссой, Гарри и Рон по очереди дежурили возле парадного входа в министерство. Гарри всё удивлялся, почему его так плохо охраняют, ведь он напрямую связан с миром магглов. Рон же не видел в этом ничего странного. Дескать, если отталкивающие и маскирующие чары внезапно исчезнут — не беда, воспользоваться им всё равно смогут только маги.
Прячась под мантией-невидимкой, они изучали волшебников, которые заходили и выходили. Сопровождали шедших на работу сотрудников министерства, подслушивали их разговоры. У них не было чёткого плана, но друзья понимали, что не смогут попасть внутрь не замаскировавшись. В тех газетах, которых они воровали, их колдографии были помещены на первые полосы. Надписи гласили:
Особо опасные преступники.
Нежелательные лица.
Магглолюбы.
Казалось, что мир перевернулся вверх ногами. То, что раньше было правильным — стало сродни преступлению. Попасть в Азкабан или под надзор регистра над маглорожденными было проще простого.
Поэтому они старались действовать осторожно, выясняя, кто из сотрудников идёт на работу всегда в одно и то же время. Кто в компании, кто в одиночестве. Всего предусмотреть было невозможно, но и действовать сгоряча — опасно. Глупо было упустить возможность завладеть крестражем из-за спешки.
Сегодня была очередь Гарри дежурить. За неделю наблюдений некоторых волшебников он стал узнавать в лицо. Особо приметной была волшебница в шляпе-колокольчике, которая была модной в начале столетия. Гарри видел такую у тётушки Петунии, но она её никогда не одевала. Считала её слишком экстравагантной.
Вторым же был пожилой волшебник, который любил читать газеты вслух и пах лавандой. Гарри подозревал, что он глуховат на одно ухо, потому что очень часто переспрашивал, когда к нему кто-то обращался.
Сейчас Гарри шёл за двумя волшебницами, обсуждающими введение налога на пользование каминной сетью.
— Все перемещения и так отслеживаются, разговоры прослушиваются. Ещё этот налог. Как можно спокойно жить, когда за каждым твоим шагом следят?
— Тише, Агата! — Вторая волшебница с тревогой оглянулась по сторонам — не подслушивает ли их кто-то? — а потом прошептала: — Об этом опасно говорить. Ты же не хочешь, чтобы тебя посчитали неблагонадёжной или — упаси Мерлин! — заподозрили в симпатии к магглорожденным? Агата, у тебя дети, муж.
— Я знаю. Знаю, — тихо сказала Агата и опустила голову, стараясь стать меньше и незаметнее.
Гарри отстал от них и прислонился к стене, чтобы ни с кем случайно не столкнуться. Он зажмурился, пытаясь подавить внезапную вспышку злости. Люди боялись, им было что терять. Гарри понимал их, но всё равно не мог смириться с тем, что многие решили просто приспособиться к смене власти, нежели бороться с Волдемортом. Для них комфортная, размеренная жизнь была куда предпочтительней, чем война.
На площадь Гриммо 12 Гарри вернулся после обеда. Рон с Нарциссой играли в шахматы в гостиной. Обычно они делали вид, что не замечают друг друга. Гермиона лежала на диване и читала книгу. Увидев Гарри, она прижала палец к губам.
Тише. Не шуми.
Гарри улыбнулся и кивнул. Ему было интересно, чем вызвано перемирье, но он решил дождаться конца партии.
Ждать пришлось долго. Спустя полчаса Рон, победно усмехнувшись, сказал:
— Шах и мат. Ну и где мой черничный кекс?
— На кухне. Где же ещё? — Нарцисса не выглядела расстроенной, скорее озадаченной.
Страница 3 из 22
