Проект «Скорпороза»

Не, не я. Он сам упал).

Короче, вы поняли идею. Если вам знакомо слово «эксцессы», то оно напрямую связано с Дженни Макдермот. Это почти ее второе имя.

В этом году у нее зародилась новая безумная идея. «Проект Скорпороза». Угу. Она решила, что Скорпиус Малфой и Роуз Уизли — судьбою предназначенные бессмертные возлюбленные. Как Ромео и Джульетта. О, если бы так, те придурки хоть сами себя поубивали. Эти убьют Дженни. И меня за компанию.

Есть маленький нюанс: Скорпиус и Уизли ненавидят друг друга. До зубовного скрежета. До нервного тика. При виде друг друга у них подрагивают руки от желания друг друга придушить. По мнению Дженни, это нереализованное сексуальное влечение. По моему мнению, Дженни пора перестать читать фанфики по «Сумеркам» и«Сплетнице» на каникулах.

Кстати о. Вот, сейчас Дженни и Элис Лонгботтом делятся впечатлениями о «Сумерках. Новый Век. Затмение солнца», а мы с Роуз Уизли несчастно смотрим друг на друга, и нам обеим хочется выброситься в окно. Тут девочки начинают обсуждать, какой хорошенький ребенок родился у Лилы и Марка, и мы с Роуз тут же понимаем, что грядет еще один сиквел, и укрепляемся в мысли о самоубийстве. Во всяком случае, я — точно.

Дверь распахивается, и кто вы думаете на пороге? Он самый. Сероглазый Принц Слизерина (придвиньте ведро, я блевану), Скорпиус Малфой.

Я знаю, о чем вы подумали. Что он, подобно его метконосному папаше пришел докопаться до своей врагини Уизли и обзавестись зеленой шерстью в неожиданных местах еще до начала учебного года. Как бы ни так. Я же вам говорила, они с Роуз по-настоящему друг друга не выносят, поэтому даже быть в одном помещении друг с другом для них подобно адской пытке. Роуз кривится, Скорпиус морщится и выдает истинную причину прихода:

— Финниган, гиппогриф тебя заклюй, долго я буду в одиночку патрулировать?

Да, именно так. Я староста Слизерина, вместе с этим ехидным недоумком. Нет, я не рада. Когда год назад мне прислали значок, я всерьез обдумывала вариант обмена в Салемский Институт. Но потом вспомнила, что смогу снимать баллы с Поттера, и согласилась.

О, я знаю. Вы сейчас решили что у меня нездоровая фиксация на Поттере? Отвечаю: она здоровая. Просто пять лет назад этот четырехглазый, отправляясь в Хогвартс, до смерти боялся попасть на Слизерин (как дочь одноклассников их родителей я ехала в одном купе с УизлеПоттеровским кланом, так что удостоилась чести лицезреть все шоу). Когда же его определили все-таки в Гриффиндор, этот ущербный на радостях от облегчения решил высказать, что думает обо мне и о моем выборе факультета, причем считал себя обязанным делать это каждый день в течение месяца, пока однажды кто-то не заколдовал шнурки его ботинок на завязывание. Не, не я. Френк Майерс с третьего курса. За пять сиклей и обещание достать автограф Оливера Вуда.

— Что такая мрачная, Финниган?

— Чему радоваться, Малфой? Снова школа, холодные подземелья, занудные учителя, одна спальня с Кимми Монтагю…

— Вот от этого я бы не отказался.

— Она спит в розовой ночнушке с кружавчиками, Скорпиус. На ее одеяле вышиты котята. На ее тумбочке стоит фарфоровый пастушок. И перед сном она слушает Селестину Уорбек.

Малфой смеется:

— Да, ты описала просто постель из ада.

— Именно. У тебя на такое и не встанет.

Он останавливается, и я разворачиваюсь к нему. Он упирается рукой в стену у моей головы и наклоняется к моему уху:

— У меня на что угодно встанет, Финниган. Высоко и надолго. Хочешь проверить?

Я закатываю глаза:

— Тогда пусть твой дружок привыкает вставать на Роуз Уизли.

Челюсть Малфоя падает, и он выглядит, как Поттер на четвертом курсе, когда у него вдруг с носа сами вскочили и убежали на отросших лапках очки (не, не я. Собственно Малфой).

— Ч-ч-что? — заикается он.

— Ну, знаешь, эти ваши с Уизли ссоры, — подмигиваю я ему. — Горячие такие, страстные. У людей начали появляться идеи.

— Макдермот? — с ужасом спрашивает Малфой. Вот за что я люблю этого гаденыша, так это за смышленость. Поднимаю руку и глажу по волосам:

— Умница, сынок. Да, котеночек, Дженни-Бульдожья-Хватка вышла на тропу войны, и без скальпа она в вигвам не вернется. Так что привыкай к мысли о свадьбе в Норе и рыжих Малфоях. Хочешь, я буду твоим шафером? Обещаю, в своей речи не упоминать, как ты пускал слюни на почти всех кузин невесты.

— Салазар преподобный, — стонет Малфой. — Финниган, сделай что-нибудь.

— Ее остановит только смерть. Но с этим сам. Я в Азкабан не пойду, Слишком жизнерадостное для меня место, — шепчу я ему на ухо, но тут из-за его спины раздается.

— О боги. Найдите себе отдельное купе и там милуйтесь, тут, между прочим, ходят дети!

Поттер. Прекрасно.

— Поттер, я рада, что ты осознал свой умственный уровень и говоришь от имени детей, как и следует, — говорю я.