Проект «Скорпороза»

Поэтому мы забаррикадировались в туалете на третьем этаже.

То есть это Ши баррикадировалась, а я молилась всем богам, чтобы она меня не убила.

И вот она обернулась ко мне и уставилась, меча взором молнии.

— А. Теперь. Ты. Объяснишься, — прошипела она голосом символа своего факультета.

— Ну, Ши, — заюлила я. — Ну, мне сказали, что ты целовалась с Малфоем, и я обиделась, и вот…

Иногда нам слов не нужно. Вот например, Ши может одним взглядом изобразить: «Да ты, горгулью тебе под хвост, нафиг, спятила, да я Малфоя и за деньги не поцеловала бы, нашла кого слушать, Ала Поттера, завтра к Монтагю прислушиваться начнешь», — и далее непечатно. Я прервала ее монолог быстрым:

— Яподумалатыхочешьсорватьмоипланы.

— И как. Ты. Могла. Такое. Подумать?

Теперь я уже ответила ей многозначительным взглядом, в котором можно было бы прочесть: «Я знаю, что ты иногда меня держишь за дурочку, но ты же знаешь, что я не такая» и«Окстись, Ши, я тебя миллион лет знаю».

Она прикусила губу, подумала, а потом спросила:

— Как?

— Что как? — прикинулась я дурочкой.

— Как ты, как тебе удалось уболтать Слизнорта?

— Есть методы, — заперлась я.

Было видно, как быстро у нее в голове вертятся шестеренки.

— Поттер, — сказала она.

— Вот черт, — Ши слишком быстро соображает.

Она фыркнула:

— Она сидела рядом с тобой на обеде и вся светилась, кто же еще?

Я вздохнула. А ведь я-то думала, что у меня такой тайный и коварный план.

Общеизвестно, что профессор Слизнорт обожает знаменитостей. А еще больше он обожает детей знаменитостей. А больше всех он обожает детей Поттера, потому что это ведь уже крайняя степень детознаменитости. Я была уверена, что, если Лили скажет профессору «Голос», он ответит «Гав-гав!», и так и случилось.

— Серьезно, Дженни, Поттер? Ты могла, ну, не знаю, в чай мне плюнуть, что ли, навозную бомбу в сумку подложить, распустить сплетню, что я лесбиянка, наконец, но Поттер?

— Ну, это ведь было не так уж и плохо?

Особенно в сравнении с Малфоем и Роуз…

Вот это было ужасно.

Честно, я думала, что раз они оба такие сведущие в зельях, такие классные зельевары, то они быстро поймут, как им здорово работать друг с другом, а не с кем-нибудь, кто у них только под ногами крутится, и как быстро они начнут на пару варить потрясающие зелья, и как они проникнутся друг к другу уважением, и как вот так, над котлом, полном любви (мы скоро ведь до амортенции дойдем), они полюбят друг друга, но вместо этого…

— О да, я хотя бы Поттеру лягушек на голову не вывалила. А надо было.

Честное слово, я не думала, что можно так поругаться из-за того, как надо нарезать коренья. Они так орали друг на друга, будто, ну, я не знаю, убили кого-то и спорят, как спрятать труп, а не коренья нарезают. Им повезло, что они оба любимчики у Слизнорта, иначе отрабатывать им еще три года после выпуска.

— Но спасибо, вы с Лили нам зрелище обеспечили на целый год вперед. Аж хочется в ножки поклониться.

— Кстати о Лили, — тут же перевела я разговор на другую тему. — Ты представляешь, что она мне сказала!

— Что «Голодные игры» лучше«Сумерек»? Ты волосы ей не повыдирала?

— Да хватит уже, я про Роуз и Малфоя.

Она с ногами забралась на подоконник и выжидательно уставилась на меня.

— Так ты все-таки рассказала это Лили? И она согласна отдать свою кузину, плоть, так сказать, и кровь свою, в жертву Малфоям? И не боится, что они ее зажарят и съедят? Измельчали Поттеры.

Иногда мне очень хочется стукнуть Ши по голове. Но я сдержалась и продолжила:

— Лили рассказала, что, когда Роуз отправлялась на первый курс, ее папа (папа Роуз, а не папа Лили) показал на Скорпиуса и сказал, чтобы она с ним не дружила, потому что дедушка Уизли не переживет, если она выйдет замуж за чистокровку.

— Какая прелесть! — изумилась Шивон.

— Вот! Я тоже так думаю! Это же ведь знак!

Шивон вскинула брови:

— Какой знак?

— Ну, подумай сама, это же что-то значит?

— Это значит, что дедушка Уизли — расист и шовинист, такой же как и малфоевский, и больше ничего.

Я фыркнула. Иногда шутки у Ши получаются совсем дурацкие. Герой войны, любитель магглов — и вдруг шовинист, смешно.

— Вечно ты как ляпнешь. Нет, я про то, что это точно судьба, разве нет?

Она склонила голову набок и как-то серьезно посмотрела на меня, будто захотела что-то сказать, но потом хмыкнула, словно передумала, и сказала:

— Знаешь, а я тогда подкину тебе еще мясца для твоих коварных планов. Держись крепче — у нас будет Рождественский Бал.

— Не могу поверить, что Слизнорт так с тобой поступил, Роуз, — ворковала Доминик Уизли, пока мы с Лили обсуждали, что нам теперь делать с Рождественским Балом.