Прекрасные цветы

Ночь была тихой, такие бывают в Гилиате только в середине зимы, когда холод становится невыносимым, а по ночам хорошо слышен волчий вой.

Дракон специально выдержал паузу, ему казалось, что так его слова будут иметь большее значение.

— Говорят звезды — глаза духов стихий, они видят все, особенно то, что творится в душе. И при них мне бы не хотелось лгать вам, Эвэ. У каждого из нас своя цель, каждый стоял у ворот замка и просил впустить его ради некого желания. Пока пути их исполнения не пересекаются, я готов быть вашим союзником, но, если вдруг вы встанете помехой, то я признаю вас своим врагом.

Анго выпрямился, сейчас ему хотелось выглядеть значимым, словно это он был хозяином замка, а Эвэ лишь непрошеным гостем, которому ненадолго позволили остаться. Эльф стоял у самого края площадки, совершенно бесстрастно смотря перед собой, было очень легко сделать пару шагов и толкнуть его в пропасть. Тонкая, изящная фигура, летящая вниз — никто бы не услышал и звука, а тело нашли бы только утром.

Дракон ждал, что юноша смутиться, возможно, станет доказывать, что сильней, жизнь при дворе должна была добавить ему некоторую спесь, даст отпор, или же просто испугается, и тогда Анго обретет над ним власть. Но эльф лишь качнул головой, не то соглашаясь, не то отгоняя эти слова от себя.

Он подошел к Анго, взял его руку, нащупав пульс, отсчитал удары. Прикосновение его было мягким, кожа поразительно нежной. Но когда пальцы обхватили кисть дракона, он ощутил силу пальцев, которые сжались на его запястье вдруг с поразительной хваткой, почти причиняя боль.

— Быть моим врагом очень трудно, Анго, — шепнул Эвэ. — Не желаю вам этого.

Эльф вдруг показался разочарованным, словно ждал от дракона совсем другого. И Анго почувствовал себя неприятно, как будто сделал за обедом глоток слишком кислого вина. Он чуть не начал извиняться, сам не зная за что, и был совершенно сбит с толку.

— Пожалуй, пора возвращаться, не провожайте, хочу найти дорогу сам. Да и вам не стоит оставаться здесь одному. Очень холодно, ночь темна, шутка ли вдруг сорваться и упасть вниз.

Анго вздрогнул, услышав эти слова, но эльф уже повернулся к нему спиной и не спеша зашагал вниз. Дракон еще раз посмотрел в небо, глаза духов мерцали все так же равнодушно, что им было дела до живых там внизу.

Выброшенная безделушка

Утро было наполнено тенями. Именно от того, что они окружили его, Сиринга проснулся. Постель все еще хранила запах Фальки — аромат маков и роз, и хрустящих листьев, тронутых первым холодом. Юноша прижался щекой к подушке любовника, словно там еще сохранилось тепло принца. За тяжестью балдахина послышалась возня слуг, но что-то в ее резкости и поспешности было не так. Слуга Сиринги не заглянул внутрь, не посмотрел, проснулся ли уже его хозяин.

«Надо будет наказать мальчишку», — подумал эльф, прикрыв глаза, ему не хотелось возвращаться в реальность, он цеплялся за прошедшую ночь всеми мыслями, всеми образами, даже пальцами впивался в простыни, не желая встречать новый день. Это было ощущение прежней легкости и счастья, ни намека на страдания, сковывающие его грудь.

«Я избавился от Эвэ, я вернул расположение Фальки», — думал Сиринга, и торжественная улыбка вернулась на его лицо, словно мастер, как будто в шутку, придал кукле обольстительную улыбку, сделав ее совсем не детской игрушкой.

— Арио! — позвал Сиринга слугу, но вокруг была тишина.

Эльф неохотно выбрался из постели, заметив, что огонь в камине давно остыл, шторы еще не открыты, хотя за окном время уже было за полдень. В парке царила удивительная пустота, даже слуги, обычно снующие по дорожкам с привычной поспешностью, не нарушали его гармонии сегодня. Серые тучи все также владели небом, шел мелкий дождь.

Было холодно, Сиринга накинул свой теплый халат, лежащий на кресле возле окна.

В его сознание еще не прокрались пугающие мысли, сомнения не тревожили его душу, и он босиком, отправился бродить по своим покоям, удивляясь, почему на смену звукам пришла тревожная тишина.

В конце концов, устав дожидаться прислугу, он вышел в коридор, прошел по галерее, где ветер сегодня дул особенно сильно, нагоняя тоску. По дороге ему попалась служанка, одна из новеньких — она иногда приходила убирать золу в его камине. Сиринга бы никогда не заговорил с ней, но сейчас, казалось, вокруг больше никого не было.

— Стой, — сказал он, придав голосу побольше властности и холодности.

Девушка ненадолго задержалась возле него, но явно собираясь продолжить путь сразу же, как только ей позволят.

— Что происходит? Замок стал похож на вымершей склеп? — спросил он, немного наклонив голову вперед и ощущая, как неприятный холод окутывает босые ступни.

Девушка удивленно посмотрела на Сирингу, но тут же опустила глаза, а потом едва слышно ответила:

— Принц отбыл в Гелиополис сегодня утром.