Фандом: Гарри Поттер. Прочитав этот фанфик, вы узнаете, что Люциус Малфой не так холоден и высокомерен, как кажется, что Гарри Поттер не так уж счастлив в жизни, спланированной Дамблдором, что Северус Снейп на самом деле не любит одиночество, что не стоит забывать — дементоры не всегда охраняли Азкабан.
Добавить в моё избранное
350 мин, 48 сек 5190
Будем подкреплять планы действием», — мысленный анализ ситуации промчался со скоростью квоффла, влетающего в кольцо, и Гарри продолжил наступление по всем фронтам, чтобы Джинни ничего не успела придумать и сдалась, не вывернувшись из окружения требований.
— Я рад, что ты идешь навстречу моим пожеланиям, но все-таки хотел бы услышать от тебя еще один магически подтвержденный обет. Не потому что не доверяю, а потому что желаю, чтобы и магия рода узнала о твоих намерениях — для нее это тоже очень важно. Джинни, ты догадываешься, о чем я?
Внимание, с которым рассматривал ее муж, заставило сердце Джинни биться где-то в области горла. Вот он и сказал, ради чего был затеян весь сыр-бор с разговором по душам. Она пыталась взять себя в руки. «Ничего неожиданного. Я к этому готова. Это мое решение — родить ребенка, и ни у кого я на поводу не иду. Никто не может заставить меня сделать то, чего я не хочу», — Джинни уговаривала себя, пытаясь разобраться, не ступает ли она в незамеченную ловушку. По всему выходило, что никакие подводные течения и скрытые сюрпризы ее не ожидали. Требование закрепить обетом ее готовность стать матерью наследника ничем грозить не должно. Родит ему пискуна, и обязательство будет выполненным, главное — не ляпнуть ничего лишнего при произнесении клятвы. Для пущего эффекта Джиневра встала с диванчика и, подойдя к Гарри, взяла его за руки.
— Ты говоришь о наследнике? — она умышленно упоминала в единственном числе, зная, что магия не прощает оговорок, нужно быть точной в формулировке, а то сейчас скажет «наследники» и будет потом всю жизнь плодиться, как гулящая кошка.
Получив в ответ подтверждающий кивок мужа, Джинни четко и вызывающе торжественно произнесла:
— Хорошо. Я, леди Поттер, урожденная Джиневра Молли Уизли, сегодня, четвертого апреля две тысячи второго года, перед магией рода даю обещание мужу — лорду Поттеру, что не буду чинить умышленных препятствий ни словом, ни действием его законным требованиям о продлении рода. И, если будет на то воля и помощь Магии, через год приведу в этот мир наследника. Я сказала.
Магия взорвалась фейерверком красок, окутав сначала сомкнутые руки Джинни и Гарри, а затем и полностью тела, в завершение рассыпав вокруг тысячи искорок, заставив их волосы слегка потрескивать, как после сильнейшей грозы. Она была довольна принесенным обетом и урчала, как сытый низзл.
В произнесении подобного обещания не было ничего необычного. Нередко на свадебной церемонии невесты давали такую клятву своему будущему мужу. Особенно это касалось строптивых ведьмочек, которых выдавали замуж по договоренности старших. Обязательной формы для этого не существовало, и условие было только одно — четко и недвусмысленно определить предмет клятвы и время выполнения взятых на себя перед лицом Магии обязательств. Поэтому сопротивляться даче обета было бы недальновидно, и теперь, справившись с главным, Джиневра вспоминала только что произнесенные ею слова, чтобы убедиться, что ничего не напутала и лишнего не пообещала: «Я сказала» наследника«, значит, одного… Пообещала родить через год, а там как получится. Только бы не раньше, мне еще Чемпионат отыграть хочется».
Придя к мысленному согласию с собой, Джинни оторвала взгляд от украшений на руках, которые служили ей якорем для сосредоточивания при произнесении обета, и чуть злорадно с чувством облегчения, словно после преодоления очередного препятствия, посмотрела на мужа, стараясь определить его реакцию на ее показательный жест доброй воли.
Поттер был доволен. Его глаза уже давно так не горели пронзительной зеленью и неповторимым светом, словно через них сама магия рода смотрела на Джинни. Она вспомнила, чем был так дорог ей тот Золотой мальчик из ее детства. Вот этим самым светом, который он дарил всем вокруг, чем и завоевывал души окружающих без боя. Оказывается, тот светлый мальчишка все это время был рядом, а вовсе не исчез навсегда под тяжестью ответственности за благополучие двух родов.
Гарри нежно улыбнулся Джинни и, торжествуя победу, поднес ее ручки к своим губам и по очереди поцеловал их, не отводя взгляда от лица той, которая минуту назад дала ему надежду на воплощение в реальность его мечты и пообещала исполнить долг продолжения древнего рода. Притянув постепенно расслаблявшуюся супругу к себе в объятья, он поцеловал ее в рыжую макушку.
— Может, все же поужинаем, я целый день не ел?
— Все уже остыло. Милли, — Джинни позвала домовика, — замени блюда, мы будем ужинать.
Когда жена уснула, Поттер, уставившись в темный полог над кроватью, глупо заулыбался. Он догадался, что Джинни к его приходу уже была готова произнести обет выполнения долга перед родом, слишком уж выверенными оказались слова ее клятвы. Но все равно Гарри был безмерно рад их услышать. Ему не пришлось угрожать ей разводом и превращать их брак в деловой договор. У них будет ребенок, у рода появится наследник.
— Я рад, что ты идешь навстречу моим пожеланиям, но все-таки хотел бы услышать от тебя еще один магически подтвержденный обет. Не потому что не доверяю, а потому что желаю, чтобы и магия рода узнала о твоих намерениях — для нее это тоже очень важно. Джинни, ты догадываешься, о чем я?
Внимание, с которым рассматривал ее муж, заставило сердце Джинни биться где-то в области горла. Вот он и сказал, ради чего был затеян весь сыр-бор с разговором по душам. Она пыталась взять себя в руки. «Ничего неожиданного. Я к этому готова. Это мое решение — родить ребенка, и ни у кого я на поводу не иду. Никто не может заставить меня сделать то, чего я не хочу», — Джинни уговаривала себя, пытаясь разобраться, не ступает ли она в незамеченную ловушку. По всему выходило, что никакие подводные течения и скрытые сюрпризы ее не ожидали. Требование закрепить обетом ее готовность стать матерью наследника ничем грозить не должно. Родит ему пискуна, и обязательство будет выполненным, главное — не ляпнуть ничего лишнего при произнесении клятвы. Для пущего эффекта Джиневра встала с диванчика и, подойдя к Гарри, взяла его за руки.
— Ты говоришь о наследнике? — она умышленно упоминала в единственном числе, зная, что магия не прощает оговорок, нужно быть точной в формулировке, а то сейчас скажет «наследники» и будет потом всю жизнь плодиться, как гулящая кошка.
Получив в ответ подтверждающий кивок мужа, Джинни четко и вызывающе торжественно произнесла:
— Хорошо. Я, леди Поттер, урожденная Джиневра Молли Уизли, сегодня, четвертого апреля две тысячи второго года, перед магией рода даю обещание мужу — лорду Поттеру, что не буду чинить умышленных препятствий ни словом, ни действием его законным требованиям о продлении рода. И, если будет на то воля и помощь Магии, через год приведу в этот мир наследника. Я сказала.
Магия взорвалась фейерверком красок, окутав сначала сомкнутые руки Джинни и Гарри, а затем и полностью тела, в завершение рассыпав вокруг тысячи искорок, заставив их волосы слегка потрескивать, как после сильнейшей грозы. Она была довольна принесенным обетом и урчала, как сытый низзл.
В произнесении подобного обещания не было ничего необычного. Нередко на свадебной церемонии невесты давали такую клятву своему будущему мужу. Особенно это касалось строптивых ведьмочек, которых выдавали замуж по договоренности старших. Обязательной формы для этого не существовало, и условие было только одно — четко и недвусмысленно определить предмет клятвы и время выполнения взятых на себя перед лицом Магии обязательств. Поэтому сопротивляться даче обета было бы недальновидно, и теперь, справившись с главным, Джиневра вспоминала только что произнесенные ею слова, чтобы убедиться, что ничего не напутала и лишнего не пообещала: «Я сказала» наследника«, значит, одного… Пообещала родить через год, а там как получится. Только бы не раньше, мне еще Чемпионат отыграть хочется».
Придя к мысленному согласию с собой, Джинни оторвала взгляд от украшений на руках, которые служили ей якорем для сосредоточивания при произнесении обета, и чуть злорадно с чувством облегчения, словно после преодоления очередного препятствия, посмотрела на мужа, стараясь определить его реакцию на ее показательный жест доброй воли.
Поттер был доволен. Его глаза уже давно так не горели пронзительной зеленью и неповторимым светом, словно через них сама магия рода смотрела на Джинни. Она вспомнила, чем был так дорог ей тот Золотой мальчик из ее детства. Вот этим самым светом, который он дарил всем вокруг, чем и завоевывал души окружающих без боя. Оказывается, тот светлый мальчишка все это время был рядом, а вовсе не исчез навсегда под тяжестью ответственности за благополучие двух родов.
Гарри нежно улыбнулся Джинни и, торжествуя победу, поднес ее ручки к своим губам и по очереди поцеловал их, не отводя взгляда от лица той, которая минуту назад дала ему надежду на воплощение в реальность его мечты и пообещала исполнить долг продолжения древнего рода. Притянув постепенно расслаблявшуюся супругу к себе в объятья, он поцеловал ее в рыжую макушку.
— Может, все же поужинаем, я целый день не ел?
— Все уже остыло. Милли, — Джинни позвала домовика, — замени блюда, мы будем ужинать.
Когда жена уснула, Поттер, уставившись в темный полог над кроватью, глупо заулыбался. Он догадался, что Джинни к его приходу уже была готова произнести обет выполнения долга перед родом, слишком уж выверенными оказались слова ее клятвы. Но все равно Гарри был безмерно рад их услышать. Ему не пришлось угрожать ей разводом и превращать их брак в деловой договор. У них будет ребенок, у рода появится наследник.
Страница 15 из 96
