Non promittit amor

Джинни и Рон переглянулись и синхронно кивнули, затем парень заметил:

— Только наша гостиная — это не вариант, верно?

— Можно у меня в комнате, — предложила Гермиона, а Гарри только вздохнул: — Жаль, что Выручай-комната сгорела, можно было бы поговорить там.

Джинни пожала плечами.

— Мне и вправду, все равно. Давайте у Гермионы, там меньше народу.

— Тогда приходите после ужина, идет? Пароль для картины — верность.

Нервозность, поселившаяся в Гермионе перед предстоящим разговором, была отвратительна. Коротая время, она отправилась в библиотеку, но не смогла прочитать ни одной строчки, а тяжелые фолианты так и норовили выскользнуть из рук и рассыпаться отдельными листками.

Когда компания из троих человек ввалилась в ее апартаменты, внутренняя пружина внезапно разорвалась, отпуская возникшее напряжение. Гермиона и не подозревала, насколько важным для нее был сам факт того, что они пришли. Джинни и Гарри расселись по креслам, Рон подошел к камину, а она осталась сидеть на стуле за столом. Уизли не спешили начинать разговор, но с немым ожиданием внимательно рассматривали бывших друзей. Наконец, Гарри решился.

— Кхм, — прокашлялся он, напоминая Гермионе конферансье на концертах, — в общем, так… эммм, ну мы…

— Очень красноречиво, — звонкий голос Джинни прозвучал резко и равнодушно. — Это все?

— Нет. — Гермиона вступила в разговор. — Мы попросили вас об этой встрече, потому что хотим принести свои извинения. Тебе, Рон, — девушка повернулась в сторону рыжеволосого юноши, — и тебе, Джинни, — легкий кивок в сторону его сестры. —Я не хочу никого обвинять — упреков и ссор за три месяца было более чем достаточно, просто хочу, чтобы мы перестали держать друг на друга зло. Мне не хватает вас, нашей дружбы, нашего общего прошлого. Неужели, после всего того, через что мы прошли, нас так легко сломать и разъединить?

Джинни вздохнула.

— Это тяжело принять, Гермиона. Да, я ревную Гарри, но твой брак… Это слишком сильный удар по нашим отношениям. Малфой — враг: это всегда была и есть аксиома. Он причинил столько зла всем нам, лично мне… Такое не прощают. Вы называли нас предателями, но подумайте, а для нас вы кто? Разве не так же вы предали нас? И нам тоже было больно. Но, по крайней мере, у тебя, — Джинни неожиданно нежно улыбнулась Поттеру, — будет умница-жена. Луна чудесная девушка, и подходит тебе гораздо лучше, чем я. Ты был прав, я сейчас это понимаю, но все еще ревную. Я еще не совершеннолетняя, поэтому мне повезло больше — я совершенно вольна в своем выборе. Жаль, что у нас ничего не сложилось, но, я надеюсь, ты будешь счастлив.

Младшая Уизли легко поднялась с кресла, подошла к Гарри, и, пристально вглядываясь в когда-то давно покорившие ее глаза, немного грустно произнесла:

— Я не сержусь на тебя. Совсем.

— Спасибо. — Гарри выдохнул, на секунду закрывая глаза. Ощущение тяжести на сердце почти исчезло, даже стало легче дышать. Он и не подозревал, как тяжело переживал разрыв со своими друзьями. — А ты, Рон?

— А что я? — взорвался рыжий гриффиндорец, — Меня никто не спросил. Всё решили без меня, зачем вам мое мнение? — он собрался выскочить за дверь, но ледяной голос сестры буквально пригвоздил его к полу.

— Рональд Уизли! — Джинни была копией своей матери, особенно в гневе. — Ты никуда не пойдешь. Хватит вести себя так, как будто тебе тринадцать лет, — и уже гораздо более спокойным тоном добавила: — Эту игру на нервах пора прекращать. Всем, и тебе в том числе.

Ее брат как-то сразу поник, отвернулся к камину, и, сгорбившись, прислонился боком к кирпичной кладке.

— Да, Джинни права, — прошептал он, — мы просто все еще вас ревнуем.

— Но, Рон! — возмущенно воскликнула Гермиона, — ты же за моей спиной постоянно обжимался с Лавандой, откуда же такое отношение ко мне, будто я твоя собственность?

— Не знаю, — на его лице расцветали некрасивые алые пятна: от жара огня или от смущения и стыда? Гермионе хотелось бы верить, что от последнего. — Ты слишком долго постоянно была с нами. Когда Гарри принял решение встречаться с Джинни, то я решил, что это знак свыше.

— Какой еще знак, Рон?

— Что Гарри тебе не пара. Я и к нему ревновал постоянно, а Лаванда… Тогда казалось, что это просто развлечение, а с тобой все должно быть серьезно и по-книжному. А потом… Потом я…

— Запутался, — со вздохом подсказала Гермиона.

— Именно. Хотя, откровенно говоря, и ты только не обижайся, но с Лавандой мне интереснее, проще, что ли. Не знаю, как это выразить.

— Я заметила. Знаешь, я ведь тоже еще пару месяцев назад злилась на Лаванду, пока не смирилась с этим. Сейчас все тоже сложно, но по-другому. То, что мы все сделали — это, в любом случае, правильные решения, какими бы странными или непонятными они не казались. Мир, Рон? — Гермиона подошла к парню, протягивая ему руку для рукопожатия.