Фандом: Гарри Поттер. Да, Волдеморт псих, маньяк, садист и тиран… Но, кто знает, может, и зло умеет быть благодарным? История о том, во что вылились некоторые отголоски человеческих чувств у чудовища.
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 1075
Темного Лорда невнимательным называть было бы не только несправедливо, но и опасно для жизни.
— Наказывать тебя сейчас несколько несвоевременно. Мы займемся этим позже, — прошелестел голос Волдеморта. Северус подумал, что это была одна из самых угрожающих фраз в его жизни. Профессору всегда было интересно, как Его Темнейшеству удавалось внушать неимоверный ужас, даже не повышая голоса. Однако облегчение от откладывающегося наказания сдержать было тяжело. Снейпу показалось, что он никогда не сможет привыкнуть к боли, вызываемой лично Темным Лордом. Северус, скрывая облегчение, позволил себе лишь длинный выдох, а затем, почувствовав на себе ничего не выражающий взгляд рубиновых глаз, означающий, что ему уже было позволено поприветствовать властелина, осторожно поцеловал край мантии Лорда. Тот не подал вида, что вообще заметил это, однако взгляд отвел, и это дало Снейпу возможность встать с колен и отойти на несколько шагов. Он приготовился ждать и уже начал размышлять о будущем наказании, когда почувствовал длинные тонкие пальцы, цепко сомкнувшиеся на его руке. Миг — и звук втягиваемого сквозь сжатые зубы воздуха разносится уже в совершенно другом месте.
Резкий хлопок, и красная молния ударяется в трухлявые доски пола. Удивительно, в аврорат редко брали тех, кто промахивается с трех метров, ведь Лорд и Снейп были на другой стороне чердака. В тот момент Северус осознал причину, заставившую нападающего промазать: в углу помещения, среди старого мусора, заполнявшего помещение почти полностью, грозно ворочалась Нагини. Палочка отвлекшегося зельевара тотчас вылетела из рук. Северус увидел, что в еще не отошедшую от удара змею, целится молоденький аврор. Снейп не потратил ни мгновения на раздумья: каким-то шестым чувством он понял, что сейчас важна лишь змея, до конца не оклемавшаяся, а, значит, и не способная защититься. А может, это была всосавшаяся в кровь за долгие годы службы необходимость удовлетворять все желания повелителя. Анализируя свой поступок после, Снейп так и не нашел логичного, а главное, приемлемого объяснения совершённому. Молниеносное движение — и между змеей и аврором возникает зельевар, но это уже не может остановить сорвавшееся с палочки проклятье. «Как иронично, — мысли быстро затуманивает боль, — погибнуть от Сектумсемпры». Мир кружится, и последним, что видит профессор, становится ярко-зеленая вспышка.
Северусу тепло. Боли нет, и это так легко и непривычно, что он даже успевает подумать о рае, когда к профессору с опозданием возвращается тот груз, что вечно находится с ним — его Лили. Это не рай, в раю он бы вряд ли чувствовал себя так беспомощно и виновато, да и с чего бы ему попадать на небеса? Снейп никогда не считал себя достойным. Но физической боли все еще не было, и зельевар попробовал открыть глаза. То, что он в особняке Малфоев, стало понятно с первого взгляда на помещение, а точнее, на изумрудный балдахин и такого же цвета покрывало на кровати, на которой лежал Северус. Подняться удалось с первого раза, что было удивительно для того, в кого не столь давно попали сектумсемпрой. Северус быстро оглянулся, сканируя пространство на предмет посторонних личностей, но, за неимением таковых, он заметил лишь одежду, аккуратно лежащую на стуле у кровати. Сама комната была довольно уютна, даже не смотря на семейный стиль хозяев поместья. Темный пол и мебель, а ее было совсем немного, удивительно удачно гармонировали со светлыми стенами и потолком. И все это было залито ярким светом, проникающим сквозь высокие стрельчатые окна. «А ведь кто-то вылечил меня», — эта мысль приходит неожиданно и не дает зельевару покоя, так как он вполне уверен, что не смог держать щиты, умирая, а Лорду не составило труда прочесть его мысли. Хотя тогда он был бы уже мертв. Однако сомнения не оставили профессора. Он понял, что вряд ли узнает что-нибудь, отлеживаясь в малфоевском притоне, а потому, слегка пошатываясь, отправился на поиски ответов.
В коридорах было пустынно, но Снейп слышал звуки, раздающиеся, похоже, из зала, который Лорд обычно использовал для совещаний. Северус подошел к арке, служащей входом, и его глазам предстала сцена наказания. Зельевар был знаком с методами Волдеморта не понаслышке и прекрасно представлял, что должна чувствовать жертва. Однако на этот раз пожиратель не упал сразу: постояв пару секунд в тишине, он грузно опустился на колени и издал свой первый стон. По-видимому, Лорду не понравилось сопротивление, и он приложил больше силы. Теперь Малфой, (Северус узнал его, когда его капюшон спал), уже бешено дергался в судорогах на полу и не прекращал душераздирающе кричать. Его крики перемежались со стонами, наполненными такой болью, что, казалось бы, были способны растопить каменное сердце любого, даже самого равнодушного, зрителя. К несчастью хозяина поместья, его пытал не любой, а сам Темный Лорд. Круциатус повелителя был такой силы, что Снейп всегда сомневался в существовании хоть кого-нибудь, способного вынести это наказание, не проронив ни звука.
— Наказывать тебя сейчас несколько несвоевременно. Мы займемся этим позже, — прошелестел голос Волдеморта. Северус подумал, что это была одна из самых угрожающих фраз в его жизни. Профессору всегда было интересно, как Его Темнейшеству удавалось внушать неимоверный ужас, даже не повышая голоса. Однако облегчение от откладывающегося наказания сдержать было тяжело. Снейпу показалось, что он никогда не сможет привыкнуть к боли, вызываемой лично Темным Лордом. Северус, скрывая облегчение, позволил себе лишь длинный выдох, а затем, почувствовав на себе ничего не выражающий взгляд рубиновых глаз, означающий, что ему уже было позволено поприветствовать властелина, осторожно поцеловал край мантии Лорда. Тот не подал вида, что вообще заметил это, однако взгляд отвел, и это дало Снейпу возможность встать с колен и отойти на несколько шагов. Он приготовился ждать и уже начал размышлять о будущем наказании, когда почувствовал длинные тонкие пальцы, цепко сомкнувшиеся на его руке. Миг — и звук втягиваемого сквозь сжатые зубы воздуха разносится уже в совершенно другом месте.
Резкий хлопок, и красная молния ударяется в трухлявые доски пола. Удивительно, в аврорат редко брали тех, кто промахивается с трех метров, ведь Лорд и Снейп были на другой стороне чердака. В тот момент Северус осознал причину, заставившую нападающего промазать: в углу помещения, среди старого мусора, заполнявшего помещение почти полностью, грозно ворочалась Нагини. Палочка отвлекшегося зельевара тотчас вылетела из рук. Северус увидел, что в еще не отошедшую от удара змею, целится молоденький аврор. Снейп не потратил ни мгновения на раздумья: каким-то шестым чувством он понял, что сейчас важна лишь змея, до конца не оклемавшаяся, а, значит, и не способная защититься. А может, это была всосавшаяся в кровь за долгие годы службы необходимость удовлетворять все желания повелителя. Анализируя свой поступок после, Снейп так и не нашел логичного, а главное, приемлемого объяснения совершённому. Молниеносное движение — и между змеей и аврором возникает зельевар, но это уже не может остановить сорвавшееся с палочки проклятье. «Как иронично, — мысли быстро затуманивает боль, — погибнуть от Сектумсемпры». Мир кружится, и последним, что видит профессор, становится ярко-зеленая вспышка.
Северусу тепло. Боли нет, и это так легко и непривычно, что он даже успевает подумать о рае, когда к профессору с опозданием возвращается тот груз, что вечно находится с ним — его Лили. Это не рай, в раю он бы вряд ли чувствовал себя так беспомощно и виновато, да и с чего бы ему попадать на небеса? Снейп никогда не считал себя достойным. Но физической боли все еще не было, и зельевар попробовал открыть глаза. То, что он в особняке Малфоев, стало понятно с первого взгляда на помещение, а точнее, на изумрудный балдахин и такого же цвета покрывало на кровати, на которой лежал Северус. Подняться удалось с первого раза, что было удивительно для того, в кого не столь давно попали сектумсемпрой. Северус быстро оглянулся, сканируя пространство на предмет посторонних личностей, но, за неимением таковых, он заметил лишь одежду, аккуратно лежащую на стуле у кровати. Сама комната была довольно уютна, даже не смотря на семейный стиль хозяев поместья. Темный пол и мебель, а ее было совсем немного, удивительно удачно гармонировали со светлыми стенами и потолком. И все это было залито ярким светом, проникающим сквозь высокие стрельчатые окна. «А ведь кто-то вылечил меня», — эта мысль приходит неожиданно и не дает зельевару покоя, так как он вполне уверен, что не смог держать щиты, умирая, а Лорду не составило труда прочесть его мысли. Хотя тогда он был бы уже мертв. Однако сомнения не оставили профессора. Он понял, что вряд ли узнает что-нибудь, отлеживаясь в малфоевском притоне, а потому, слегка пошатываясь, отправился на поиски ответов.
В коридорах было пустынно, но Снейп слышал звуки, раздающиеся, похоже, из зала, который Лорд обычно использовал для совещаний. Северус подошел к арке, служащей входом, и его глазам предстала сцена наказания. Зельевар был знаком с методами Волдеморта не понаслышке и прекрасно представлял, что должна чувствовать жертва. Однако на этот раз пожиратель не упал сразу: постояв пару секунд в тишине, он грузно опустился на колени и издал свой первый стон. По-видимому, Лорду не понравилось сопротивление, и он приложил больше силы. Теперь Малфой, (Северус узнал его, когда его капюшон спал), уже бешено дергался в судорогах на полу и не прекращал душераздирающе кричать. Его крики перемежались со стонами, наполненными такой болью, что, казалось бы, были способны растопить каменное сердце любого, даже самого равнодушного, зрителя. К несчастью хозяина поместья, его пытал не любой, а сам Темный Лорд. Круциатус повелителя был такой силы, что Снейп всегда сомневался в существовании хоть кого-нибудь, способного вынести это наказание, не проронив ни звука.
Страница 2 из 24
