Благодарность

Северус поморщился от осознания того, что его размышления можно было бы использовать для листовок ордена Феникса, настолько они были претенциозны, патетичны и глупы. То, что нужно для этой группки благородных мракоборцев. Поприветствовав новоприбывшего, коллеги разделились: часть осталась во дворе, явно ожидая кого-то, а другая часть решила взять на себя обязанность отконвоировать Снейпа к хозяину. Северус не осуждал пожирателей смерти за их выбор. Он вообще не любил этого, слишком многое ему довелось понять, чтобы все еще считать себя вправе судить. Приближаясь к залу, зельевар чувствовал себя все хуже и хуже, но старался не подавать вида. Он шел, не обращая внимания на палочки, направленные ему в спину, шел и выглядел так, будто бы всей душой предвкушал снова увидеть повелителя. А может, так оно и было, сейчас зельевар не мог быть уверен ни в чем. Повелитель, как легилимент, был одним из лучших в своем роде, и Северус старался держать в голове только «правильные» мысли.

Кресло ожидаемо располагалось спиной к вошедшим, и это совсем не способствовало сдерживанию удивления от того, что увидел Снейп, когда Темный Лорд наконец развернулся и в упор посмотрел на него. Эти красные глаза, казалось, читали его мысли безо всяческих заклинаний. Они прожигали дыру в самой его сути, и уже это приносило боль. Северус помнил, что нужно было что-то говорить, помнил про тысячи вариантов и планов, помнил и не мог пошевелиться. Его тело взбунтовалось и отказывалось повиноваться чему-либо, кроме завораживающего змеиного взгляда. Неожиданно вспомнилась древняя легенда,

рассказывающая, что если долго смотреть дракону в глаза — он украдет твою душу. Возникшее вдруг желание преклонить колени, а, если будет нужно, то и елозить на животе, выражая покорность, Снейп не стал сдерживать. Но зельевар не успел даже опустить голову, потому что как только зельевар он отвел взгляд, до него донеслись звуки гортанного голоса, подобного которому он раньше не слышал. Приветствие Лорда, безусловно, было оригинальным.

Круцио — и мир сузился до одной комнаты и одного желания — не жить, не существовать вообще, никогда не рождаться и ничего не чувствовать. Это было бы самым простым выходом. Но Северус чувствовал, а, значит, и жил. Или наоборот, только то, что он все еще мог ощущать, показывало, что он до сих пор существует. Боль пронзала его с силой, несоизмеримо большей, чем та, что мог выдержать профессор. В такие моменты Снейп практически не контролировал себя. Тело в черном балахоне извивалось и стонало, уже даже не пытаясь сопротивляться и держать лицо. К чести Северуса стоит отметить, что за первую минуту пытки он не произнес ни звука. Отчасти из-за гордости, отчасти из-за того, что Лорд не любил слишком легких побед, не любил ломать слабых. Зачем желать того, что и так может получить практически любой? А вот поверженным Снейпом гордиться мог не каждый. Северусу думалось, что если он перетерпит муки, возможно, повелитель оставит ему жизнь. Однако, не теряя остатки гордости, вынести наказание не получалось, и Снейп уже вечность, как ему казалось, оглашал особняк жалкими криками, перемежающимися редкими хрипами из израненного горла, когда он пытался что-то сказать. Окружающие его предметы постепенно теряли очертания, погружаясь в долгожданный багровый туман забытья. Предчувствуя блаженство беспамятства, профессор выгнулся в последней судороге, едва не ломаясь пополам, и выдавил из себя еще несколько жалобных звуков. А затем пришла темнота.

Северуса привела в себя ноющая боль в запястье. Вернее, сначала он думал, что именно в запястье, но с течением времени стало ясно, что просто ощущение там было наиболее сильное, в действительности же болело все тело. Он лежал в том же зале, где был, когда отключился, однако прошло уже несколько часов, судя по тому, что ещё не рассвело, но мышцы уже затекли. Только сейчас он обратил внимание на шум. Пожиратели о чем-то увлеченно спорили, переговариваясь вполголоса, но и это было необыкновенным в присутствии Темного Лорда. Зельевар уже решил попробовать подняться или хотя бы уползти подальше, как мгновенно установившуюся тишину прорезал тихий голос, практически шепот:

— Как отдохнул, Северус?

«Ответить или нет? — мысль перепуганной птицей забилась в сознании. — Лучше ответить, молчание может быть принято за дерзость или, того хуже, за страх». Снейп с трудом повернул голову и, облизнув губы, все еще хранившие металлический привкус, просипел что-то. Нахмурился, как бы разочаровываясь в собственном организме, подведшем его в трудную минуту, и сделал более удачную попытку заговорить:

— Хорошо, мой Лорд, — взгляд профессора намертво приклеился к подолу мантии хозяина.

— Вы понимаете, что с вами я не буду так мягок, как с ним? — Волдеморт указывал на Снейпа своей палочкой. — Если и на этот раз вы не справитесь, то я буду очень недоволен. — Многозначительный взгляд обвел всех в комнате, на мгновение задержавшись на отдельных, тут же побледневших, личностях.